Целитель 12 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 60

И на этой оптимистичной ноте я взбежал по ступеням НИИВ, толкнул стеклянную дверь под бетонным козырьком.

— Михаил Петрович! — изящно отмахивая рукой, ко мне тут же подбежала Аллочка, и затараторила: — Приходил товарищ Иваненко, просил вас зайти к нему!

— Удовлетворим просьбу непосредственного начальства, — улыбнулся я и, словно кофий по-бедуински все еще подмывал натуру, ущипнул стажерку за тугую щечку. Стажёрка податливо заулыбалась, а в ее глазах началась кристаллизация надежд.

«Не-ет, Аллочка, — подумал я, бодро взбираясь на этаж, — четвертая лишняя!»

Директор нашелся в своем кабинете. Он сидел за столом, откинувшись в кресле, и мечтательно глядел за окно.

— Дим Димыч, — ввалился я, — здрасьте! Вызывали?

— Скорее, звал, — тонко улыбнулся Иваненко. — Я в МГУ пересекся с Колмогоровым, академик просил передать вам свои расчеты, как он выразился… Держите.

Я принял довольно пухлую картонную папку, набитую распечатками со множеством чернильных вставок — формулы так и рябили.

— Оч-чень интересные выводы! — заценил директор. — Тянут на постулаты. В чем-то они пересекаются с эйнштейновскими, а где-то противоречат… Ассиметричная теория относительности! Каково?

— Да-а… Не сдает Андрей Николаевич! — выговорил я, бегло просматривая чистовик — ровно четыре страницы.

— Мне бы ясность его ума, — вздохнул Иваненко завистливо.

— Да перестаньте! — фыркнул я. — Вы сами еще далеко не иссякли!

— Может, и не иссяк, — довольная улыбочка коснулась старческих губ. — Но тянуть возы и вести за собой — увольте! Это не образное выражение, Миша. Я подписал приказ — с завтрашнего дня занимаете этот кабинет.

— Здрасьте! — сказал я растерянно.

Нет, мне было понятно, что должность зама — временная, что рано или поздно займу нагретое кресло. Но все же я консерватор — привыкаю к месту, к людям, к чину и званию, а вот менять привычное и обжитое мне не комфортно.

— Всё нормально, Миша! — тихонько рассмеялся Иваненко, уловив мои огорчения. — Не бог весть какие перемены. Коллектив вы знаете, по всем работам — в теме. Справитесь! А я — извините. Восемьдесят пять годиков зовут меня на дачу, на рыбалку, на прогулку по лесу! — он прижмурил глаза. — Засяду под торшером… А рядом целая стопка книг! Некогда было читать, но уж теперь… Вдруг до девяноста дотяну?[1] Мне хватит! Ну, пойду, пожалуй… — кряхтя, академик встал и крепко пожал мне руку. — Мужайтесь, хе-хе… А я уже ощущаю вольный воздух — и свободу! Никаких дел, никаких обязанностей… Красота! До свиданья, Миша!

— До свиданья, Дим Димыч, — поклонился я, отчего-то вспоминая мультяшного Волка: — Ну, вы заходите, если шо!

Суббота, 11 ноября. День

Луна, Море Дождей, ДЛБ «Звезда»

Федор Дворский не помнил точно, какая по счету скважина пробурена — в череде смен цифры смешались. Но это ничуть не мешало ему наслаждаться жизнью.

Он буквально упивался необыкновенностью. Любоваться земным шаром, светящим ему с черных небес — разве не чудо? А суровые лунные пейзажи? Именно здесь, на «берегу» Моря Дождей, понятие вселенной из надуманных образов переходило в простые житейские истины.

Здесь повсюду — космос. Вакуум, холод, бесконечность — вокруг и рядом. Слабая человеческая плоть прячется в оболочку отсеков, закукливается в скафандры, и все-таки постигает чужой и чуждый мир.

— Керн очень теплый, — толкнулся в наушниках голос Бур Бурыча, — прямо горячий…

— Вы там осторожно, — с беспокойством отозвался Дворский, — образцы сильно фонят!

— Да я осторожно… Уран, плутоний… Хоть лопатой черпай! Экскаватора, хе-хе… Знаешь, как на Земле? Тонны руды перемалываешь ради несчастных грамм! А тут почти наоборот: выбрось граммы пустой породы — и греби чистый металл! С ума сойти…

— Борисыч! — послышался голос Леонова. — Так что делать будем? Добывать как?

