Ваше Сиятельство 5 (СИ) - Моури Эрли - Страница 52

— Из-за этих тварей все так вышло, — со злостью сказал кто-то мне незнакомый. — Гришко и их людей они почему-то не тронули. Откуда они вообще взялись⁈

— Какая-то нечисть, — проговорил паренек в порванной куртке, поглядывая на неведомое ему существо с головой похожей одновременно на человеческую и птичью.

— Гришко больше нет, ваше сиятельство. Ни Богдана, ни Володи. И людей их положили. Даже по контрольному сделали для убедительности, — сообщил Торопов, полагая, что это хоть немного обрадует меня.

В общем-то да, обрадовало. Одной проблемой меньше. А ведь права была моя княгиня, совсем недавно говорившая, что с проблемами у меня перебор. Но что поделаешь, так легли карты — это же не повод, чтобы в них больше не играть.

— Спасатели, — крикнул кто-то.

В небе показался шарик виманы с включенным прожектором, хотя еще не было темно. Я издали определил: модель «Эльза С-03» — именно такие в большинстве в службе спасения. Маленькие, довольно шустрые.

Раньше, чем вимана спасателей нашла удобное место для посадки, на площадку влетел «Олимп» княгини. Именно влетел: эрмик заехал так быстро и неаккуратно, что снес левым боком часть кучи битого кирпича.

— Сейчас меня поругают, Геннадий Степанович, — глядя на Торопова я улыбнулся в предвкушении появления Ковалевской.

Так и вышло: интуиция не подвела и в этот раз. Ольга выбежала из машины, перепуганной птицей бросилась ко мне.

— Как ты мог! Ну, как ты мог! — воскликнула она, опускаясь рядом и хватая меня за руку.

— Оль, все хорошо. Как я и обещал, все очень хорошо. Проблема с Гришко решена, я жив, а ранения — с этим справимся, — заверил я, слабо сжав ее руку. Веки были тяжелыми, хотелось закрыть глаза и погрузиться в небытие, но я держался на стальной воле мага.

— Все хорошо⁈ Да? Вот так просто? — ее глаза изумленно расширились и из них потекли слезы.

— Ты можешь что-то придумать, чтобы мама меня не искала пару дней? Скажи, будто мы с тобой куда-то уезжаем до понедельника и там не будет связи, — попросил я, кое-как владея пальцами и поглаживая ее ладошку.

— Мне придется врать. Я папу попрошу, может он придумает что-то убедительное без особого вранья, — она повернулась в сторону бегущим к нам санитарам с носилками. — Полечу с тобой. Потом решим, что сказать Елене Викторовне. Я могу просто сказать ей, что ты со мной. Да, просто со мной. И это будет честно, потому что я от тебя сегодня не уйду.

Ну, вот сказала, так сказала. И как я мог думать о смерти, если здесь она?

Меня подняли очень аккуратно, опасаясь доставить лишнюю боль и усилить кровотечение. Вообще странно. Правильнее было бы наложить повязку или жгут. Я не эскулап, черт возьми, и не вижу, что там с бедром и животом. Но ладно, уделаю им сильнее носилки красной жижицей.

Уже в вимане мной занялись целители. Сразу два, один из них маг, лысый с бледными глазками, другой обычный врач лет сорока, с нашивкой змеи Асклепия на халате. Ольгу сначала не хотели пускать, но она явила княжеский жетон, и вопрос сразу снялся. Еще и извинились с поклоном.

— Куда вы его хотите доставить? — хмуро спросила Ольга Борисовна, устроившись справа от меня на откидном сидении.

— Палаты Спасения на Нижегородской, — отозвался доктор, занимавшийся ранами на моем бедре.

— Нет, давайте в центр, к Багряному спуску, — распорядилась Ольга. — Если будут какие-то возражения в приемной — я решу.

Пожалуй, она была права — лечебное заведение на Багряном спуске не в пример лучше, чем на Нижегородской. Это дальше, но ненамного, поскольку летим на вимане. За то там намного приятнее условия: просторные палаты, новое оборудование и более опытные целители. Помню, там лежал папа.

Княгине спасатели не посмели возражать.

Скоро вимана опустилась на лужайке перед домом Силы Асклепия.

