Вторжение - Леонтьев Сергей - Страница 37

– Пройдем: глубина позволяет, дно твердое. Поехали.

Речку форсировали без осложнений, но на другом берегу появилась новая проблема – дорога раздваивалась. Здесь она была твердая, каменистая, следы протекторов не читались. Друзья тщательно исследовали полотно, пытаясь понять, куда направились машины из дома отдыха, поспорили, но к единому мнению не пришли.

– Следопыты из нас никудышные, – в сердцах выпалил Андрей.

– Поедем по левой, – предложила Оксана.

– Почему по левой, не по правой?

– Ну, мы же комсомольцы. Значит, по левой.

Андрею этот аргумент показался не очень убедительным, но других предложений не поступило, и они повернули налево.

Сухая и почти ровная дорога петляла через березовую рощу. По сравнению с оставшимся позади темным ельником здесь было гораздо светлее. Уазик ровно урчал мотором и весело бежал вперед. Андрей постарался отключиться от тревожных мыслей, крутил руль, бездумно смотрел на убегающее под колеса полотно…

Темная фигура выросла перед лобовым стеклом настолько неожиданно, что он едва успел затормозить.

Глава 53

Лучше всего собирать клюкву после первых ночных заморозков: тогда она самая сочная и сладкая. Крупная ярко-красная ягода выгодно отличается от более ранних сборов, мелких, бледных или темно-коричневых, и покупатели летят на нее как мухи на сахар. Первые заморозки случаются в Чугуевке в конце сентября. Во второй половине октября часто ложится снег и клюкву уже не достать. В этом году зима не торопилась. Заморозки были, чуть не каждое утро трава покрывалась инеем, но снегопады еще не пришли. Собранную на продажу клюкву у Авдотьи Николаевны давно разобрали, чуть с руками не оторвали. Поэтому бывшая заведующая свиноводческим комплексом решила сделать еще одну, последнюю в этом году ягодную ходку. Знала она место на Журавлином болоте около бывшего женского монастыря, где в иные годы на одном пятачке, не вставая, можно полный заплечный кузов собрать.

Утром Авдотья Николаевна встала пораньше, в начале шестого, позавтракала молоком вечерней дойки с пряниками, завернула в тряпицу краюху хлеба, огурцы со своего огорода и пару яиц от несушки Барыни, сваренных с вечера, подхватила короб и вышла за калитку. Было еще темно: ноябрь на носу и светает поздно, – но путь неблизкий, часа три ходу, – пока дойдет, как раз развиднеется. Заблудиться Авдотья Николаевна не боялась. К монастырю вела старая дорога. После войны она совсем было заросла, но недавно в заброшенной святой обители обосновались военные, дорогу расчистили и отсыпали. Авдотья Николаевна ни разу не видела, чтобы к монастырю кто-то ездил. Но односельчане рассказывали, что там появилась охрана, полуразвалившиеся стены подремонтировали, а что за стенами творилось, никто не знал.

Дождей не было уже с неделю, дорога подсохла, ночью подморозило, и идти было легко. Авдотья Николаевна остановилась только раз, перекусить, и дошла даже быстрее, чем ожидала. Впереди уже виднелось старое здание храма без купола. От монастыря следовало повернуть направо, пройти с версту через лес, тогда выйдешь прямо к болоту. Донесшиеся до нее звуки Авдотья Николаевна приняла сначала за шум в ушах, который в последнее время ее часто беспокоил. Она потрясла головой, поковыряла пальцем в ухе и дала себе обещание показаться наконец фельдшеру в медпункте. Пусть какие-нибудь капли пропишет, а то и оглохнуть недолго, как соседка баба Марья. Правда, бабе Марье уже за девяносто.

Однако шум усиливался, и Авдотья Николаевна поняла, что ее догоняет машина, может, даже не одна. Она сошла с дороги, укрылась за деревьями. Не то чтобы испугалась: места у них спокойные, разбойники не водятся. Но мало ли кто там едет? Как говорится, береженого бог бережет.

