"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 229

— Да, господин капитан?

Вайль молча показал на тучу. Девчонка не поняла, пришлось пояснять. — Видишь, что на нас надвигается. Палатки у вас есть?

— Есть, четыре двухместные...

— Ставьте все. Одну для меня и врача. И побыстрее.

Через пять минут, когда первые тяжелые, словно из свинца отлитые капли, уже ударили в землю, все было готово. Но про то, что нужно не только попрятаться самим, но и убрать внутрь все вещи, вспомнила только еще одна девочка, и Вайлю пришлось вытащить старшину под уже начавшийся ливень и ткнуть носом в валявшиеся на земле ранцы, куртки, прочее добро. Старшина, разумеется, сам ничего делать не стал, а перевесил задание на первого попавшегося подчиненного, и они вдвоем с девочкой быстро распихали все по палаткам. Вайль возвышался посреди лагеря черной в темно-сером сумраке мрачной фигурой, и солдаты, замечавшие его взгляд, начинали бегать в два раза быстрее.

— Часовых назначь, — напомнил он старшине, подошедшему с рапортом, что все сделано.

В палатку он ушел, только когда все было убрано — ошалелый, изумленный своей ролью. Все получалось — так легко, просто и красиво. Немного правильных слов, немного правильных поз, чуть-чуть знаний, неизвестно откуда появившихся в голове. Палатка была тесной, и, на коленях вползая внутрь, он толкнул Аэль, та мрачно буркнула «Поосторожнее...», села, откинув одеяло, и начала растирать щиколотку. Вайль вздрогнул и замер — она расстегнула комбинезон до пояса и скинула его с плеч.

— Что ты так уставился? Что-то новое увидел? — ехидно спросила Аэль. — Или чего-то не хватает?

Капитан, не двигаясь, жадным темным взглядом смотрел на худенькие острые плечи, на едва обозначенную грудь с острыми бледными сосками. Аэль, фыркнув, спряталась под одеяло и накрылась до подбородка. Вайль тоже лег, обнаружил, что вытянуться во весь рост не получается, покрутился, потом осторожно прикоснулся к плечу Аэль. Девушка покосилась на него — в глазах читался немой вопрос, достаточно деликатный, и она сама откинула одеяло и прижалась к нему.

Все дальнейшее было одним бесконечным сюрпризом для нее. Она боялась Вайля, боялась, что в сексе он будет таким же жестоким и неуправляемым, как во всем остальном — но парень оказался удивительно робким и скованным. Он не знал, что делать со своим телом, что делать с Аэль, прикасался к ней лишь слегка — а ее сводило с ума ощущение упругих мышц под теплой кожей, какой-то особенный, терпкий и свежий, ее запах, сила, которая чувствовалась в каждом опасливом прикосновении. И все это роскошное тело пропадало даром — ей давно хотелось уже чувствовать себя под ним, в себе, по максимуму; времени, чтоб тянуть его, не было, Аэль знала, что в любой момент какое-то важное дело оторвет их друг от друга, и хорошо, если до ночи, а не до возвращения в Квартал... нужно было торопиться, а партнер тянул, медлил, словно боялся чего-то.

— Ты что... в первый раз этим занимаешься? — спросила она, наконец, стараясь, чтобы голос звучал поласковее.

— Нет, — тихо ответил Вайль, не открывая глаз.

— Так что ж ты надо мной измываешься, зараза?! — кусая его за ухо, шепотом воскликнула Аэль. — Не хочешь, так не надо начинать было...

— Я боюсь сделать тебе больно. Ты... маленькая, — признался он, пряча лицо у нее на плече. — Я... я совсем себя держать не умею... плохо будет... тебе...

В этом коротком признании Аэль услышала отголоски весьма обширного и печального прежнего опыта. Да, она не напрасно опасалась бедного психопата, на его счету явно было некоторое количество покалеченных партнерш. Она вполне положительно оценила такое бережное к ней отношение, хотя и подозревала, что дело здесь только в предупреждении Лаана. Но — нет, слишком поздно было останавливаться, она слишком далеко зашла.

— Не бойся... просто доверяй мне, и все. — Аэль оттолкнула его, надавила ладонями на плечи, прося лечь на спину, наклонилась над ним. — Все будет хорошо...

