"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 236

У нее было очень узкое лицо с длинноватым носом и широким выразительным ртом, огромные миндалевидные глаза, которые только из-за того, что были глубоко посажены, не производили впечатление занимающих половину лица. Очень маленький подбородок, казавшийся каким-то приложением к полной нижней губе. Если бы Вайль имел представление о канонах женской красоты, он никогда не назвал бы Аэль красавицей — но у него не было ничего подобного. Он никогда бы не смог описать свой идеал женщины. Насмешница Аэль — Вайль еще помнил свое желание размазать ее по стенке, — нравилась ему потому, что была близкой. В ее запахе он улавливал отголоски собственного. Он помнил вкус ее пота, сильные тонкие пальцы, впивавшиеся в кожу на спине. Она была своей.

— Моя женщина, — сказал он вслух, пробуя на вкус непривычные слова. — Моя...

Все было как-то просто и необычно одновременно. Раньше он всегда был одинок. Он пытался найти себе пару, но девчонки Города либо шарахались от него сразу, чувствуя опасность, либо соглашались переспать, но когда Вайль только-только входил во вкус сексуальных игр, почему-то пытались улизнуть, сопротивлялись. И тогда он забывался — тьма заливала разум, приходило небытие, в котором было немного наслаждения, но много свободы. А наутро в комнате было много крови, и просыпался он всегда один. Аэль была другой — она не смеялась, не дразнила и не шарахалась прочь в испуге. Она приняла его и сумела сделать так, что было хорошо. Тьма не пришла за ним, Аэль была сильнее тьмы.

Вайль не слишком задумывался над тем, почему так случилось. Она появилась, и она могла сделать ему хорошо, очень хорошо. Могла прогнать тьму. Этого было достаточно. Недавнюю боль он принял, как принимал все в себе, и почти забыл. Марш-бросок вернул ему свободу дыхания и привычное ощущение полупокоя. Боль была, Аэль говорила, что нужно терпеть, он терпел. Потом боль ушла, ее больше не было. Должно быть, время терпения прошло. Он мог вспомнить все свои мысли и ощущения, но не считал нужным обдумывать это.

Ему дали выспаться как следует, хотя он и не просил. Когда он проснулся от боли в занемевшей во сне руки, в пещерке никого не было. Вайль уже привычным движением оправил форму, вылез в основную пещеру. Там было весело и шумно — Аэль и Лаан по очереди рассказывали какие-то байки, солдаты ухахатывались, толкая друг друга локтями. Потом они заметили Вайля и заметно притихли, поглядывая на него с опаской.

— Веселитесь, — махнул он рукой, и потянулся, напрягая затекшие мышцы.

После сна на холодном камне ломило шею, а между лопатками возник жесткий мышечный блок. Вайлю это не понравилось, он попытался выгнуться назад и промять рукой мышцы — но получилось так себе. Ему нужна была хорошая нагрузка, пробежка, например. Но, судя по часам, об этом и мечтать не приходилось — только-только вечерело. Где-то через полчаса, когда Вайль допивал витаминно-протеиновый напиток, свод пещеры вдруг задрожал и раздался устрашающий низкий гул. Вибрировал пол, вибрировала каменная стена за спиной Вайля, ходуном ходили валуны, ограждавшие импровизированный очаг.

— Бомбардировка? Или танковая колонна над нами? — с интересом посмотрел вверх Лаан. — Пойду-ка посмотрю...

Аэль испуганно прижалась к Вайлю — само по себе пребывание в пещере уже обостряло ее привычную клаустрофобию, и ей было трудно держать себя в руках, но сейчас, когда казалось, что стены обрушатся и их завалит камнем, она почувствовала, что вот-вот завопит во весь голос и побежит следом за Лааном — куда угодно, лишь бы прочь отсюда, наружу, на открытое пространство. Ее паника быстро передалась остальным — девчонка, которая так и осталась для всех «девушкой с синяками», вскочила, ударилась головой о выступ камня, упала и зарыдала в голос, еще двое парней тоже вскочили, глядя на капитана. Через минуту поднялся такой переполох, что Аэль неожиданно успокоилась и теперь старалась только вовремя отодвигать ноги от солдатских ботинок, регулярно появлявшихся перед ней.