С надрывным ревом мимо проехали военные грузовики с укрытыми тентом кузовами. За ними уазик, такой же, как на свиноферме, только с военными номерами. Монастырские ворота распахнулись, машины явно ждали. Авдотья Николаевна подобралась ближе, стараясь не высовываться из-за деревьев. Очень уж любопытно было посмотреть, что за забором происходит. Благо, ворота остались открытыми, и подворье монастыря видно как на ладони. Машины остановились, не доезжая храма, у двухэтажного здания – раньше там была трапезная и монашеские кельи. Девчонкой Авдотья Николаевна бегала в тогда еще действующий монастырь, помогала монахиням по хозяйству, за что ее кормили испеченными в монастырской пекарне хлебами и пирогами, и хорошо знала, где что на территории находится. Из уазика вышли военные с автоматами, встали полукольцом позади грузовиков. Из кузовов сначала выпрыгнули военные, тоже вооруженные, затем посыпались люди в черных куртках с номерами на спинах. О чем-то эти номера Авдотье Николаевне напомнили. Она принялась было считать выпрыгивающих, сама не зная зачем, но быстро со счета сбилась. Недоумевала только, как удалось в две машины столько людей напихать. Потом этих в черных куртках построили и повели, как пленных, под конвоем в бывшую трапезную. Только не всех, шестерых оставили, и они принялись доставать из кузовов – Авдотья Николаевна сперва даже глазам своим не поверила – те самые костюмы и шлемы, в которые были одеты марсиане, вышедшие из «тарелки», которая приземлилась недалеко от электрички. И заблудившийся около Чугуевки мужчина из «тарелки» тоже был в такой костюм одет. Под костюмом у него оказалась куртка с номером на спине. Про это участковый рассказал, вот почему такие куртки Авдотье Николаевне знакомыми показались…

Звонок в дверь раздался ближе к полуночи. Вероника Матвеевна уже легла, но еще не уснула, листала последний номер «Науки и жизни». Дочь с зятем тоже не спали, чаевничали на кухне. Вероника Матвеевна решила, что опять мальчишки балуются: позвонят в дверь и убегут. Хотя для мальчишек уже поздновато. Звонок повторился и потом трещал непрерывно. «Ну что за пожар, детей же разбудят», – подумала Вероника Матвеевна, поднимаясь и накидывая халат. Зять уже открыл дверь, и Вероника Матвеевна услышала в прихожей знакомый трубный голос Авдотьи Николаевны.

Такой возбужденной бывшую односельчанку Вероника Матвеевна раньше не видела. Даже когда та приехала поведать о нападении марсиан на электричку. Авдотью Николаевну почти силой увели на кухню – она все время порывалась куда-то бежать и кому-то срочно сигнализировать, – усадили за стол, налили чаю и попросили внятно рассказать об обнаружении базы марсиан.

Как бывшая заведующая свиноводческим комплексом добежала до деревни, она и сама не помнила, даже короб где-то по дороге потеряла. Бросилась сразу к участковому, но тот уехал в райцентр. Авдотья Николаевна побежала было на почту звонить, но подумала, что не знает куда. Вернулась к участковому, прождала как на иголках до вечера, но участковый так и не появился. Тогда Авдотья Николаевна села в последнюю электричку и полуночной гостьей объявилась на пороге своей подруги, переполошив всю семью. Дети, конечно, проснулись и радостно принимали участие во взрослых разговорах.

– Чего же ты от меня хочешь? – в десятый раз спрашивала Вероника Матвеевна.

– Ты же почтой заведовала, Матвеевна! – в десятый раз отвечала Авдотья Николаевна. – Вам же объясняли, куда сигнализировать надо.

Вероника Матвеевна вздохнула. Про этот пункт своих должностных обязанностей, пусть и бывших, она не любила вспоминать. Тем более при дочери и внуках. Нет, она не перлюстрировала поступающую на почту корреспонденцию, боже упаси, но ежемесячно отправляла по известному ей адресу отчеты, в которых информировала, кто получает письма из-за границы и кто – денежные переводы от неизвестных адресатов. Отчеты по большей части были пустыми, поскольку зарубежные письма в Чугуевку никогда не приходили, а переводы отправляли в основном родителям уехавшие в город дети. Был еще телефонный номер, по которому следовало звонить в любое время в экстренных случаях. За все годы работы этим номером Вероника Матвеевна ни разу не воспользовалась.

– Тебе же наверняка телефон сказали, – наседала Авдотья Николаевна, – куда звонить, если что.