"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 126

– Ешь, Дейкстра, – сказал Роланд. – Ты так исхудал и ослаб, что на тебя смотреть страшно.

– На себя посмотри, – пробурчал Дейкстра и начал есть.

– Пойду-ка я прогуляюсь, – сказал Сантьяга. – Вы меня извините, но когда люди едят людей… Я понимаю, что для рыцарей это в порядке вещей, но…

– Не извиняйся, – сказал ему Роланд, проглотив очередной кусок. – Все нормально. Нам неприятно видеть, как ты ешь траву, а тебе неприятно видеть, как мы едим Фиону. Мы рыцари, ты травоед, наши привычки разные, но это не мешает нам быть вместе.

– Но не в такие моменты, – сказал Сантьяга и вышел.

Они съели руки и мантию Фионы, и легли спать. Потом съели голову и туловище, и снова легли спать. А потом, когда Дейкстра проснулся, он впервые с момента катастрофы почувствовал себя бодрым и полным сил. В тот же день вернулись акулы, и они принесли добрую весть. И начался великий поход, по-настоящему великий поход, а не глупое и ничего не значащее путешествие от земли к небу.

Акулы плыли круглые сутки, не отвлекаясь на охоту, и сейчас, когда путешествие подошло к концу, Дейкстра видел, как сильно они устали. Но они прошли этот путь, преодолели все испытания, осталось совсем чуть-чуть, и они получат заслуженную награду. Жаль только, что Джейн этого не увидит.

– Опаньки, – сказал вдруг Роланд. – Росинант, ты мне не сказал, что здесь живут другие люди.

– Я не видел, – сказал Росинант. – Я обрадовался. Ты говорил, плыви сразу назад, как увидишь. Я поплыл.

– Ты прав, – сказал Роланд. – Я ни в чем не обвиняю тебя, ты сделал все, что мог.

– Я сделал, что мог, – согласился Росинант.

– Спускайтесь к большой скале, акулы, – приказал Роланд. – И будьте осторожны, возможно, придется сражаться.

– Сражаться? – переспросил Дейкстра. – С другими людьми?

– Вот именно, – согласился Роланд. С другими людьми. До тех пор, пока мы не разберемся, насколько они другие, мы должны быть готовы ко всему.

2

Они приближались к цели. Роланд смотрел на раскинувшиеся внизу поля и сады травоедов, на две скалы, гордо и неприступно вздымающиеся над землей (теперь Роланд знал, что их неприступность только кажущаяся, потому что они составлены из непрочных кораллов), и чувствовал… Он не мог точно сформулировать то, что чувствовал. Когда он отправил акул в великий поиск, он не ждал, что они вернутся, он понимал, насколько малы шансы на успех, насколько шатким основанием для логических выводов является древнее предание, больше похожее на бред сумасшедшего, чем на рассказ о реальных событиях. Но невозможное стало возможным, оказалось, что в океане действительно есть другие вулканы, и вокруг них тоже расстилаются травоедские поля, над которыми высятся рыцарские скалы. Мир намного больше, чем Роланд предполагал раньше. А личное будущее Роланда, казавшееся жалким, ничтожным и очень недолгим, вдруг стало нормальным человеческим будущим, достойным великого героя, каким он, несомненно, является. Жаль, что мечта героя сбылась не полностью, что у этого вулкана уже живут какие-то рыцари, травоеды и акулы, и Роланду не суждено стать первым королем второго человеческого рода. Но так даже интереснее.

Должно быть, Джа продолжает испытывать героя, пытается определить границы его сил и возможностей. На первый взгляд, это предположение кажется нелепым, но оно объясняет почти все. Вначале Джа пересек путь Роланда с путем могучей протосфирены, временно оглушенной небесным разломом. Это испытание было трудным, но посильным, Роланд прошел через него, и сила Роланда (не обычная физическая сила рук и мантии, а внутренняя сила духа), стала немного больше. Потом Джа послал Роланду неимоверно острый меч, юный Говард попытался перехватить его, но погиб, потому что был недостоин небесного дара. А Роланд оказался достоин его, он порезался, но сохранил жизнь и тем самым доказал право обладать чудесным мечом. Потом был поход в небеса, схватка с великанами… Каждое следующее испытание было труднее и опаснее предыдущего, и гибель почти всего племени в волнах извержения вовсе не была последним сегментом в этом черве. Следующее испытание начинается сейчас, и Роланд обязан пройти его с честью. Слишком далеко он заплыл, чтобы отступить сейчас.

