"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 270

— На Башне в гнезде... Ну что там с ним, — повернулся тенник к двум Стражам, осматривавшим раненого оборотня. — Совсем паршиво?

— Выживет, — пообещал Страж. — Он из Идущих, ты с ними?

— Примерно, — ответил Дерран, который не знал, как выкручиваться из сложной ситуации. В плен к миротворцам не хотелось, драться с ними было невозможно. Может быть, они и вовсе не брали пленных, кто их знает? — Это долго объяснять. Я бы на вашем месте...

— У нас место найдется, — сообщила все та же девица. — А желание есть?

— Не испытываю.

— Дело твое, — ответил парень из Квартала Наемников. — Забирай раненого и вали к своим. Передай, что лучше бы им прекратить все это безобразие. Не прекратят добровольно — заставим силой. Слышишь?

— Непременно передам, — ухмыльнулся Дерран. Нашли себе курьера. Йарстэ обрадуется, услышав подобный ультиматум, и всю свою радость выместит на ком? На нем, разумеется.

Раненого, которому уже остановили кровотечение и помогли сменить форму, пришлось тащить на спине. Второй раз за день — одно и то же наказание, вздохнул Дерран. Идти до входа в катакомбы было довольно далеко, пришлось пару раз останавливаться, сгружать ношу, вновь взваливать на плечи... Потом — еще хуже, проклятые каменные коридоры, то вверх, то вниз. Хорошо еще, что мальчишка спал, погруженный в целебный сон, а рана была обработана надежно, и не начала вновь кровить.

Первый пост Дерран встретил с облегчением, которого сам от себя не ожидал.

— Нести помогите, да? — буркнул он, щурясь от едкого пота, давно уже заливавшего глаза. — Стоят, песья кровь, как статУи...

Йарстэ был зол, как три гончих пса. По его вопросам, по еле удерживаемой дневной форме Дерран догадался, что со штурма не вернулся никто. Значит, и Рейме тоже. Жаль, как жаль, что он послушал парня и разрешил ему прийти сюда! Может быть, он жив, «миротворцы» не похожи на оголтелых убийц, но и плен — не сахар. К тому же с раненой рукой Рейме никудышный боец, он и так не слишком силен. Проклятье Йарстэ, проклятье командиру-волку, проклятье всем, кто заварил эту кашу!..

— Я выполнял приказ, — в третий раз повторил Дерран. — Мне и тому рыжему приказали стоять, вот мы и стояли. Мы задержали троих, этого мало? Надо было драться с тремя десятками?

— А что, ты не мог? — Йарстэ прищурил янтарно-желтые глаза. — Подарочек мешал?

— Кто бы раненого тащил? Ты? — Деррану начинал надоедать этот пустой разговор.

— Ты, значит, раненого спасал. Или свою шкуру?

— Шкура у меня тоже одна. И у моего парня — одна. Была.

— Это не твой парень.

Дерран поднял глаза к потолку. Темный зернистый камень с проблесками слюды неприятно действовал на нервы. Казалось, что свод пещеры вот-вот обрушится и придавит его всей тяжестью. Хозяин Арены никогда не любил всех этих катакомб, подземных коммуникаций, пещер. Ему нравились чистое небо, блистающая сталь и полупрозрачное стекло. На поверхности можно было дышать полной грудью, здесь воздух казался пыльным и горьким.

Хотелось вцепиться Йарстэ в лицо, избить до полусмерти, так, чтобы еще неделю не мог подняться с ложа. Дерран знал, что ничего у него не выйдет, тут же вмешается охрана, которая маячит у двери — тройка крепких ребят, не за красивые глаза приставленных охранять главу клана. Желание не пропадало.

— Тебе просили передать, что лучше прекратить безобразие, а то силой заставят, — с наслаждением сообщил он. — Наемники выступили за миротворцев. Я бы их послушал...

— Ты бы заткнулся! — взревел Йарстэ. — Почем тебя купили?

— А вот это ты напрасно, — улыбнулся Дерран. — Это было лишнее. Я передал — ты услышал. Удачи тебе желать не буду. Легкой дороги тоже. Прощай.

Он развернулся и направился к выходу. Двое охранников немедленно преградили дорогу, но Дерран не сомневался, что его выпустят. Все мосты были сожжены, и все точки расставлены. Прикажи Йарстэ напасть на него, амулета он не получит; молот, снятый с мертвого тела, не дастся в руки, вернется к прежнему владельцу — так решил Дерран.

— Пропустите эту подстилку человечью! — рявкнул за спиной глава клана.