Сама Аэль не слишком-то верила, что все будет только хорошо, и свернутая шея — ее, разумеется, — казалась ей вполне реальной перспективой, но кто-то из двоих должен был хотя бы верить в удачу, тогда все могло бы получиться. Она ласкала его, позволяя Вайлю только прикасаться к своим рукам и спине, медленно расстегивала его комбинезон, продвигаясь все ниже, пока не наткнулась губами на твердую плоть, ожидавшую ее прикосновения.

Это была опасная игра — Аэль не торопилась, тянула, не давая партнеру сделать последний шаг вниз с обрыва, к наслаждению. Он давно уже опустил ладонь на ее затылок, и когда девушка в очередной раз сбивала ритм, разочарованно стискивал в пальцах короткие пряди; ей это нравилось, нравилось нарастающее напряжение и тихая угроза в том, как Вайль постанывал через плотно сжатые губы. В любой момент она могла поплатиться за то, что не давала ему дойти до конца, и, когда атмосфера в палатке стала слишком уж накаленной, перестала развлекаться. Вайля выгнуло судорогой, он что-то прорычал, глухо и невнятно, потом, уже расслабленной рукой, подтянул к себе Аэль и уложил сверху. Девушка смотрела в его лицо, лишенное обычной суровой и напряженной гримасы, и оказавшееся вдруг совсем молодым, почти подростковым. Капли пота на висках, искусанные покрасневшие губы...

Потом как-то неожиданно и резко он оказался сверху, вокруг и внутри — Аэль упиралась лбом ему в ключицу, стараясь изменить позу хоть чуть, чтобы иметь возможность дышать, но он не позволял, навалившись на нее всем телом, он был слишком сильным и тяжелым, и никак нельзя было вывернуться, и совершенно не хотелось, и Аэль перестала бояться, и начала доверять ему...

Все было хорошо — и ритм, и доверие, и сильные руки, сжимавшие ее плечи, и дождь, барабанивший по стенкам палатки, и не мешал ни оказавшийся под лопатками камень, ни нервное ощущение, что сейчас что-то случится, и их оторвут друг от друга. Они были единым организмом, двигавшимся туда, куда хотелось обоим половинкам, деревом и пламенем, сталью и кровью. И, остановившись, продолжили быть связанными чем-то важным.

— Ты просто чудо, — выдохнула Аэль. — Так хорошо мне было... А тебе?

Молчание было ей ответом. Девушка удивилась, повернула голову. Вайль лежал так, что его рука оставалась у нее на груди, но лицо он отвернул в сторону. Аэль вывернулась из-под руки, села, повернула к себе его голову, и ахнула — по щекам текли слезы.

— Что ты, чудо мое? В чем дело?

— Больно, — совсем тихо сказал Вайль. — Больно... слишком хорошо... не могу так. Все ломается здесь, — он резко провел ногтями по груди, оставляя алые ссадины. — Дышать не могу, больно...

Вот тут-то Аэль и поняла, что попала по-крупному. До этого момента все произошедшее можно было назвать простым сексуальным приключением, которых в жизни Аэль было предостаточно. Два тела доставили удовольствие друг другу и могут мирно разойтись без взаимных обязательств. Теперь же она почувствовала, что несет ответственность за Вайля. Слишком глубоко она его переломала; да и от его признания у нее мороз прошел по коже. Вот таким — растерянным испуганным мальчиком — он сумел добраться до ее сердца, которое уже много лет молчало. Сейчас она поняла, что чувствует то же самое — только боль была ослаблена огромным опытом многих лет. Она влюблялась, она любила, и знала, что это такое.

— Не сопротивляйся, — ответила она, обнимая его за спину и прижимаясь всем телом. — Это хорошо, что ломается. Это очень хорошо. Ты потерпи, сам поймешь.

— Что ты со мной сделала?

— Ничего особенного. Немного терпения, немного нежности и ни малейшего желания драться, — улыбнулась она.

— Почему мне так плохо? — Вопрос Аэль потряс до глубины души. Она уже привыкла, что Вайль может спросить или рассказать о чем угодно, с совершенно детской непосредственностью и без малейшего смущения. И на такие, простые с виду, вопросы, как на вопросы ребенка, отвечать было ой как непросто. И нельзя было врать, как нельзя врать детям.

— Потому что ты привык быть закрытым. Ты привык брать, и не привык, что тебе отдают по своему желанию. Что с тобой можно быть ласковой... Это твоя броня.