"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 393

– Как же не вовремя! – воскликнул Полкан, наполняя кубок вином. Вино помогало думать. – Будь у меня год…

Да, за двенадцать месяцев Люлякин-Бабский сместил бы Световара. Боялин желал власти, но сейчас он четко осознавал: нужно объединять вечно расколотый надвое Тянитолкаев. Лучше быть вторым в спасшемся городе, чем первым в разоренном.

Не допив вина, Полкан отправился к князю.

Световар протомил боялина полтора часа, Люлякин-Бабский сидел в светлице для ожидающих. Сначала он злился: все-таки не слуга, а лицо, с коим князю следовало бы считаться. Затем понял: его специально выводят из себя.

«Говорят, Юрий Близорукий мозговский считает пальцы, чтобы смирять гнев. Попробую и я», – решил боялин.

И помогло. Поэтому Люлякин-Бабский вошел к Световару с ясной головой.

Владетель Тянитолкаева сидел за резным столом, справленном сарацинскими резчиками, и занимался архиважнейшим делом – играл в бирюльки.

Перед ним высилась куча разных по размеру и форме бирюлек, кои надлежало аккуратно растаскивать в стороны, не тревожа соседние предметы. Для выуживания бирюльки следовало пользоваться проволочным крючком. Световар корпел над изящными безделушками и даже высунул язык. По древней тянитолкаевской традиции, в игре участвовали фигурки двух видов – деревянные и выточенные из слоновой кости.

Полкан мысленно усмехнулся: все же бирюльки – игра не для одного участника. О том же подумал и князь:

– А, привет, боялин! Не угодно ли сразиться?

– Почему бы и нет? – со скучающим видом ответил Люлякин-Бабский, удовлетворенно отмечая, что рука Световара дрогнула. Князь ожидал иной реакции, стало быть, способ Юрия Близорукого действовал!

Подсев к столу, Полкан взял лежавший с краю крючок.

Пятидесятипятилетний князь внимательно посмотрел в широкое лицо боялина. Люлякин поразительно напоминал Световара в молодости. Сейчас владетель Тянитолкаева похудел и осунулся, ведь власть изматывает человека, если он действительно работает, а не почивает на лаврах. К тому же князь страдал почечным недугом. Колики донимали его уже лет десять, и лекари лишь умаляли хворь, не в силах ее искоренить.

Световар сгреб со стола бирюльки в большой кисет, потряс, высыпал посредине. Полкан за это время успел разглядеть сухие руки с сизыми прожилками, нехорошего цвета мешки под княжескими очами и морщины, исчертившие лицо Световара вдоль и поперек. «К этому ли стремлюсь?» – подумалось Люлякину-Бабскому.

– Считай, – велел хозяин Тянитолкаева.

– На золотом крыльце сидели: князь, княжич, кочевряг, кочевряжич, сапожник, портной. Кто ты будешь такой? Не молчи, не молчи, говори поскорей, не задерживай добрых и честных людей.

Боялин вышел честным, счет окончился на Световаре. Оба удовлетворились результатом. Князь легко оттащил от кучи первую бирюльку в форме кувшинчика.

– Зачем пожаловал? – Световар приладился к следующей фигурке.

Полкан дождался, когда крючок зацепится, и сказал ровным голосом:

– Орда идет на Тянитолкаев.

Князь аккуратно вытянул бирюльку, поднял глаза на соперника.

– Извини, что ты сказал? – И принялся за третью фигурку.

Боялин медленно сосчитал пальцы на руках и повторил.

Крючок в пальцах Световара дрогнул, сдвигая сразу четыре бирюльки. Право хода перешло Полкану, и он быстро выудил из кучи маленькую деревянную скалочку.

– Откуда сведения? – Князь навис над столом.

Люлякин-Бабский мастерски подцепил костяную чурочку-бочонок. Счет сравнялся.

– Из надежного источника. Мангало-тартары уже в пути.

Пока боялин вытаскивал из рискованной позиции третью бирюльку, Световар глядел на него не мигая и потирая подбородок с ямочкой.

– Они не ходят в походы осенью, – проговорил князь.

– Разве это осень? – парировал Полкан, примериваясь к четвертой фигурке.

Тут ему не повезло – она сорвалась с крючка и толкнула соседнюю.

– Так кто тебе принес эту лживую весть? – Князь, желая отыграться, нанизал на крючок самую верхнюю бирюльку-тарелочку.

– Скипидарья.