Перед тем как меня вынесли из виманы, я сказал Ольге:

— Ты не пугайся, минут десять буду лежать с закрытыми глазами и почти не дышать. Так надо — сам себя немного подлатаю, — я хотел заняться энергетическими оболочками, которые успела очень сильно разорвать последняя эриния. Вместо меня это вряд ли кто сможет здесь сделать.

— Еще тебя попрошу, — снова я обратился к Ковалевской, — возьми мой эйхос, свяжись с Талией… Это которая баронесса Евстафьева и скажи ей, что мне завтра нужен Родерик. Пусть появится завтра под вечер.

— Да, Саш, все сделаю, — она наклонилась, чтобы отстегнуть мой эйхос.

— И еще, что важно, — я поймал ее за руку, — угрозы моей жизни больше нет. Так что выброси все волнения — они точно больше не нужны. Просто выброси. Веди себя так, будто я лишь слегка приболел и меня нужна небольшая помощь.

— Да, дорогой. Ты скоро выздоровеешь. По-другому не может быть, — она поцеловала меня, едва касаясь губ.

Почти сразу меня определили высокодворянскую палату на втором этаже. Просторную, примерно, как одна из наших гостевых комнат. И обставлена она была весьма удобно, роскошно: большой кожаный диван, книжный и одежный шкаф в стиле «империум», письменный стол и два кресла. Единственное, что указывало на принадлежность этой палаты к лечебному заведению — это кровать, собранная на особой металлической конструкции, предназначенная для подключения различных лечебных приборов.

Примерно через полчаса после моего заселения в палату появился князь Ковалевский. Взволнованный, несколько суровый. Войдя, он бросил короткий взгляд на Ольгу, быстро подошел ко мне и сказал:

— Что же ты так, Саш, подводишь нас? С такими проблемами следовало обращаться ко мне, а не пытаться из решить в одиночку. Ты же понимаешь, что от тебя очень многое зависит. Ты нам нужен здоровым и тем более живым.

В общем, что называется, пожурил. Где-то он прав, но лишь по-своему. Прав он с позиции: «я нужен им, „Сириусу“, царевичу, Ольге, Отечеству». Но есть вещи иного плана: тонкого, божественного и моего личного. Да, князь без сомнений смог бы решить вопрос с братками Гришко, но это было бы более тяжеловесным решением. Вероятно, решением, которое обязало бы меня постоянно ходить с приставленными ко мне телохранителями, до тех пор, пока Гришко бы не были найдены и нейтрализованы. Кроме огромного неудобства, это могло бы повлечь серьезное столкновение интересов Ковалевского с теми, кто заказал меня Гришко, быть может самим князем Козельским, и поднять волну опасных противоречий. Поэтому я совсем не жалею, что действовал через Торопова. И еще не менее важно: Ковалевский мало что знает о моем конфликте с Герой. И он понятия не имеет на что способна Величайшая, и его попытки защитить меня в противостоянии с богиней привели бы лишь к многочисленным жертвам среди преданных империи людей, серьезным потрясениям в столице, и ни капли не добавили бы мне безопасности. Поэтому, глупости все это. Борис Егорович без сомнений очень умный и влиятельный человек, но есть вещи, которых он просто некомпетентен. Я сделал так, как нужно было сделать. Спорить с князем я не стал, как и не стал оправдываться, лишь сказал:

— Понимаю ваше беспокойство, но бывают случаи, когда уместнее действовать самому. Позже, Борис Егорович, расскажу вам обо всех обстоятельствах. Надеюсь, потом вы лучше поймете меня.

— Пап! Не надо на Сашу сейчас ни в чем упрекать! — сердито сказала Ольга.

— Ладно, ладно, вижу, вы тут одна команда и мне вас не победить, — Ковалевский тут же смягчился. Присел возле меня, справился о самочувствии. Понимая, что мне тяжело говорить, он не слишком утомлял разговором, посидел минут десять и ушел, пообещав донести Елене Викторовне, что я с его дочерью и до понедельника не появлюсь.

Пискнул мой эйхос — пришло сообщение о Талии, которая порывалась прилететь и уточняла, где меня найти. Я ответил ей так:

«Дорогая, пожалуйста, не надо сегодня. Без обид: скверно себя чувствую. Мне бы лучше поспать. Тем более уже поздно. Буду рад тебе и твоему жениху завтра во второй половине дня. К тому времени, надеюсь, приду в чувства».