— По-хорошему если, — отозвался Кудряшов, — надо рвать лавовые пласты атомными минами, но уж очень глубокий карьер выйдет! Да и как вскрышу вывозить? На чем? Один Пашкин «Мураш» — это несерьезно!

— Все-таки, шахта?

— Да, Архипыч! Хотя бы в три моих шага ствол — и на четыреста метров вглубь! Спецы нужны, чтобы и в проходке соображали, и взрывниками сработать могли…

— Ручные буры, — подсказал Федор Дмитриевич, — взрывчатка…

— Дорого, очень всё дорого! — быстро заговорил Бур Бурыч, — но всё окупится! Здесь, под лавою — миллионы тонн трансуранидов и прочего добра! Да мы чуть ли не в каждом колхозе сможем атомную станцию выставить, энергии будет — ну, просто завались!

— Ладно! — хмыкнул Леонов. — Двигайте к нам. Ужин скоро! Обсудим всё за столом…

* * *

Исполнилась давняя мечта Королева — луноходы второго поколения сцепили в поезд из четырех модулей, двадцать два колеса на всех. Тягач впереди соединялся с жилым вагончиком гибким переходником, третьим модулем была буровая, а за нею тащился передвижной энергомодуль.

Поезд мог отправляться в экспедицию на два месяца, но какой нормальный селенолог покинет месторождение трансуранидов? И состав луноходов застывал на недели, пока шло бурение, пока настырные человеки доколупывались до лунных тайн.

Жилой вагончик-модуль был рассчитан на четверых. Дворский с Кудряшовым бурили, Ксанфомалити восторгался и строил планы, а Почтарь невыносимо скучал.

Вдалеке от базы, от Ани, Паха изнывал от безделья. Что делать водителю тягача, который стоит колом вторую неделю подряд?

Но сегодня Павел отмечал праздник — скоро все придет в движение! Вагончики-модули тронутся, а пробуренная скважина останется.

Бодро подняв верхние и нижние спальные полки, Почтарь закрепил их, и выглянул в задний иллюминатор — бурильщики крепили вышку растяжками.

«Скоро поедем!» — он хлопнул руками в перчатках, и опустил лицевой щиток.

— Скоро пое-едем, — тихонько пропевал Павел, — скоро поедем…

Отшлюзовавшись, он попал в тень, отброшенную тягачом, и зашагал к энергомодулю, выходя на свет.

— Закругляйтесь! — бодро прикрикнул Почтарь. — Поезд отправляется по расписанию!

— А у нас билетов нема! — хохотнул Федор Дмитриевич.

— С «зайцев» штраф!

Прогнав тесты радиоизотопной установке, Павел включил подачу. Рядом из реголита ударил фонтанчик пыли.

«Метеорит? Вот только этого мне и не хватало…»

Зачем-то глянув вверх, Почтарь ничего не увидал, кроме угольно-черного неба и блеклого подвижного светлячка — какой-то спутник крутился по селеноцентрической.

Вернувшись в вагон-модуль, Паха не удержался, и подал сигнал — помигал красным маячком.

— Идем уже! — донесли наушники добродушное ворчание селенолога.

— Леонид Васильевич, там метеорит шваркнул!

— О, это редкость, Паша! Вероятность угодить под космическую щебенку исчезающе мала. Сейчас мы…

По очереди отшлюзовавшись, ученые набились в модуль.

— Поехали!

Двадцать два мотор-колеса ворохнулись — и покатились, неся свой ценный живой груз и слегка покачивая буровой вышкой, как мачтой.

— Бом-пам-м! — звонко ударило в покатую крышу, и воздух зашипел, вырываясь наружу. — Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!

— Разгерметизация! — рявкнул Почтарь. — Щитки!

Ученые поспешно опустили лицевые забрала, отступая к шатким стенам, как будто они могли уберечь.

— Бом-пам-м! Бом-пам-м! Бом-пам-м-м!

— Метеорный поток? — пролепетал Ксанфомалити, бледнея.

— Бом-пам-м-м! — выбив искры, метеорит впился в дугу каркаса.

— Паха! — гаркнул Бур Бурыч. — Гони!

— Не могу! — обронил Почтарь, добавив пару непечатных. — Кабель перебило! Иду на половине мощности!

Кудряшов стащил перчатки, и подсел к рации.

— Сообщу на базу!

— Во-во! — поддержал Паша. — Пусть хоть «Муравья» вышлют! На всякий случай!

В наушниках щелкнуло, и тут же зазвучал встревоженный голос Леонова:

— Что случилось?

— Метеоритная атака! — зачем-то крикнул селенолог.