Океан для троих (СИ) - Минт Реджи - Страница 47

– Не твой метод, я помню, – улыбнулась Дороти.

Солнце показало над горизонтом тонкую желтую полосу, а потом выскочило разом, как всегда в это время года.

“Свобода” отошла от Малого Янтарного еще затемно, как только загрузили запас воды. С провизией после пребывания обитателей в собачьих телах на острове было туго, впрочем, на предыдущей остановке запас сделали хороший. Саммерс при всех недостатках оказался отличным карго.

На расчет курса Дороти потребовалась четверть часа. Признаться, там и рассчитывать было нечего – в море Мертвецов в обход Большого Янтарного уходило мелкое течение с острой волной. Стоило просто следовать вдоль него.

Рабов для “Свободы” фон Берг действительно отобрал самых толковых. Двое ходили когда-то на торговце – “крысами”, которые весь путь обязаны были откачивать воду из трюма, с краткими перерывами на еду и сон. При виде корабля они аж посерели, но Дороти приставила их в помощники к Хиггинсу – помпы “Свободы” с течами справлялись, а мучить зазря людей Дороти не любила. Остальных отдала на артиллерийскую палубу. Орудия находились в хорошей боеготовности, а вот людей там не хватало. Оставалось надеяться, что за оставшийся короткий путь черные не успеют спеться с пиратами.

Фиши курс принял невозмутимо, степенным кивком дал понять, что усвоил, вопросов не имеет, и заложил руль на нужный градус.

Дороти, не ожидавшая иного, все равно с трудом подавила раздражение. Лучше бы экипаж бунтовал, чем так лицемерить.

Но она клялась защищать их – и свою клятву выполнит. Уважать и любить ее эти люди не обязаны. Даже если она делает для них многое. Она для них всего лишь инструмент. Удобный и нужный до поры до времени. Еще пару дней назад ей казалось, что она способна наладить с пиратами если не дружбу, то хотя бы уважительный нейтралитет. В очередной раз иллюзии разлетелись на осколки.

Саммерс, пока они отплывали, топтался рядом, потирал пострадавшую шею, но взгляда не поднимал. Уткнувшись в палубные доски, доложил, что все в порядке, а после, получив дозволение удалиться, ушел куда-то на нос.

Морено, похоже, пришел в себя от действия зелья, но на глаза не попадался, лишь ветер иногда доносил до Дороти его короткие и четкие команды. Только непривычно тихие.

Что ж, пусть тоже хлебнет горького вина поражения, не все ему других поить. Или опаивать.

Дороти не оракул и не могла предсказать, как повернулось бы дело, не обмани ее Морено.

Нет, вряд ли бы Дороти, получив обратно свою силу, захотела бы с ней по доброй воле расстаться, но для Морено она бы точно сделала все возможное и слово бы свое сдержала. А так…

Нужно было оставлять прошлое в прошлом, сны – снам, и начинать смотреть вперед без оглядки на призраков, которых она носила в сердце десять лет.

Доран тоже когда-то клялся в вечной дружбе, но однако восставшее из пучины “Холодное сердце” спасало от беды не “Свободу”, а “Каракатицу”.

“Каракатицу” и Морено. Не Дороти.

Друг детства, не знавший о ее любви, ушел навсегда и, может, там за чертой наконец прочел в сердце Дороти настоящие чувства. Прочел и понял, что ответить ему нечем. И теперь даже в посмертии не хочет иметь с ней дело.

Морено, в котором померещилось то самое, горячечное и несбыточное, тоже клялся. Мало того, сделал вид, что разделяет, понимает, а потом, не дрогнув, разорвал доверие. Может быть, Черная Ма простит ему этот финт и не станет наказывать любимчика и его команду заодно, но с Дороти довольно.

Хватит.

Едкая злость волнами поднималась к горлу и никак не хотела проходить. А мысль о Доране только добавляла туда огня. Что ж. Дороти прожила без Кейси десять лет, проживет и дальше. Прах к праху.

Дороти все десять лет воевала и охотилась за пиратами – продолжит и далее. И она знает, на кого откроет охоту, как только восстановит свое доброе имя.

Все. Занавес. Кончено. И нельзя оглядываться назад. Это были не сны, а кошмары. Так пусть остаются в прошлом. Следует думать о деле.

