Греховные уроки - Коул Бьянка - Страница 19

Я хмурюсь.

— За что?

— За тот оргазм во время нашего первого сеанса. Это было наказание, а не награда. - Он ставит меня на ноги, а сам опускается на колени, отодвигая одно из моих бедер. — Теперь будь хорошей девочкой и не двигайся.

Я вздрагиваю, когда он приподнимает юбку моего платья, не понимая, как это вообще может быть наказанием.

Его язык щелкает по пульсирующему клитору, и мои колени почти подгибаются. Однако он удерживает меня своей сильной рукой. А затем его язык проникает глубже между бедрами, и он пирует на мне, как зверь.

Моя голова откидывается назад, ударяясь о грубую кирпичную стену позади, и я изо всех сил пытаюсь набрать в легкие достаточно кислорода.

Это происходит на самом деле?

Я снова смотрю на него и обнаруживаю, что его неповторимые карие глаза прикованы к моему лицу, пока он сосет, покусывает и облизывает меня. Даже не верится, что Гаврил Ниткин находится между моих бедер и пожирает меня так, как я могла только мечтать в своих фантазиях.

Напряженность в его взгляде одновременно возбуждает и пугает меня, когда он толкает меня всё выше. Давление внутри нарастает с такой скоростью, что я не уверена, что смогу долго сдерживаться.

— О Боже, профессор, - стону, запуская пальцы в его темные волосы. — Я сейчас кончу.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, и тут он внезапно останавливается, оставляя меня задыхающейся и на грани освобождения.

— Но плохие девочки не кончают, Камилла. - Тон его голоса – чистое зло, он приподнимает бровь. — Ты не заслуживаешь оргазма.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я понимаю, что именно это и было его намерением с самого начала.

Наказать меня.

Я с трудом сглатываю.

— Вы серьезно?

На его губах играет дьявольская ухмылка.

— Смертельно. - Внезапно он сильно кусает меня за бедро, причиняя боль. — Я хочу продолжать подвешивать тебя на краю обрыва и смотреть, как ты корчишься в блаженной агонии, в то время как я отказываю тебе снова и снова, пока ты не заплачешь от отчаяния. - Он кусает меня за другое бедро. — И даже тогда я не отступлю.

Я содрогаюсь при мысли о том, что он будет так мучить меня, но какая-то часть меня наслаждается этой идеей. Что, черт возьми, со мной не так?

— Интересно, сломает ли тебя наконец это наказание? Является ли отказ от оргазма высшей карой для такой грязной девчонки, как ты, мисс Морроне?

Я тяжело сглатываю, зная, что то, что сказала раньше, было правдой. Все, что этот мужчина делает со мной, доставляет удовольствие, даже если он мучает меня до слез. Даже если в конце я буду умолять его об освобождении.

— Я не знаю, сэр.

Он слегка наклоняет голову.

— Давай выясним это.

А потом он снова поглощает меня, его глаза сосредоточены на моем лице, как будто выискивая на нем признаки того, насколько я близка к тому, чтобы развалиться на части.

Я еще сильнее выгибаю спину, прижимаясь к кирпичной стене, и провожу пальцами по его волосам, из-за чего раздается звериное рычание.

— Никаких прикосновений, Морроне.

Я убираю пальцы из его волос и тяжело вздыхаю, прижимая их к стене позади себя.

— Так несправедливо.

Он прикусывает зубами мой клитор, посылая волну шока по всему моему телу.

— Наказание никогда не бывает справедливым, Камилла.

Я стону, когда его язык снова подталкивает меня к краю, мое дыхание становится затрудненным. Невероятно, насколько он искусен в этом. Как легко он подталкивает меня к кульминации, наблюдая за моим лицом.

Я пытаюсь оставаться бесстрастной, но это невозможно. Удовольствие не похоже ни на что из того, что я испытывала.

— Профессор, - хнычу я, с благоговением глядя в его красивые глаза.

— Что, мисс Морроне? - спрашивает он, дьявольски ухмыляясь мне.

— Мне нужно кончить, - говорю я, тяжело сглатывая. — Пожалуйста.

Его ухмылка становится шире.

— И каким это будет наказанием?

Я знаю, что он не даст мне того, чего я хочу, как бы сильно я ни умоляла его об этом, поэтому просто впиваюсь зубами в нижнюю губу.

