"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 240

Хайо коротко кивнул, благодаря. Они с Риайо-эн-ай-Раном обменялись понимающими взглядами. Никто из них не хотел войны. Но оба знали, что невольно сделали шаг к тому, чтобы приблизить ее. Крылатый не мог лгать о встрече или недоговаривать — он расскажет все. И скоро многие узнают, как человек оскорбил тенника из Крылатых. Представляя же, что может рассказать Грег, Хайо заранее прикидывал, как именно стоит его убить — свернуть шею или зарезать.

Теперь они шли по туннелю назад, и Рэни с трудом ковыляла на своих шпильках между мужчинами, не поспевая и спотыкаясь.

— Грег, как ты мог? — вопросила она. — Зачем ты это сделал?

— Отстань, — буркнул Грег. — У меня голова болит.

— Нет, ну ты посмотри, что ты устроил. Ты же все переговоры испортил, тенникам нахамил! Как тебе не стыдно? Это же ужас какой-то. Позор! Как я теперь буду людям в глаза смотреть? Про это же все узнают...

— Отстань! — уже громче проговорил Грег.

— Нет, не отстану! Грег, как ты мог? Ты что, с ума сошел? Правду про тебя Хайо сказал, да? Ты спятил?! Хайо, ну скажи же ему!

— Не буду я ничего говорить, — сквозь зубы процедил Хайо. — Что случилось — то случилось. Разбор полетов не поможет.

Рэни изумленно замолчала — но только на пару минут.

— Грег, у тебя совести нет ни на грош! О себе не думаешь, так обо мне подумай! Меня чуть не убили, и из-за тебя, между прочим! Мне этот Риа едва горло не перерезал! Ты меня должен защищать, а не подставлять!

— Не надо было лезть, — сплюнул себе под ноги Грег. — Я тебя не просил...

— А что же мне — было стоять и смотреть, как тебя бьют?! У меня на глазах? Если ты обо мне не думаешь, то я о тебе думаю. Что, по-твоему, я должна была стоять? — голос девушки плавно приближался к нестерпимому, особенно в каменном туннеле с хорошей акустикой, визгу.

— Заткнись, стерва! — остановился Грег. — Заткнись уже...

— Почему это я должна затыкаться? С какой стати? Кто ты такой, чтобы меня затыка...

Звучная пощечина прервала страстный монолог на самой громкой ноте.

Рэни схватилась за щеку и отступила к стене, глядя на мужа огромными несчастными глазами. Губы у нее еще шевелились, она явно хотела что-то сказать, но когда Грег, еще державший в воздухе руку, вдруг начал мерцать и блекнуть, она прикрыла ладонью рот и замерла. По телу Грега пробежали голубые искорки, потом полупрозрачный уже силуэт подняло невидимым ветром, мужчина попытался опереться руками на воздух — но тщетно, его относило к выходу из туннеля, а краски таяли, и через несколько мгновений он перестал быть видным.

— Вот это да, — забыв о надменности, сказал тенник с факелом, который провожал их до выхода. — Вот это номер...

— А если я ее стукну? — с наивной радостью поинтересовался второй, что шел сзади.

— Отставить, — усмехнулся Хайо. — Если стукнешь ты, ей будет больно, а я дам тебе за нее сдачи. А этот деятель проиграл мне поединок, условием было — не поднимать на нее руку.

— А я бы такую стерву еще не так стукнул, — вздохнул тенник с факелом.

— Хайо, — открыла рот Рэни. — Почему он меня оскорбляет?

— Если ты знаешь более лестные слова для своего поведения, то расскажи ему об этом сама, деточка, — зло усмехнулся Хайо. — А меня, пожалуйста, не впутывай.

— А что, я должна была молчать?

— Да ничего ты никому не должна. Что сделала — то сделала. А теперь как раз помолчи. Я устал.

До Рэни хорошо доходили некоторые вещи. Например, к кому приставать — с нотациями или глупыми вопросами, — не стоит. Так что она покорно закрыла рот и потащилась следом за Хайо, попутно обдумывая услышанное. Про дуэль и ставку в ней Рэни окончательно сообразила только уже снаружи. Не вполне понимая, как именно и куда подевался Грег, она вычленила то, что ей показалось самым главным — Хайо хотел ее защитить. Он узнал, что Грег регулярно занимается рукоприкладством, и вступился за нее. И даже не сказал ни слова — настоящий мужчина, не спешит похвастаться сделанным, не то что Сережка.

