"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич - Страница 314

– Ну, раз вопросов нет, тогда решайте, кто за кем. Я пошел.

Дмитрий шагнул к воздушному вихрю, чувствуя одновременно прилив адреналина и необычайный заряд бодрости, как будто аномалия делилась с ним сконцентрированной внутри нее энергией. Повернулся спиной к ощетинившимся шипами кустам и боком, словно краб, медленно зашагал по безопасной тропе.

Длинные травинки, обрывки стеблей, комки почвы с торчащими из них белыми и тонкими, как волоски, корешками плавно кружили перед ним. Он чувствовал, как прохладный воздух скользит по влажным от пота щекам, и ему казалось, что это не легкий ветерок обдувает кожу, а смерть дышит ему в лицо.

На середине тропы Балабол оказался в считаных миллиметрах от той незримой черты, за которой наступала фатальная необратимость. Аномалия как будто почувствовала присутствие потенциальной жертвы. «Маркеры» заметно ускорились. Увесистый комок земли скользнул по щеке смельчака, саданул по носу и рассыпался на десятки мелких комочков. Удар был такой силы, что на глазах Дмитрия выступили слезы. Он инстинктивно дернулся. Аномалия отреагировала на его движение в свойственной ей манере.

Лань испуганно вскрикнула, когда воздух над деструктивом сгустился настолько, что стали видны спиральные крылья вихря. Она прижала пальцы левой руки к губам и с замиранием сердца следила за проводником. Тот застыл в напряженном ожидании и, казалось, намертво прирос спиной к колючим веткам кустарника.

Все это время Потапыч внешне оставался спокоен. Он сохранил невозмутимое выражение лица, но интенсивно бьющаяся на лбу жилка и расширенные зрачки с головой выдавали его волнение. Час назад он солгал, сказав, что ничего не помнит. Когда Балабол побледнел, его тоже накрыло волной воспоминаний. Отрывочные фрагменты боя на затерянной в снегах базе пронеслись перед его внутренним взором, но это было чем-то вроде дополнительного бонуса. В тот миг он вспомнил главное: они отправились туда следом за Балаболом, потому что не могли позволить ему потеряться из виду. Им дали задание сопровождать его везде, куда бы он ни направился, и доставить живым нанимателю. Лань, вероятно, вспомнила об этом раньше него. Ее слова о Болотном Лекаре – лучшее тому подтверждение. Они почти выполнили заказ, но теперь рисковали остаться без вознаграждения из-за паршивой аномалии.

Сквозь заволакивающую глаза мутную пелену Балабол смотрел на кружащий в воздухе растительный мусор. То ли от этого беспрестанного мельтешения, то ли от присутствия близкой опасности, то ли по иной непостижимой разумом причине в голове сталкера как будто включился кинопроектор. В памяти пестрой лентой замелькали события недавнего прошлого. С пугающей отчетливостью разрозненные фрагменты стремительно складывались в общую картину. Он вспомнил, что заставило его отправиться в арктическую пустыню, и поймал себя на мысли, что легко может оборвать грядущие мучения. Достаточно было сделать маленький шаг вперед – и с пожирающей его изнутри болезнью будет покончено.

Под натиском здравых рассуждений желание свести счеты с жизнью растаяло, как утренний туман под первыми лучами солнца. Разве он трус, чтобы искать спасение в смерти? Благодаря их вмешательству Зона вернулась, а значит, у него появился шанс выздороветь. Главное, найти нужный артефакт, а лучше два, и верить, что это поможет. Вот если из его затеи ничего не выйдет, тогда он подумает о прыжке в аномалию, а пока стоит заняться насущными делами.

– Слава Зоне, – прошептал Потапыч, как только проводник сделал шаг в сторону и медленно двинулся по тропе вдоль опасного участка.

Когда Балабол оказался по ту сторону аномалии, Лань повернулась к напарнику. В глазах светилась неподдельная радость.

– Получилось! У него получилось! – воскликнула она. – Уф-ф, от сердца отлегло. Знал бы ты, как я перепугалась. Ну, думаю, сейчас аномалия рванет, и не видать нам вознаграждения как своих ушей.

Потапыч удовлетворенно покивал.

– Так, значит, я не ошибся и о Лекаре ты упоминала не просто так. Как думаешь, а Балабол вспомнил, что заставило его отправиться на Новую Землю?

