!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 104

Алиса помотала головой, отгоняя несвоевременную мысль. Очень хочется обкуриться и забыться, но это желание надо подавить. Потому что когда ты принимаешь самое важное решение во всей своей жизни, голова должна быть ясной и холодной, как говорит Джон. Он еще говорил, что руки должны быть чистыми, а сердце — горячим. Тоже бред…

Как же тяжело быть свободной! Правильно Джон говорил: «Свобода — не только воля, но и ответственность». Когда за тебя решают другие, это напрягает только по незнанию, а на самом деле так жить легко и приятно. А когда ты понимаешь, что должна самостоятельно определить, в каком направлении пойдет твоя дальнейшая жизнь, и никакой добрый господин ничем тебе не поможет, как же это тяжело…

Одно понятно — обратно в рабство ее не тянет. Что будет дальше, непонятно, но ясно одно — орчанки по имени Аленькй Цветочек больше нет, а есть человечиха Алиса. И неважно, что ее морда украшена орочьими жабами, душа у Алисы человечья, а кто считает иначе — пусть пьет яду. Кстати о яде…

Убить или не убить — вот в чем вопрос. Проще, конечно, убить. Нажраться конфеток… сколько их, кстати, съесть надо, чтобы яд нейтрализовался? Джон ничего конкретного не сказал. Видимо, лучше побольше съесть, чтобы наверняка подействовало. Так вот, нажраться конфеток, намазаться смазкой, да и соблазнить Рона Вильямса. Проблем это не составит, Рон на Алису с самого начала облизывается, но насиловать не хочет, хочет, чтобы по-человечески. Поманить его пальцем — сразу в постель запрыгнет. Потом сыграть испуганную дурочку… это тоже несложно. По сравнению с тем, что она уже сыграла — вообще ерунда.

А она хорошая лицемерка, есть у нее такой талант. Расскажи ей кто сто дней назад, как ловко она этого парня вокруг пальца обведет, какой богатый внутренний мир ему изобразит — ни в жизнь не поверила бы. То, что она умная, она всегда знала, но что до такой степени… И как только Джон сумел разглядеть в ней такой талант… И та глупая история на базаре его не смутила, он сразу понял, что это была нелепая случайность. Не побоялся доверить оплошавшей телке сложное задание, не прислушался к Герману, когда тот предлагал ее на мясо сдать. Ругался, конечно, ну а кто бы не ругался на его месте? Но чувствам не поддался, рассудил здраво и решил дать девушке еще один шанс. Но оправдает ли она доверие? То, что она может его оправдать — это понятно, но хочет ли она его оправдать?

Будь Алиса по-прежнему той наивной дурочкой, которая вечность назад чуть не оторвала яйца сэру Джеральду, она бы не сомневалась. Но теперь сомневается. Она стала совсем другая, она теперь как бабочка, вылупившаяся из куколки, или как личинка, вылупившаяся из яйца. Да, второе вернее, вряд ли последнее озарение станет в ее жизни реально последним. Джон указал ей путь к саморазвитию, и она знает, что способна на много большее, чем полагала раньше.

Надо рассудить здраво. Допустим, она выполнит задание. Рон умрет, она отыграет свою роль до конца и вернется к Джону. Джон будет доволен, доложит Герману, что задание выполнено, Герман тоже будет доволен. А что дальше? Джон будет делать свои таинственные дела, обращаться к богам, медитировать, а она по-прежнему будет при нем на побегушках. Будет выполнять несложные, но очень грязные задания, кого-нибудь еще отравит, потом еще кого-нибудь… А дальше что?

Джон говорил, что превратит ее в человечиху, но можно ли ему доверять? Он ведь по-настоящему великий лицемер, Алисе до него далеко. Как он ловко отыграл бестолкового рыцаря, не знай Алиса заранее, что он другой — ни на секунду не усомнилась бы. На что Герман умный мужчина, и тот поверил. А когда Джон решил, что образ пора менять — выдал Герману новую порцию лжи, и тот снова поверил. Джон — великий мастер лжи, чтобы его подловить, надо быть… даже непонятно кем… богом, наверное.

Нет, нельзя ему верить! Любому известно, что жабья метка вечна, ничем ее не свести, так специально задумано. Можно допустить, что Джону ведом тайный способ убрать эту метку, но точно так же можно допустить, что он обманывает Алису, чтобы она шла за ним, как осел идет за морковкой, подвешенной перед ослиной мордой. А перед ее мордой он другую морковку подвесил — слушайся меня, любимая, и станешь человеком. Но не сразу, а когда-нибудь потом, когда случай подходящий представится.

