!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 113

— А я не верил в тебя, — произнес вдруг Джон. — Не верил, что справишься, что не дрогнешь. Прости дурака, недооценил.

— Ты меня правильно оценил, — возразила Алиса. — Я не смогла убить его, пожалела. Он сам умер, сердце подвело… Ну, то есть, не совсем сердце, что-то с легочной артерией связанное…

— Тромб? — подсказал Джон.

— Да, что-то похожее, — подтвердила Алиса. — Тромбоз, вроде, Дора это назвала… Я чуть не провалила твое задание. Не иначе, боги помогли. Джон скептически хмыкнул. Некоторое время они молчали, затем Алиса сказала:

— Я все же не понимаю. Если ты не верил в меня, то зачем меня Рону продал?

— Это был хитрый план, — сказал Джон, и по голосу было ясно, что он улыбается. — Я собирался войти во флигель через тайный подземный ход, застрелить Рона из бластера слабым зарядом, а потом намазать ему чресла отравленной смазкой. Чтобы Герман и еще кое-кто подумали, что его убила ты.

— А зачем так сложно? — удивилась Алиса. — Какая разница, кто именно его убил?

— Разница очень большая, — ответил Джон. — Если охраняемого субъекта убил суперассасин, это неприятно, но не позорно. А вот если его отравила обычная наложница, даже не ассасин… Джон вдруг остановился и сказал:

— Двести шагов придется пешком протопать, там впереди за забором орк-охранник. Услышит шаги, зажжет факел, увидит, как монахи в чехарду играют, удивится, начнет всем рассказывать, а нам этого не надо. Слезай, цветочек мой аленький.

— Я не Аленький Цветочек, я Алиса, — заявила Алиса.

— Осознал, — сказал Джон. — Но при посторонних я буду называть тебя по-прежнему, чтобы вопросов не вызывать. Впрочем… Нет, тут думать надо.

— Рон называл меня человеческим именем, — сказала Алиса. — Он относился ко мне как к человеку. А я его…

— Не думай сейчас об этом, — посоветовал Джон. — До дома доберемся, покурим, ты все расскажешь, поплачешь… А сейчас не надо, нельзя сейчас расклеиваться. Соберись, милая.

Он присел на корточки, Алиса слезла с него и поняла, что рана на подошве болит уже не так сильно. Видимо, успела уже подсохнуть и покрыться корочкой. Но это, к сожалению, ненадолго.

— Я собралась, — сказала Алиса. — Пойдем. И они пошли.

2

Дверь содрогнулась от могучего пинка, Зак аж вздрогнул. Но немедленно восстановил самообладание.

Доктор Алекс Мортимер вышел из комнаты, держа руки перед собой на весу. Руки были очень грязные, все в крови и еще в какой-то гадости, то ли в мозгах, то ли в поносе.

— Ну что? — спросил Зак.

— Нормально всё, — ответил Алекс. Зак хмыкнул.

— Ну, в смысле, никаких сюрпризов, — пояснил Алекс. — Причину смерти наложница правильно определила.

— Тромбоз легочной артерии? — уточнил Зак.

— Ага, он самый, — кивнул Алекс. — Тромб огромнейший, закупорил артерию у первой развилки, оба легких выключились немедленно. Состояние, несовместимое с жизнью.

— То есть, помощь оказывать было бессмысленно? — спросил Зак.

— Абсолютно, — кивнул Алекс. — Это хорошая смерть на самом деле, не мучительная, раз и всё. Я бы тоже так хотел, когда время придет. Слушай, Зак, можно, я буду руки мыть и по ходу рассказывать?

— Конечно, вымой, — согласился Зак. — А то ходишь как палач из сказки.

— Хороший палач с грязными руками не ходит, — возразил Алекс. — Грязные руки — прямой путь к сепсису, что у хирурга, что у палача.

— Так я и говорю, палач из сказки, — сказал Зак. — Не настоящий палач, а из сказки. Кстати, не знаешь, где толкового палача купить можно?

— А что с Бешеным Дятлом случилось? — удивился Алекс.

— Детеныша родил, — объяснил Зак. — Ну, не сам родил, конечно, подруга родила.

— А, понимаю, — сообразил Алекс. — Добреть стал? Зак кивнул.

— Это с палачами бывает, — сказал Алекс. — Жалко парня.

— Жалко, — согласился Зак. — У тебя есть кто-нибудь на примете?

— В оркомеде буду — поспрашиваю, — сказал Алекс. — Но это дорого будет, долларов пятьсот как минимум.