– Не знаю, – пожала плечами Лань. – Не хотелось бы. Он тогда наверняка отправится искать нужный ему артефакт, и нам придется из кожи вон лезть, чтобы выполнить заказ.

– Эй! Вы долго там совещаться будете? – крикнул Балабол. – Никак не можете решить, кто из вас первым мимо деструктива пойдет?

– Ладно, потом поговорим. Проблемы надо решать по мере их поступления, – торопливо прошептал Потапыч и гаркнул во все горло: – Ага! Лань трусишкой оказалась. Вот, пытаюсь уговорить.

– Ах ты ж! – Лань сердито поджала губы и двинула напарника локтем в бок. – Нашел на кого свалить, да?

– А что я должен был сказать? – удивленно выкатил глаза Потапыч. – Давай, ты первая, я замыкающий. И пошевеливайся, а то он обо всем догадается. Плакали тогда наши денежки.

Наемник склонил голову в шутливом полупоклоне и показал руками на аномалию: дескать, после вас, мадам.

Лань наморщила носик, фыркнула и с гордо поднятой головой пошла к кружащимся в воздухе травинкам.

– На середине тропы держись ближе к кустам и не делай лишних движений, – посоветовал Балабол.

– Да я уж поняла. Видела, как ты чуть было ласты не склеил, – буркнула под нос брюнетка, повернулась боком и медленно зашагала по тропе.

Мужчины затаив дыхание наблюдали за ней. Балабол с хрустом сжал кулаки, а Потапыч так стиснул зубы, что заныли челюстные мышцы, когда вихрь аномалии ускорил вращение. Поток воздуха подхватил женские волосы. Длинные черные пряди стелились параллельно плечам, словно у парящей в толще воды русалки. На мгновение показалось, что Лань испугается и аномалия все-таки получит долгожданную жертву.

В отличие от переживающих за нее мужчин, Лань чувствовала себя превосходно. Она не испытывала страха. Наоборот, ситуация с волосами ее позабавила и придала сил. Сохраняя спокойствие, женщина протиснулась сквозь безопасный коридор и встала рядом с Балаболом. Через две минуты к ним присоединился Потапыч, и маленький отряд снова стал одним целым.

Желтый ослепительный шар сиял в синем, без единого облачка, небе. Судя по положению светила над горизонтом, время приближалось к полудню. Похожая на нефть болотная жижа с раннего утра жадно поглощала солнечные лучи. Трясина так сильно прогрелась, что на ее отливающей черным глянцем поверхности появились радужные пузыри. Они набухали и лопались с громкими хлопками, как будто пробки вылетали из бутылок. Пока путники проходили сквозь «игольное ушко», из-за постоянного движения воздуха над аномалией тяжелый густой запах болотных испарений не чувствовался. Сейчас же удушающее зловоние окружало отряд со всех сторон.

Балабол первым надышался гнилостных миазмов. Не прикрытая маской кожа его лица напоминала корку плесневелого мандарина: такая серая и пористая она была на вид. Каждый вдох провоцировал рвотные позывы, и он держался из последних сил.

Красивое личико Лани приобрело зеленоватый оттенок и осунулось. Будто подведенные густыми тенями глаза слезились.

Лучше всех выглядел Потапыч. Болотные запахи не успели в полной мере оказать на него негативное воздействие, но кое-какой след все же оставили. Нос покраснел, а на щеках появились кровавые прожилки.

Проводник кивком велел идти за ним и потопал к раскидистой сосне. Хвойное дерево тихо поскрипывало узловатыми ветками в сотне шагов от них и, словно исполинский часовой, охраняло выход из «игольного ушка».

– Привал, – прохрипел Балабол и первым опустился на присыпанную рыжей прошлогодней хвоей короткую траву. Лань примостилась рядом с ним в тени под деревом, подняла глаза к шумящим над головой веткам. Слева от нее тяжело плюхнулся Потапыч, вытянул ноги и шумно засопел носом.

Проводник упал на локоть, повернулся боком к попутчикам, просунул пальцы под верхний край давным-давно подаренной Болотным Лекарем защитной повязки, дернул. Шнурки из прочной кожи большенога затрещали, но выдержали. Маска повисла на подбородке. Балабол жадно глотнул ртом пахнущий хвойной свежестью воздух и медленно выпустил через нос. Он дышал так несколько минут, пока не почувствовал себя лучше, затем закрыл изуродованную часть лица маской и посмотрел на попутчиков.