Их заметили. Молодой и глуповатый на вид акул приблизился к их странной компании и поплыл параллельным курсом, таращась во всю антенну на акул и их наездников.

– Доброго тебе здоровья, милый юноша! – поприветствовала его Зорька. – Будь добр, окажи нам услугу. Нам надо поговорить с человеческим королем. Подскажи, как нам найти его? Он обитает в большой скале или в маленькой?

Услышав столь разумную речь от женщины своего рода, акуленок так изумился, что, кажется, перестал дышать. А потом вдруг ударил хвостом, испуганно завопил нечто неразборчивое и поплыл к той скале, которая побольше.

– Спасибо! – крикнула Зорька ему вслед.

– Возможно, не стоило так шутить, – сказал Дейкстра. – Он испугался, и его рассказ испугает местного короля.

Они приближались к большой скале. Зорька изменила направление, никого не спрашивая, а Росинант последовал за ней, тоже никого не спрашивая. Роланд не стал делать Зорьке замечание – эта акула достаточно умна, чтобы принимать самостоятельные решения, не ожидая распоряжений по каждой мелочи.

Их встречали. На уступе рядом с входом в жилые пещеры сидели два рыцаря, и когда Росинант и Зорька приблизились к входу почти вплотную, они поплыли навстречу. Взрослые матерые рыцари, король и мудрец, скорее всего. Тот, что покрупнее, наверное, король, а второй – мудрец. Хотя кто знает, как у этих людей устроена жизнь общества…

Акулы остановились. Роланд спрыгнул с акула, его примеру последовали Дейкстра и Сантьяга. Сейчас начнется беседа, которая войдет в предания независимо от ее исхода.

Беседа началась такими словами.

– Кто вы такие? – спросил тот рыцарь, которого Роланд решил пока считать королем. – Я вас не звал!

– Меня зовут Роланд, я король племени, которого больше нет, – сказал Роланд. – Это мудрец Дейкстра, это Сантьяга, этих почтенных матерей зовут Джейн, Яна и Кристина, а наших акул зовут Росинант и Зорька. Теперь позволь мне осведомиться твоим именем и званием.

Собеседник Роланда как будто не расслышал последних слов.

– Зачем вы сюда приплыли? – спросил он.

– У нас случилась большая беда, – ответил Роланд. – У нашего вулкана вылупилось новое жерло, и от этого произошло большое извержение. По водам распространилась волна, подобная той, какую порождает небесный разлом, но намного сильнее. Рыцарская скала рассыпалась на мелкие камни, и в ней не осталось пещер, в которых можно жить. Из всего племени выжили только трое мужчин и три женщины, все мы перед тобой. А теперь позволь осведомиться твоим именем и званием.

– Рядом с тобой травоед, – сказал рыцарь. – Почему он не ползает по земле, а пытается плыть, и что за кость, замотанную в веревки, он держит в руках?

– Я уже называл его имя, – сказал Роланд. – Однако я назову его еще раз, и не буду упрекать тебя в плохой памяти. Знай же еще раз – его зовут Сантьяга. Постарайся запомнить его имя, оно совсем простое – Сантьяга. А в руках его меч, который я срезал с протосфирены, которую убил.

Эти слова Роланд произнес громко, чтобы их расслышали зрители, во множестве собравшиеся вокруг за последние минуту-две. Пусть рыцари оценят, насколько глуп и высокомерен их король, и насколько могуч и благороден король пришедший. Рыцарь, с которым говорит Роланд, глуп и высокомерен, это уже несомненно, а такому рыцарю вряд ли стоит позволять продолжать быть королем.

– Ты лжешь! – воскликнул собеседник Роланда. – Не в человеческих силах убить протосфирену!

– Покажи ему меч, Сантьяга, – приказал Роланд.

Восхищенные возгласы, сорвавшиеся с антенн зрителей, подсказали Роланду, что Сантьяга уже вытащил меч из чехла, не дожидаясь приказа.

– Послушай меня, стесняющийся своего имени! – провозгласил Роланд. – Знай, что ты первый, кто посмел назвать меня лжецом! Знай, что я убил протосфирену и вырезал оба ее меча! Я сражался с великанами и убил пятерых, а остальных обратил в бегство! Я побывал в стране мертвых, не умирая, я видел и осязал небесный лед, и вернулся живым. Джа удостоил меня множеством милостей, и я совершил множество славных подвигов. А чем можешь похвастаться ты, стесняющийся своего имени?