— Фигасе, — сказал Зак.

— А чего ты хотел? — пожал плечами Алекс. — Инфляция — она только в газетах семь процентов, а по жизни — сам знаешь. К этому времени они пришли в умывальню, Алекс стал мыть руки.

— А в целом у Рона с сердцем как было? — спросил Зак. — Ну, я имею ввиду, при тромбозе сопутствующие явления должны быть…

— С сердцем у него было еще куда ни шло, — ответил Алекс. — А с артериями полный швах, бляшка на бляшке. Он еще, по-моему, коноплей злоупотреблял в последнее время.

— А что, она на сосуды влияет? — удивился Зак.

— Нет, — улыбнулся Алекс. — От нее в комнате воняет. Посмеялись.

— Так, значит, у тебя нет сомнений, что смерть естественная? — спросил Зак.

— Никаких, — помотал головой Алекс. — А у тебя есть?

— Есть небольшое подозрение, — сказал Зак. — Одна наложница сбежала, а другая явно что-то скрывает.

— Забей, — махнул рукой Алекс. — Рон помер от естественных причин, зуб даю. А что наложницы скрывают… они всегда что-то скрывают. Тем более, Рон, он же, вроде, был башкой подвинут?

— Не то слово, — сказал Зак. — Невротик на грани клинических проявлений. Вбил себе в голову, что орки тоже как бы люди, заставил наложниц на человеческие имена откликаться…

— О, затейник какой! — хмыкнул Алекс. — Кого только в этом мире не встретишь… Ему, наверное, бабы не давали, вот он и сублимировал.

— Да наплевать, — сказал Зак. — Я ему в душу глубоко не лез, однажды слазил, когда вербовал, так исплевался весь. Права, свободы, справедливость… Тьфу на него!

— А что такого, нормальный стандартный бред, — сказал Алекс. — Гутта как-то говорила, по частоте встречаемости бред справедливости третье место занимает.

— А первые два? — поинтересовался Зак.

— Бред преследования и бред величия, — объяснил Алекс. — Короче, ничего особенного у Рона в башке не было, обычные тараканы, как у всех.

— Это не тараканы, это целый термитник был, — заметил Зак. — Я когда его вербовал, думал, сейчас с ума сойду. Мне же пришлось совместимый бред придумывать, как бы собственный… Алекс расхохотался.

— Поделишься? — спросил он.

— Да иди ты! — отмахнулся Зак. — Второй раз в эту клоаку я больше не полезу. Тут знаешь, что самое удивительное? Я в какой-то момент свой бред серьезно воспринимать начал. Сижу, думаю о чем-то своем, и вдруг понимаю, что на самом деле думаю о демократических выборах и додумался до того, что при любом из трех стандартных регламентов нарушается хотя бы одно из очевидных требований к справедливости процедуры.

— Хватит, хватит! — замахал руками Алекс. — А то еще меня заразишь, буду я мертвяков резать и размышлять о справедливых выборах, ужас-то какой!

— Ты граблями не особо размахивай, — сказал Зак, вытирая лицо.

— Да ладно тебе! — ухмыльнулся Алекс. — Это ж чистая вода, кровь и мясо я уже давно смыл. Ты просто умылся лишний раз, это полезно. Антисептика, все дела… Слушай, Зак, хочешь, я тебя к Гутте запишу? На тебя смотреть жалко. При твоей работе без психоаналитика…

— При моей работе психоаналитика придется менять каждые сто дней, — заявил Зак. — Знать будет слишком много. Ладно, Алекс, спасибо тебе огромное за консультацию. Давай чек выпишу.

— А что, наложницу пытать разве не будем? — уточнил Алекс. — Я могу помочь.

— Да ну ее, — махнул рукой Зак. — Раз смерть естественная, какой смысл пытать? Ну, расколется она, как у хозяина наркоту тырила или, не дай боги, с охранниками ему изменяла. Придется меры принимать… Ну ее, пусть живет.

— Как знаешь, — пожал плечами Алекс. Взял чек, прочел цифры и воскликнул: — Ого! Ты меня балуешь. Я бы и за пятьдесят долларов согласился.

— Инфляция, — сказал Зак. — Она только в газетах семь процентов. И вообще, я тебя очень ценю и как бы люблю.

— Ути противный! — пропищал Алекс, неестественно изобразив мерзкий педерастический голосок.

С большим ростом, тучной фигурой и волосатыми руками врача этот голосок сочетался особенно дико. Но это было смешно.