— Всем сесть!!! Тишина!!! — рев Вайля, наверное, был слышен и снаружи, и подействовал он, как удар парализатора. — Пещера выдержит. Если вы не будете бегать. Так что следующего, кто встанет, я пристрелю.

Это, пожалуй, было слишком круто — да, паника почти прекратилась, но Аэль подметила, как трое — старшина и парочка парней — косятся на Вайля, словно просчитывая, как убрать его ото входа в пещеру и выбраться наружу.

— Так, мальчики и девочки, — сказала она. — Сейчас мы будем петь. Тихонечко, чтобы нас не услышали.

Она сама затянула медленную напевную мелодию известной всем баллады о прощании воина, и уже на второй строке ей начали подпевать. Сначала пение описывалось пословицей «кто в лес, кто по дрова», но Аэль продолжала, и постепенно голоса слились во вполне гармоничный хор. Это чуть-чуть успокоило всех, а где-то под конец баллады и гул земли прекратился.

Вернулся Лаан.

— Это все же были танки. Они прошли на северо-запад. Там снаружи уже не лес, кстати.

— А что?

— Руины города. А мы тут типа в подвале. Чей город, чьи танки — непонятно. Вообще странное местечко...

— Жаль, — сказал Вайль. — Лес мне нравился больше...

Ему вдруг резко захотелось вернуться в совсем другой Город, в тот, что он знал и даже любил — ночные улицы, скользящие по теням прохожие, запах мокрого после дождя камня, огромная сила в каждой мелочи, в каждом фонаре в переулке. Это был все тот же лес, все та же мощь жизни, отдельной от человека и чуждой ему. Это Вайлю нравилось — он чувствовал, что связан с Городом, ближе ему, чем многие прочие. Город давал ему силу и подвергал испытаниям, помогал выжить. В Городе было много людей, но Вайль был особенным — местным жителем среди чужаков. Они были глупыми и слабыми, они часто мешали, но встать между Вайлем и Городом не могли. А снаружи не мог быть тот же город, это было чужое и противное место.

— Замечтался, капитан? — спросил Лаан негромко. — Что делать-то будем?

— Выйдем, осмотримся. Разберемся, кто там с кем за что воюет. Там и подумаем... — отмахнулся Вайль.

— Ну, ты здесь старший, — пожал плечами Лаан.

Выходили готовыми к стычке, держа в руках автоматы, поставленные на предохранители. Там, где накануне были проходы между пещерами, теперь появились узкие коридорчики с бетонными стенами, сами пещеры сменились темными сырыми подвалами, края которых не видел никто. Вел Лаан, Вайль шел замыкающим, поставив Аэль перед собой. Она тоже взяла автомат. Модель была незнакомой, но простенькой — предохранитель, переключатель режимов стрельбы — их было всего два, да мягко двигающийся спусковой крючок.

— Стоп, — вдруг поднял ладонь Лаан. — За этим коридором — выход, я посмотрю.

Через минуты две он вернулся, ухмыльнулся:

— Все чисто.

— Пошли, — скомандовал Вайль, и десятка бойцов начала подниматься вверх по лестнице. Они оказались во вполне обычном подвале многоэтажного дома — из маленьких оконных проемов лился розовато-красный закатный свет, под потолком проходили трубы и провода. Здесь было почти сухо и достаточно чисто, только мелкая сухая пыль лежала на всех плоских поверхностях. Видимо, ее наносило из окошек. К двери вели только следы Лаана. Все одновременно прислушались — снаружи было шумно. Стреляли, урчали моторы, что-то взрывалось, раздавались резкие хриплые голоса, грубый смех, менее понятные звуки — то ли кого-то у самой двери тошнило, то ли человек просто подхватил серьезный бронхит и теперь никак не мог прокашляться.

— Эх, знать бы, кто там колобродит... — мечтательно сказал старшина. — Может, наши...

«Наши», то есть части армии «Юг», терпевшей поражение за поражением, теоретически могли окопаться в городке. Тому, что успел узнать Лаан, это не слишком противоречило. Но город мог уже быть сдан противнику, армии «Север» — и тут особых противоречий со вчерашней раскладкой не возникало. Отличить по голосам одних от других было нереально. Лаан подтянулся на трубе, заглянул в окошко, постарался разглядеть знаки различия и цвета нашивок солдат, ехавших мимо на бронетранспортере.