!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 208

Пожалуй, информации вброшено достаточно. Теперь надо подумать, как вбросить подтверждение. Впрочем, а чего тут думать? И кому поручить — тоже ясно, Длинный Шест как раз только что вошел в здание.

Джон открыл глаза и сел на кровати. Голова закружилась, к горлу подкатил комок, перед глазами запрыгали прозрачные червячки. После такой нагрузки на мозг — неудивительно. Большую часть вычислительной перегрузки взяли на себя компьютеры, но и мозгу досталось неслабо, не будь он прочипован — давно бы уже валялся Джон Росс в обмороке. Впрочем, нет, нечипованый мозг неспособен достичь такой перегрузки чисто технически.

Джон глубоко вдохнул и медленно выдохнул. И еще раз, и еще. Вроде отпускает. Теперь попробовать встать… Шатает, но не сильно, терпимо. Вот и хорошо.

Он вышел в гостиную, улыбнулся Длинному Шесту, попытался сказать что-то приветственное, но язык не послушался. В глазах потемнело, Джон привалился к косяку, наклонил голову и стал глубоко и часто дышать. Вот только обморока сейчас не хватало!

Ему не дали упасть. Длинный Шест подхватил его с одной стороны, Алиса — с другой. Подтащили к креслу, аккуратно опустили, Длинный Шест налил чаю, Алиса раскурила косяк. Джон принял косяк из рук любимой, затянулся, медленно выдохнул дым и улыбнулся.

— Отпускает, — констатировал он. — Спасибо, ребята.

— Что это было? — спросила Алиса.

— Нервная перегрузка, — объяснил Джон. — Думаете, с компьютерами легко работать через телепатический интерфейс напрямую?

— Чего? — переспросила Алиса.

Джон пыхнул еще раз и сказал:

— Не бери в голову, потом как-нибудь расскажу, а сейчас сил нет. Это пройдет, это минутная слабость, не волнуйтесь. Длинный Шест, рад тебя видеть. Ты отлично справился, я очень доволен.

Длинный Шест нахмурился и заявил:

— Зато я недоволен.

— Ерунда! — махнул рукой Джон. — На Иденском тракте ты, конечно, облажался, но обошлось. А в остальном ты сработал великолепно.

— Я не об этом, — сказал Длинный Шест и многозначительно посмотрел на Алису.

— Можешь говорить при ней, — разрешил Джон. — Не вижу смысла что-либо скрывать от нашей милой девочки. Дней через двадцать она станет человеком, пора привыкать, что человеческая жизнь сложна и многообразна. Ибо чем больше у человекообразного свободы, тем больше приходится принимать решений, и тем чаще и сильнее болит душа, когда понимаешь, что решение было неверным. Или когда оно было единственно верным, но таким грязным и отвратительным, что хочется пойти повеситься.

Длинный Шест скептически хмыкнул.

— Не могу представить себе, чтобы ты повесился, — сказал он.

— Так я не о себе говорю, — улыбнулся Джон. — Я-то что, моя душа закалена как сталь, я могу, наверное, сотню младенцев зарезать и потом спать спокойно. Если, конечно, цель оправдывает такое средство.

— А в нашем случае цель оправдывает средства? — спросил Длинный Шест.

— Конечно, оправдывает, — кивнул Джон. — Если бы не оправдывала, я бы такие средства не применял, я бы что-нибудь другое придумал.

— Красс Содомит тоже, наверное, так думал, — предположил Длинный Шест.

— Я над ним свечку не держал, но думаю, что ты прав, — сказал Джон. — Каждый, кому доводится совершать великие подвиги, думает так же. И те, кто совершают жуткие преступления, тоже думают так же. Знаешь, чем отличается великий подвиг от жуткого преступления?

— Чем?

— Тем же, чем революция отличается от мятежа. Если мятежники победили — это революция, а если революционеры потерпели поражение — это мятеж. Если некое запредельное действие признано хорошим — это подвиг, если нет — преступление.

— По-твоему, я совершил подвиг? — спросил Длинный Шест.

— Конечно, — кивнул Джон.

— А что он сделал? — спросила Алиса.

— Он привел в Драй Крик эльфийскую армию.

— Ой, — сказала Алиса.

— Ой, — согласился Джон. — Неожиданно, правда? Рейнблад тоже не ожидал такого расклада.

Некоторое время Алиса молчала, затем стала набивать косяк.

— Это ты правильно делаешь, — одобрил Джон. — В человеческой жизни много такого, что неупоротую голову буквально на части рвет. А покуришь, и вроде ничего уже.