Дороти дотронулась до цепочки, на которой в стальной оправе висело Сердце Океана, скрытое под рубашкой и мундиром, и сжала острые грани кристалла, точно боялась забыть то, что произошло.

Думать о деле.

Дороти достала подзорную трубу. Они огибали Большой Янтарный с севера – тут тянулись отвесные скалы, кое-где запятнанные полосками мха и плешивыми кустами. Все поселения находились в юго-западной части, а судно, дойдя до мыса, должно было повернуть в открытое море и уйти вдоль течения.

“Свобода” шла с хорошим попутным ветром, на половине парусов, прикрываясь островом от неприятного южного эфира. Он дул в это время года и вопреки направлению был холодным, порывистым и грозил сбить с курса.

Высокий мыс, которым завершался Большой Янтарный, уже выплыл из утренней дымки, задержавшейся в здешних изрезанных трещинами скалах.

На мостике раздались шаги, потом позади зашуршало, и, обернувшись, Дороти на месте Фиши увидела Черного Пса.

Тот стоял у штурвала и даже не скрывал, что сам отослал рулевого прочь.

Говорить Пес тоже начал первым. Но в глаза смотреть избегал.

– Я не буду просить прощения.

– Этого бы я ожидала от вас в последнюю очередь, – Дороти хотел уже отвернуться, но Морено внезапно шагнул вперед и встал почти вплотную за плечом, да еще ухватил за локоть, чтобы она не смогла уйти.

Дороти уходить и не собиралась, но от прикосновения напряглась, с трудом сдерживая желание дать Морено пощечину. Но, во-первых, сейчас она была при своей силе, а значит, чтобы убить Морено, ей особо напрягаться и не пришлось бы. Во-вторых, она все же дворянка, хоть и вынуждена находиться в обществе диком и бесчестном. А в-третьих, от этого прикосновения поднималось душное горячее предчувствие поражения, даже при том, что предыдущий кон остался за ней.

– Командор.

– Кажется, прошлой ночью я слышала “мэм”. Не насилуйте свою природу, Морено. Так проще. Если рассчитываете на то, что у нас останутся прежние отношения, которым мы оба старались придать вид приятельских… И каковые я приняла за нечто большее… – слова давались с трудом, но проговорить это вслух было необходимо, – то должна вас разочаровать. Игры в связывание, удачная попытка усыпить…

– Дьявол, но ты же не оставила мне выбора, – перебил Морено и заговорил быстро, почти горячечно. – Мне нужен был камень, а вы с этим бородатым ослом готовы были отпустить призрака, если это станет чересчур опасно для ваших драгоценных голов…

– Ложь. Все ложь, кроме того, что тебе нужен был камень, – обрезала Дороти тираду.

Морено сжал пальцы на руке Дороти сильнее и не подумал заткнуться или отодвинуться:

– Да чтоб тебя! Верно. Но я бы отдал тебе камень, когда мы догнали бы “Каракатицу”. Даже с теми рабами, которых подкинул твой дружок, абордаж и драка с ротой алантийцев – чистое самоубийство, а с артиллерией ты права – дырявить свою крошку я захочу в последний черед…

– Ложь, Морено. Я даже несколько недоумеваю, зачем тебе понадобился этот разговор. Ты воспользовался доверием. Моим доверием. И подлил мне в вино…

– А ты? Ты отдала бы камень мне, если бы я попросил? – в словах была ирония, но пахла она горечью. – Кто теперь лжец? Ты не собиралась отдавать камень мне.

– Верно. Потому что я заключила сделку, спасая твою чертову шкуру! – Дороти не выдержала и вырвала руку из хватки. – Но я могла помочь добыть второй такой же с преследующей “Каракатицу” бригантины.

– Нет, моя лживая красавица. Как только наша сделка с Ма иссякнет, Черный Пес станет для тебя обузой или ненужным свидетелем, который знает, в какой компании ее сиятельство командор провела последние две недели.

– Я не собиралась убивать тебя. Знаешь ли, не привыкла бить в спину того, с кем делила кров и последнюю воду в бочке, – опешила от абсурдности обвинения Дороти и даже обернулась удивленно.

Черный Пес утер вспотевшее лицо, точно сейчас не языком молол, а тюки в трюме ворочал, прикусил нижнюю губу, скривился и вытолкнул из себя хрипло: