VIP значит вампир - Набокова Юлия - Страница 102

– Но зачем?

– Я ненавижу Жана, – прошипела она, наклонившись ко мне. – А у тебя не только его имя, но и его кровь. Ты такая же, как и он, только притворяешься невинной овечкой. Даже Вацлава вокруг пальца обвела, прикинувшись растяпой. Приворожила ты его, что ли? Вацлав, всегда такой подозрительный, такой недоверчивый, стоит за тебя горой! Но я-то не такая дура, как все. И избавиться от тебя – мой прямой долг Гончей.

– Убить меня – твой долг? – ошарашенно переспросила я, глядя в ее сузившиеся от гнева глаза.

– Ты – зло, – убежденно сказала Лаки. – И очень глупо позволять тебе нанести удар исподтишка.

– Что такого тебе сделал Жан, что ты так ненавидишь каплю его крови во мне? – прошептала я.

– Жан обратил мою племянницу. Давно. Еще до Договора, – с болью выговорила Гончая. – А через месяц она растерзала соседского парня. Эмили, такая добрая, чуткая, ласковая, жалевшая каждого бродячего пса и мечтавшая стать ветеринаром, живого места на нем не оставила. Если уж Эмили стала такой, когда в ее жилы попала кровь Жана, то чего можно ждать от тебя? – Она обвиняющее толкнула меня в грудь.

– Но я никого такого не растерза… – Я осеклась, вспомнив тело вампира на полу бунгало, и испуганно взглянула в глаза Лаки.

Она знала, знала.

– Вацлав рассказал нам, – подтвердила она. – Только ему почему-то взбрело в голову, что из тебя получится неплохая Гончая. Но этому не бывать никогда! Уж я-то позабочусь.

– А что стало с твоей племянницей?

– Ее повесили, – глухо сказала Лаки. – Ей едва исполнилось восемнадцать.

– Сожалею, – пробормотала я. Поистине язык мой – враг мой.

– Да что ты понимаешь?! – вскипела вампирша. – Главное, что я избавлю от этого горя других, не дав тебе совершить новых преступлений.

– Значит, ты решила убить меня с самого начала? А маскировка под убийцу нужна, чтобы отвести от себя подозрения?

– Конечно. Зачем же еще! Я бывала на месте преступления, знала о записке, знала, какой яд использует убийца. Имитировать преступление было бы несложно. Когда тебе удалось сбежать от меня, я лишь укрепилась в своих подозрениях насчет тебя. Но потом никак не могла к тебе подобраться близко. Рядом все время крутился Глеб, потом Вацлав. Да и я не могла следовать за тобой каждые двадцать четыре часа, основной работы было навалом. Но за время работы Гончей я научилась выжидать, и вот сегодня все сложилось весьма удачно.

– Зачем же ты пришла мне на помощь, если хочешь убить? И как ты вообще здесь оказалась?

– Я шла за вами от самого «Подземелья» и видела все. Я собиралась дождаться, пока Инесса прикончит тебя, а затем убила бы ее, обставив все как несчастный случай или самоубийство.

– Но зачем убивать ее?

– Это мой долг, – серьезно ответила Гончая.

– Без суда и следствия? А если возникнут сомнения в ее виновности в других убийствах?

– Не возникнут, – отмахнулась Лаки. – Эта овца вела дневник, в котором подробно описывала все свои убийства и даже составила список будущих жертв.

– И ты это давно знаешь? – поразилась я.

– То, что она убийца? Только сегодня узнала. А про дневник она в последние минуты думала. Она же страшно перепугалась, когда меня увидела. Знает, что Гончих подкупить невозможно. И уж если я ее с поличным поймала, то уже не отбрешешься.

– Что же ты не стала дожидаться, пока она меня прикончит, и пришла на выручку?

– Ты стала звать на помощь. Если бы я не вмешалась, на твои крики сбежалась бы толпа народу. Хорошо еще, что Инесса тебя хорошенько придушила и твой крик утонул в этом дворике.

Я закашлялась, признавая ее правоту. Мой голос не принадлежал мне, и нечего и думать о том, чтобы позвать на помощь.

– Вставай! – Лаки сильным рывком подняла меня с земли. – Я давно мечтала о такой сопернице.

– Ты хочешь со мной драться? – Я не поверила своим ушам.

– Раз уж все пошло не по плану и Инесса выбыла из игры, придется импровизировать. Будем считать, что я шла мимо, увидела, как Инесса напала на тебя, и бросилась на помощь. Но ты ее прикончила раньше, а потом озверела так, что напала и на меня. Мне ничего не оставалось, как обороняться, и победа оказалась на моей стороне.

– Это мы еще посмотрим. – Я вздернула подбородок. – И ты думаешь, тебе поверят?

– Все знают, чья кровь течет в тебе. Поверь, никто даже не удивится. Все убеждены, что рано или поздно это должно произойти. Готова?

– Всегда, – нарочито бодро отозвалась я.

– Тогда начнем.

Лаки не стала делать поблажек и с ходу обрушила на меня град резких, сильных ударов. За ее плечами были сотни схваток и десятилетия изучения единоборств, за моими – только груды глянцевых журналов, в которых содержался миллион советов о том, какую юбку выбрать к своему типу фигуры, как ужиться в новом коллективе и как соблазнить любого мужчину, но ни одного как выжить в рукопашном поединке с взбешенной девочкой-ниндзя. Самой ожесточенной схваткой, которая случалась на моем веку, была борьба за платье на распродаже, в которой потерпели поражение обе воевавшие стороны и трагически погиб предмет раздора, треснувший по швам. А вся моя физическая подготовка сводилась к бегу на каблуках за уходящей маршруткой и тасканию сумок с покупками и новыми журналами. Вся моя глянцевая философия оказалась совершенно непригодной в критической ситуации. И сейчас отточенным, выверенным движениям своей противницы я могла противопоставить только бешеную злость, сконцентрировавшуюся в кулаках и каблуках, которыми я наугад молотила, иногда попадая в цель.

Для своего четырнадцатилетнего тела Гончая была в великолепной физической форме, но ее спортивная подготовка отчасти уравновешивалась моим превосходством в росте (девчонка была совсем мелкой) и телосложении. Несколько долгих минут мы колотили друг друга, царапали, пинали, хватали за волосы. Потом мне удалось сбить девчонку с ног. Она отлетела в тень, к стене, но уже через мгновение вновь стояла передо мной, поигрывая железным прутом арматуры. Я попятилась, споткнулась, чуть не упала и с ликованием подхватила с земли обломок тяжелой железной трубы, который подставил мне подножку.

– О, что-то интересненькое, – издевательски усмехнулась Лаки.

Ее лицо заострилось, детские черты исказил хищный оскал, и Гончая бросилась на меня, сжимая в руках арматуру. Еще недавно я была бы уверена, что не выстою против нее ни минуты. Все было против меня. И пренебрежение спортивными кружками в школе и утренней зарядкой сейчас, и полная беспомощность девушки, выросшей в благополучной среде, и неумение постоять за себя и дать сдачи, и страх причинить боль другому. Но сейчас в меня словно вселился кто-то другой – хладнокровный, умелый, жестокий воин. Мой тезка. Жан.

С оглушительным металлическим скрежетом наши орудия скрестились и пустились в бешеный танец, стремясь доказать свое превосходство. Визжала арматура, отступая под натиском трубы, потом гулко ухала труба, терпя поражение от соперницы. Труба летала в моей руке, словно заколдованный меч. Казалось, это не я направляю ее – она сама увлекает меня за собой, задает темп и направление движений. Я отдалась на волю этого безумного танца и уже не думала, просто двигалась – крутилась волчком, приседала, отступала, нападала. В какой-то момент труба извернулась и с хрустом впечаталась во что-то мягкое. Лаки по-детски заскулила, выронив прут и прижимая к груди покалеченную руку. Ее глаза, впившиеся в мои из-под челки, были полны ужаса и боли. Да что ж я такое творю-то, в смятении подумала я, она же совсем ребенок. Воспользовавшись моим замешательством, Лаки резко отпрыгнула в сторону.

Мгновение, тяжело дыша, мы смотрели друг другу в глаза. Потом девочка развернулась и с бешеной скоростью понеслась прочь со двора.

Так даже лучше, не придется ее убивать, с облегчением подумала я. Хорошо бы сейчас, как по волшебству, пропал темный дворик с телом Инессы и я очутилась дома, в пахнущей ароматом «Давидофф» постели, и Глеб был рядом, и не было бы ни этой ночи, ни всех остальных после той роковой ссоры, и самой ссоры тоже не было бы…