— Камилла!

Голос Адрианны прорывается сквозь безумный туман, в который мы оба погрузились, и возвращает нас к реальности.

Я замираю, в ужасе от перспективы быть пойманной одной из моих лучших подруг в таком положении, когда профессор-садист стоит на коленях с головой между моих бедер.

Хотя Ниткин останавливается, он выглядит таким же невозмутимым, как всегда, когда вытирает мое возбуждение со своего рта и медленно встает, глядя в мои глаза с такой интенсивностью, что у меня перехватывает дыхание. Это говорит мне о том, что я преследовала монстра, и теперь я в его власти. И, как ни странно, я в восторге от этого.

Глава 12

Гаврил

— Камилла!

Голос Адрианны Васкез эхом разносится по переулку, заставляя нас обоих застыть, как статуи.

Я вытираю восхитительное возбуждение Камиллы со рта, а затем поднимаюсь на ноги, не сводя с нее взгляда.

Она уже собирается заговорить, когда я подаюсь вперед и закрываю ей рот рукой.

— Тихо, - произношу одними губами.

Она кивает в ответ, ее глаза шире, чем блюдца.

Я убираю руку от ее рта, но вместо этого хватаю ее за бедра. Мне не нравится мысль о том, чтобы отпустить ее прямо сейчас. Попасться на глаза ученице было бы не лучшим вариантом, но на самом деле это не такая уж большая проблема. В конце концов, Арчер пытается залезть в трусики Васкез. Это не является чем-то неслыханным, и, в отличие от Оака, я не несу ответственности за репутацию академии. Однако в действительности я не хочу, чтобы этот пузырь, в котором мы оказались, лопнул.

Встречи тайком только делают всё еще более захватывающим. Я знаю, что мне не следовало переходить черту с такой ученицей, как Камилла. Девственница, которая явно не наивна, но с девственницами могут быть сложности. Они легко привязываются. Однако я ничего не могу с собой поделать. Она слишком, блядь, идеальна.

— Где она, черт возьми? - Адрианна бормочет себе под нос, прежде чем, наконец, направиться обратно в бар.

Камилла с облегчением прислоняется к стене, а затем ее глаза снова расширяются.

— Не могу поверить, что нас чуть не поймали.

Я пожимаю плечами.

— Часть острых ощущений. - Я киваю в сторону бара. — Нам лучше вернуться, пока они не отправили поисковую группу.

Легко заметить вспышку разочарования в ее глазах.

— Наверное. - Она зажимает нижнюю губу между зубами. — Но мои трусики порваны.

Я крепче сжимаю ее бедра.

— И никто не узнает об этом, кроме меня. С тебя будет капать на сиденье, и ты устроишь беспорядок, думая о моем языке?

Я приближаю свои губы к её, зная, что она жаждет поцелуя, но все равно продолжаю её дразнить и мучить.

— Да, сэр, - стонет она, желание в ее голосе откровенно греховное.

— Хорошо. - Я хватаю ее за запястье и тяну по переулку, пока мы не доходим до конца. — Теперь ты заходи первой. Я немного подожду. - Я выгибаю бровь. — Мы же не хотим, чтобы у кого-то возникли подозрения?

Ее ноздри раздуваются, но она качает головой.

— Нет, сэр.

Я шлепаю ее по заднице.

— А теперь поторопись.

Она стонет, а затем отходит от меня, ее бедра раскачиваются из стороны в сторону самым дразнящим образом. Мой член непрерывно пульсирует в тесных трусах, пока я наблюдаю за ней, зная, что остаток ночи будет для меня настоящей гребаной пыткой – сидеть рядом с ней и не иметь возможности прикоснуться, попробовать ее на вкус, поглотить ее всеми возможными физическими способами.

Камилла Морроне разбудила во мне зверя, и он ни за что на свете не отпустит ее. Она не знает, во что втянула себя. Я непринужденно подхожу к кафе и смотрю в окно, наблюдая, как она возвращается к столику.

Адрианна поворачивается к ней, как только она садится, нахмурив брови. Без сомнения, задаваясь вопросом, куда та исчезла. Возможно, немного очевидно, что мы были вместе, учитывая, что за столом не было только нас двоих.