На самом деле не одну морковку он подвесил, а две. Вторая морковка — любовь так называемая. Но с этим все понятно, он ясно сказал: «Любовь не мешает мне сохранять здравомыслие». Но если то же самое выразить другими словами, получится: «Буду делать, что считаю нужным, а на любовь мне плевать». А нужна ли ей такая любовь?

В целом Джон сделал ей много хорошего. От смерти спас, потом еще раз спас, потом в третий раз спас, хотя перед этим сам же подставил. Сам подставил, сам спас — герой, мать его! А она как игрушка в его руках, вертит, как хочет, и болтает про любовь всякие глупости, чтобы не слишком задумывалась о своей судьбе. Хотя любовник он замечательный, этого у него не отнимешь.

Ладно, хватит о Джоне. Рон. Парень добрый, милый, и влюбился в нее по-настоящему. Глуповат, но это впечатление может быть ошибочным, Джон тоже любит дурачка изображать. Но непохоже, что Рон притворяется. Хотя кто его знает? Надо с ним поговорить при случае, порасспрашивать о планах на будущее. Вот подведет он Смита под виселицу, что он дальше делать собирается? Он об этом вообще задумывается?

В принципе, понятно, что с ним дальше будет. Зак его использует до конца и выбросит, как жвачку пережеванную. Денег даст, сколько не жалко, чтобы не расстраивался… А сколько, кстати? Тоже надо выяснить. Значит, даст ему Зак денег, купит Рон квартиру или домик небольшой, будет жить-поживать, устроится работать менеджером в какую-нибудь контору, будет у него две рабыни-наложницы… А две ли? Может, Дору лучше выжить? Это тоже надо обдумать.

Итак, пути два. Джон или Рон. Джон сильный, умный, за ним себя чувствуешь как за каменной стеной, но только до тех пор, пока ему в голову не взбредет что-нибудь эдакое и он скажет что-то типа: «Милая, мне нужна помощь. Сходи в кустики, как увидишь неожиданное — две минуты терпи, а потом кричи». А если бы эти орки ей сначала голову разбили, и только потом приставать начали? Огорчился бы, а потом забыл бы о ней начисто, потому что любовь любовью, а здравомыслие здравомыслием. Вот сволочь!

В гостиной послышался шум — Рон вернулся. Интересно, куда он в этот раз ходил, к следователю или к журналистам очередным? Да какая разница…

Рон вошел в кабинет, ласково улыбнулся, и сердце Алисы екнуло. Что бы она о нем ни думала, но любит он ее по-настоящему, для него она не игрушка, как для Джона. У Рона, правда, мозгов не хватит, чтобы вертеть ей, как игрушкой, но это даже хорошо. Когда ты не кукла, а кукловод, это приятнее. Хотя ответственности намного больше. Ну, ей-то по-любому придется привыкать, она уже не яйцо, она вылупилась.

— Привет, милая! — сказал Рон. — Я по тебе скучал.

— Привет, — отозвалась Алиса. Улыбка сползла с лица Рона.

— Что-то случилось? — спросил он. Алиса пожала плечами.

— Ничего особенного, — сказала она. — Но нам надо серьезно поговорить. Рон уселся в кресло для посетителей, улыбнулся и сказал:

— Давай, поговорим.

— Как ты видишь наше будущее? — спросила Алиса. — Сейчас все понятно, ты помогаешь Тринити свергнуть Смита, восстановить справедливость, выгнать Адамса из дистрикта Иден, все такое… А что потом? Ты по этому поводу с Заком говорил? Он обещал тебе что-нибудь конкретное?

— Ну, ты даешь! — изумился Рон. — А ты точно полукровка, ты этих жаб не в шутку нарисовала? Так, как ты, не каждый человек рассуждать сможет.

— Я серьезно спрашиваю, — сказала Алиса.

Рон встал, обошел стол, выдвинул ящик и извлек оттуда курительные принадлежности. Сел обратно в кресло, стал набивать косяк.

— Слишком серьезно ты спрашиваешь, — сказал он после паузы. — Я так далеко не загадываю. Я же не ради личных выгод это дело затеял. Справедливость, права… Ты лучше с Заком поговори, он эти вещи лучше объясняет.