— Зачем это было нужно? — спросила Алиса. — Только чтобы Патти отомстить?

— Нет, конечно, — ответил Джон. — Месть — дело глупое, я никогда никому не мщу. Я предпочитаю выбирать в жертвы тех, кто меня обидел, но это не месть, а свобода выбора. Если все равно, кого убивать, почему бы не убить плохого человека?

— Докинз этому учил, — сказала Алиса.

— О, ты уже жития святых читаешь! — восхитился Джон. — Какая молодец! Это правильно, сколько можно букварь читать? Пора на взрослые книги переходить помаленьку.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала Алиса. — Зачем Длинный Шест привел эльфов в Драй Крик?

— Это очень просто, — сказал Джон. — Помните, ребята, мы стояли над эльфийскими трупами и говорили, что орки-полукровки должны считаться равными людям? Я тогда обещал, что сделаю, чтобы стало так. Я над этим работаю. Я придумал хитрый план, и эльфийское нападение на Драй Крик — важная часть этого плана.

— Не понимаю, — покачал головой Длинный Шест.

— Еще бы ты понимал, — улыбнулся Джон. — Это же хитрый план, его никто, кроме меня, не понимает. Если говорить коротко и без подробностей, дело в следующем. Радикальное изменение расовой политики, которое я собираюсь реализовать, станет очень серьезным социальным потрясением.

— Чего? — переспросила Алиса.

— Не перебивай, — сказал Длинный Шест. — Дай Джону договорить.

— А ты разве что-то понял? — удивилась Алиса.

— Почти ничего, — сказал Длинный Шест. — Но дальше, думаю, станет понятнее.

— Дальше станет понятнее, — пообещал Джон. — Понимаете, ребята, в стабильном обществе революций не бывает. Сейчас и люди, и орки текущим состоянием дел в целом удовлетворены. Хлеба и зрелищ хватает, все в целом хорошо, да еще новые технологии появились, в будущем все будет еще лучше. А когда все хорошо, никому не хочется ничего менять. Чтобы резко стало еще лучше, надо, чтобы сначала на какое-то время стало плохо. Или хотя бы показалось, что стало плохо. Вот я и делаю, чтобы показалось, что стало плохо. Эльфы-разведчики вынюхивают что-то неведомое в столичных библиотеках. Другие эльфы на окраинах Оркланда творят что-то еще более неведомое, есть подозрение, что они пытаются вскрыть какие-то склады древних артефактов. А позавчера эльфы едва не провели мистический обряд, который должен был позволить лошадям жить в эльфийских лесах.

Алиса изумленно охнула.

— Не охай, — сказал Джон. — Никакого смысла в этом обряде реально не было. Лошади действительно могут жить в эльфийских лесах, но это достигается не мистическими обрядами, а обычной дрессировкой. То жертвоприношение было просто театральным представлением. И Патти Трисам я принес в жертву не потому, что она сука и меня обидела, а потому, что она дочь Мориса Трисама. Если бы эльфы замучили какую-нибудь орчанку, да хоть сотню орчанок, министры и депутаты даже не почесались бы. А когда эльфы загрызли дочь Самого Дорогого Господина… представляю, какие дебаты сейчас в Совете Нации идут… Да ты сама слышала, как Байтер беснуется!

— Все равно не понимаю, — сказал Длинный Шест. — То, что ты вселил в души вождей страх перед эльфийским нашествием — это я понял. А зачем?

— К этому я сейчас перейду, — сказал Джон. — Алиса, подвинь, пожалуйста, письменный прибор.

Джон затушил окурок косяка в пепельнице, положил перед собой чистый лист бумаги, взял гусиное перо, и некоторое время неподвижно сидел, будто разглядывал нечто невидимое. Затем макнул перо в чернильницу и написал на листе четыре длинных числа: два в левом верхнем углу и еще два ближе к верхнему правому.

— Обычно ты другим почерком пишешь, — прокомментировала Алиса.

— Это почерк Пейна, — объяснил Джон. — Вроде похоже получилось. Экспертизу, впрочем, никто проводить не будет…

Ниже Джон написал тем же почерком «200 конных воинов», затем зачеркнул «200» и написал рядом «100». Ниже приписал «элитных». Еще ниже написал «40 бластеров», «40» зачеркнул, написал «10», это число тоже зачеркнул и написал «20». Еще ниже схематично нарисовал виселицу, затем обвел все написанное и нарисованное большим овалом и стал украшать края овала затейливым орнаментом.