Это могло означать очень многое. И вряд ли что-то плохое. Скорее, наоборот. Она иногда мечтала о спасителе. О том, кто придет и защитит ее от Грега. О настоящем мужчине, о настоящей любви, в которой все будет идеально. У нее никогда не было сил уйти и поискать такого мужчину самостоятельно, слишком многое нужно было рвать, неизвестность страшила... но вот пришел Хайо, и все страхи закончились. Он сам за нее все решил. Как и полагается настоящему мужчине.

Хайо ее немножко пугал — он был строгим и требовательным. Но это и казалось правильным, у него был характер, он был красивым и сильным. Разумеется, он не собирался терпеть ошибки Рэни. Ей не стоило приставать к нему с дурацкими вопросами и связываться со всякими там тенниками. Хайо устал. Это было важнее.

И только на улице она окончательно осознала: Грег из ее жизни каким-то образом пропал.

— Хайо, а он навсегда подевался?

— Из твоей жизни — да, навсегда.

— А как это?

— Он нарушил условие. Теперь ваши пути не пересекутся никогда. Он не сможет к тебе подойти, говорить... В общем, разошлись дорожки.

— А... а что мне теперь делать?

— Не сейчас, — покачал головой Хайо. — Придем домой — поговорим.

— К кому домой? — как бы невзначай спросила Рэни.

— Ко мне.

В этом было много смысла, о, сколько смысла услышала Рэни в двух коротких словах. Он ведет ее к себе домой. Сначала спас от Грега, а теперь ведет к себе домой...

Хайо поймал машину, и через пять минут они уже выходили из нее у подъезда. Дом Рэни не понравился — высокая трехэтажка из красно-черного гранита, с узкими окнами-бойницами и тяжелыми деревянными дверями. Хайо жил на втором этаже, и после подъема по лестнице девушка вообще едва ноги переставляла. В квартире она быстро осмотрелась — две комнаты и кухня, никакой роскоши. Простенькая минималистская обстановка, только самая необходимая мебель. Кухня была очень просторной, но стояли в ней только стол, диван и плита, на которой сиротливо стоял чайник.

Рэни с наслаждением скинула босоножки, потом юркнула в ванную, где изумилась зеркалам — на потолке и на каждой стене, только пол не был зеркальным, он был покрыт темной мореной доской. Перед таким количеством собственных отражений она как-то растерялась и забыла, что хотела принять душ — только вымыла руки с мылом, поплескала в лицо и на шею холодной водой и наскоро повозила мокрым полотенцем под майкой. Из ванной хотелось сбежать, да побыстрее.

Как она ни торопилась, на кухне ее уже ждал стакан с ледяным чаем, хотя никаких следов холодильника Рэни не заметила. Это было очень уместно после жары и долгой ходьбы. Она медленно выцедила чай, потом спохватилась, что, должно быть, похожа на настоящий кошмар, но сумочку она забыла в подвалах у тенников, и возвращаться за ней Хайо едва ли позволил бы. Пришлось еще раз идти в ванную, причесываться и отмывать слегка растекшийся макияж. Лицо без косметики казалось серым и плоским. Подмышками на бледно-кремовой блузке проступили пятна пота. В общем, так скверно она выглядела, что из ванной выходить не хотелось. Но пришлось — Хайо постучал в дверь.

— Извини, но ванная тут одна. Ты надолго там застряла? Я тоже хотел бы умыться...

— Выхожу... — откликнулась Рэни, судорожно приглаживая челку.

Пока шумела вода, Рэни отправилась в странствия по квартире. Ее никто не приглашал, и она чувствовала себя чуть неловко, но любопытство победило, да и разве Хайо не сказал «мы пойдем домой»? Смотреть, впрочем, особо не на что было — спальня, в которой стояла только широкая двуспальная кровать и шкаф, гостиная с диваном и парой кресел. Словно Хайо здесь и не жил — не было ничего из тех маленьких признаков постоянного обитания, что так быстро подмечают женщины: пары брошенных вещей, недочитанной книги, невымытой кружки. Нет, квартира была совершенно стерильной и обезличенной. Это Рэни напугало. Но зато пространства для создания уюта было вдоволь.

Хайо после душа показался ей более подходящим собеседником — выглядел он помягче, даже начал улыбаться, зажигая конфорку под чайником. Где-то и как-то он успел переодеться, хотя Рэни была готова поклясться, что в ванной никаких вещей не было, а больше никуда он не ходил. Это интриговало.