Световар невольно прыснул, роняя уже приподнятую тарелочку на кучу. Посыпалось, как при горном обвале. Князь отбросил крючок, ударил по столу кулаком:

– Что ты мне юродивого строишь?! Верить гадалке? В таких вопросах? Ты бы еще гривенный подкинул для проверки.

– Она никогда не ошибается.

Конечно, Световар знал о вещунье и ее непогрешимости, только предпочитал держаться подальше от волшебства и пророчеств. Он верил: почти все задачи можно решить без магии. Личности наподобие бабки Скипидарьи вызывали у Световара опаску.

– Вот что, Люлякин, – произнес князь, свирепо рассматривая порушенную кучу бирюлек. – Я не Драндулецкий и твоим бредням не очень-то поверю. Играй честно… Не отвлекай меня пустыми разговорами. Теперь же я занят.

Боялин молча встал и пошел к выходу. У двери он обернулся и хмуро сказал:

– Не ошибись, князь-надежа. Готовься к войне. И клянусь тебе, перед лицом страшного врага я стану тебе лучшим помощником.

Световар проводил Полкана взглядом, выбрался из-за стола и, прихрамывая на правую ногу, отправился к воеводе.

Разумеется, князь не был тупицей. Следовало встряхнуть дружину, побряцать оружием. Например, отдать приказ о всеобщих потешных учениях. Так, на всякий случай.

Чем дальше уезжал Иван от Мозговского княжества, тем суровее и непролазнее становились леса. Здешний ландшафт напоминал Карелию. Высокие сосны качались и скрипели, внизу рос папоротник, все чаще приходилось огибать россыпи больших камней, скалы и холмы. Здешние валуны облепил мох, из расщелин тянулись к свету кривые березки.

Воздух, влажный и прохладный, был идеально чистым. Хвойный аромат, казалось, обладал целебными свойствами. То и дело попадались шумные речушки, точившие древние камни.

Старшой не мучил гнедого быстрой ездой, да тут и не разгонишься.

За двое суток, которые Иван провел в пути, ему не встретилось ни одного человека, зато он насмотрелся на непуганых животных – оленей, лосей, кабанов, а однажды ему посчастливилось увидеть рысь. Звери не проявляли к дембелю никакого интереса, но он спал тревожно, постоянно просыпаясь и подкладывая ветви в огонь.

Укрывался куньим плащом, полученным еще в Тянитолкаеве от Полкана Люлякина-Бабского. Днем эта теплая вещь покоилась, притороченная к седлу. Еды хватало, воды вокруг было вдосталь.

На третий день стало вовсе одиноко, и Иван потянулся к приемнику «Альпинист».

– Студия полезных советов продолжает свою работу, – бодрился моложавый женский голос. – Вы хотите научиться цыганскому танцу? Вас прельщает грация жгучих дев, задорно трясущих обнаженными плечами? Нет ничего проще. Берем в каждую руку по мощному мобильному телефону, включаем виброзвонок, и – поехали!!!

Радио зашлось размашистыми аккордами «Цыганочки» с выходом.

Иван с грустью вспомнил о Котене. Эта и без мобильников отжигала нечеловечески.

Тут мысли Старшого обратились к четырем дням, проведенным в гостях у травницы. Это время позволило парню спокойно поразмышлять над давно беспокоившим его вопросом: «Что это за мир?»

Куда бы ни наведывались братья Емельяновы, жизненный уклад, отношения между людьми, события и рассказы о городах и древних героях ну никак не тянули на историческую достоверность. Иван ощущал себя в бредовой компьютерной игре. Видимо, кэрролловской Алисе было так же тяжело со всеми этими картами, Шляпниками и Белыми кроликами.

Привыкший к действию Егор не мучился теорией, он просто не замечал иррациональностей этого мира, принимал все как есть. Однажды он сказал брату: «Не парься. Главное – домой вернуться». Абсолютно верно, только мозг-то не отключишь, а разум Старшого был слишком любопытен и критичен, чтобы игнорировать необъяснимое.

Еще до победы над полчищем вторгшихся из Нави в Явь жрайков Иван практически выстроил стройную гипотезу об этом мире. Он предположил, что волшебная действительность, в которой существовала Эрэфия, является своеобразным плодом сознания, например, россиян. Детям читают сказки, и они силой воображения овеществляют всех этих Лих Одноглазых, Кощеев, Ягих Баб и прочих богатырей-бояр.