— И тебе теплой ночи, — не оборачиваясь, попрощался Дерран.

Его проводили до выхода, сверля спину злыми взглядами, но теннику было наплевать и на непрошеный конвой, и на их ненависть. Разумные привлекают к себе даже врагов, дураки — отталкивают и тех, кто мог стать другом. Хорошо, что все так быстро выяснилось.

Тенник прошел пару кварталов, предусмотрительно оглядываясь по сторонам и принюхиваясь, потом свернул в один из дворов, где никого не было, залез на спинку скамейки и уставился в черное ночное небо. На душе было пусто и тоскливо, но так, словно он сбросил с плеч опостылевший тяжкий груз. Ошибкой было являться к Идущим, но ошибка уже исправлена, почти сама собой. Остался только счет к «борцам с нечистью». Четверо за пятерых — никуда не годный размен, учитывая, что людей лишь выкидывает с завесы и они вновь возвращаются в Город, а тенники умирают навсегда.

Так сколько нужно убить, чтобы оказалось достаточно? Чтобы бессильное отчаяние, подступающее при мысли, что он никогда больше не увидит тех, кто остался на Арене, а может и Рейме, а может, тех двоих, которых оставил у Идущих, улеглось, позволило свободно дышать? Люди — как сорняки, сколько их не выпалывай, они все равно появляются. Сегодня очередного борца убьешь, а завтра он — тут как тут. Что же делать, смириться, забиться в дальний угол и отсидеться? Потом сдохнешь от презрения к себе, оказавшемуся трусливым псом...

Жизнь казалась беспросветной и холодной. Покрытая инеем скамейка ему уже надоела, но идти было некуда. В одиночку Арену не отбить, об этом даже думать смешно. Друзья? У него не было друзей, только команда Арены, и раньше Дерран думал, что этого вполне достаточно. Знакомые? Ищи ветра в Городе, одни, наверное, давно ушли на верхние завесы, а другие наслаждаются игрой в войну. Женщины? Еще хуже: ему никогда не удавалось разойтись миром ни с одной подругой; добрая половина порадовалась бы его неудачам, а злая — так и вовсе придушила бы с наслаждением.

Есть, конечно, и запасные пути. Есть покровители. Но один — из Звезд Полуночи, нетрудно догадаться, чем он сейчас занят, другая — сестра главы клана Детей Молнии, и этих он уже видел среди непримиримых. К тому же обоим был нужен Дерран, хозяин Арены, а вовсе не Дерран, лишившийся и команды, и Арены. Сам по себе он им не сдался ни на песий хвост. Дадут оружие и поставят в строй, вот и все, на что можно надеяться. А этой еды он уже накушался вдосталь... хватит. Унижаться ради возможности умереть в дурацкой войне? Нет уж.

На скамье Дерран сидел, пока небо не начало алеть. Он замерз, куртка совсем не грела, а после всех сегодняшних драк даже на обогрев сил не осталось. Тенник втянул голову в плечи и спрятал ладони под мышки. Кинжал он где-то потерял, и теперь остался с голыми руками. Не лучшая ситуация, если не можешь «взять» оружие у Города, представив, что именно тебе нужно, а вокруг — настоящая война.

Сутки назад у него было все: дом, дело, товарищи. Несколько часов — и не осталось ничего. Люди говорят: лес рубят — щепки летят, вот он и оказался такой щепкой, вылетевшей из-под топора междоусобицы. С бесклановыми такое приключается довольно часто; а с членами кланов приключается то же, что и с Рейме: бессмысленная гибель из-за чужих амбиций.

Во всем происходящем вообще слишком мало смысла. Одни умирают навсегда из-за чужой жажды власти, другие — всего лишь на короткое время, третьи... что пытаются сделать третьи? Пожалуй, единственно возможное: остановить саму войну. Не дать погибнуть одним дуракам, не дать почувствовать свою безнаказанность другим. С сорняками нужно бороться, когда они только показываются из-под земли. Выпалывать и сжигать, чтобы они не давали семян. Война — такой сорняк, неважно, кто именно и зачем ее затеял. Выпалывать нужно семена войны...

Миротворцы этим и занимаются. Воздух Города был насыщен их призывами. «Все, кому дорог мир и разум — приходите...». Дерран всерьез задумался, дороги ли ему мир и разум. Может, и нет. А вот война и вся глупость, которой он наелся досыта за последние сутки — стоят поперек горла. Это то, против чего стоит бороться. Это единственный способ закрыть счет к «борцам». Не отправлять их на время в небытие, а сделать так, чтобы ни один больше не посмел взяться за оружие.