!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 102

И тогда душа Рона переключилась в другое состояние. Он увидел себя со стороны, каким он сейчас представляется Заку — очередной бестолковый болтун наподобие тех столичных придурков, что собираются в толпу, хором орут: «Не дадим вырубить Бомбадилов лес!», нескладно поют хором песни протеста, а как только на горизонте появляются первые орки городской стражи в форменных жемчужных браслетах — разбегаются в ужасе. А самое противное — все это правда, Рон действительно именно такой болтун. Или не такой?

— Я смелый, — заявил Рон. — Рыцарь ты или нет — мне плевать. Все люди созданы богами равными. Зак рассмеялся и хлопнул Рона по плечу. А Рона понесло дальше:

— Я смелый, — повторил он. — Я вообще ничего не боюсь, а когда покурю, как сейчас, я вобще любое могу! Ты не смотри, что я тихий и скромный, я прокуратора знаешь на чем вертел? Думаешь, я его уважаю?! Да он ворюга прожженный, тварь подколодная, чтоб его Калона с обоих концов поимел! Знаешь, сколько он ворует?

— Не знаю, — покачал головой Зак. — И ты тоже не знаешь.

— А вот и нет! — воскликнул Рон. — Думаешь, он все операции сам прорабатывает? Да у него мозга не хватит! Он тупой! Все казнокрадство через меня идет!

Зак воровато огляделся по сторонам, и Рон понял, что громкость следует убавить.

— Что-то я тебя не совсем понимаю, — сказал Зак. — Ты так говоришь, будто гордишься всей этой мерзостью.

— А что мне еще остается? — пожал плечами Рон. — Плетью томагавка не перешибешь. Там наверху все одной цепью скованы. Ну, допустим, подготовлю я компромат, отвезу в столицу, и что? Зарежут меня по-тихому, и всё.

— Может, и зарежут, — сказал Зак. — А может, и не зарежут. Видишь ли, Рон, в целом ты прав, но в одной мелочи ошибаешься. Те, кто наверху, скованы не одной цепью, а несколькими разными. Между олигархами есть противоречия.

— Да хватит тебе трындеть! — возмутился Рон. — Есть противоречия, нет противоречий, все равно до маленьких людей олигархам дела нет! Вот был бы ты сам олигархом — тогда еще можно было бы о чем-то говорить. Но ты же не олигарх! Зак не поддержал шутку Рона. Он сказал, совершенно серьезно:

— Я вхожу в число ближайших помощников Стивена Тринити. Я имею право отдавать приказы его именем. Мы с тобой можем стать плетью, которая реально перешибет этот томагавк. Рон почувствовал, что трезвеет.

— Ты серьезно? — спросил он. — Ты серьезно предлагаешь мне предать господина?

— Интересный ты человек, — улыбнулся Зак. — Когда разговоры разговариваешь, Джерри Смит для тебя ворюга прожженный и змея подколодная. А как до дела дошло — сразу господин. Хорошо еще, что хозяином его не называешь.

— Ты на что это намекаешь? — возмутился Рон. — Я не раб! То, что я делаю, я делаю по собственной воле.

— Однако твоей воли пока хватает только на гадости, — сказал Закю. — Да ты не расстраивайся, это обычное дело. Жаловаться на несправедливость люди любят, а исправлять ее своими руками — не любят. Потому что страшно. А потом удивляются: «Почему мир такое дерьмо?»

— Почему, почему… — проворчал Рон. — По жизни он дерьмо! Да ты и сам тоже хорош! Ты же не ради справедливости меня уговариваешь! Сейчас средства на оборону дистрикта распиливает Адамс, а ты хочешь, чтобы их распиливал Тринити. А справедливость тут ни при чем.

Выслушав эту отповедь, Зак довольно молчал, пристыженно, как показалось Рону. Но когда Рон открыл рот, чтобы сказать что-нибудь глумливое и закрепить победу в словесном споре, Зак его опередил.

— Клянусь Джизесом, Эпаменидом и Докинзом, что я тебе не лгал, — заявил он. — Когда я говорил о правах, свободах и справедливости, я не лгал ни в единой мелочи. Я действительно верю в то, о чем говорю. Большинство людей привыкли считать всех, кто стоит выше их, мерзавцами, но это не всегда верно. А когда это неверно, это так одиноко… Но ты все равно не поймешь.

Зак залпом допил чай и положил банкноту на край стола, явно намереваясь встать и уйти.

— Подожди, — попросил его Рон. — Поклянись тремя богами, что когда Смит будет разоблачен, ты не допустишь, чтобы вся эта бодяга началась по новой. Чтобы орков больше не записывали как рыцарей, чтобы…

— Не поклянусь, — покачал головой Зак. — Это не в моих силах, я не бог, чтобы сразу исправить всю несправедливость под солнцем. Я могу лишь чуть-чуть повернуть путь бытия в нужную сторону, но не более. И только если ты мне поможешь.

— Ты приехал сюда специально, чтобы меня завербовать, — сказал Рон. Он не спрашивал, он утверждал. Зак принял это утверждение как должное.

— А если я тебя сдам Смиту? — спросил Рон.

— Не сдашь, — сказал Зак. — Будешь долго колебаться, но не сдашь. Джерри Смит сдал бы, а ты не сдашь. Потому что ты не такая прожженная дрянь, у тебя еще сохранилось немного совести. Жаль, что ее сохранилось меньше, чем я полагал.

— Ну как ты не понимаешь! — воскликнул Рон. — Я не боюсь нагадить Смиту и Адамсу, мне на них плюнуть и растереть. Но чем Тринити лучше Адамса?

— Сейчас объясню, — сказал Зак. — Только мне придется раскрыть некоторые тайны. Я не стану брать с тебя подписку или, там, угрожать, но ты сам должен понимать…

Через полчаса Рон согласился сотрудничать с Заком. А через десять дней Рон и Зак двигались к столице в сопровождении двух рыцарей и полутора десятков орков. В двух седельных сумках ехали толстые пачки документов, которые должны были переродиться в смертный приговор для сэра Джеральда Смита.

Зак не врал, он действительно верил в добро, справедливость и права человека. Более того, он верил в права орков. Рон был потрясен, когда орк-воин по имени Тяжелый Танцор подошел к Заку со спины, хлопнул его по плечу и запросто сказал:

— Приколись, Зак, какой огромный мухомор я нашел, когда отливать ходил! Зак ничуть не обиделся, обернулся спокойно и сказал:

— Фигасе мухомор! Только не жри его до вечера, я тебя к седлу привязывать не собираюсь.

— Да что я, без понятия, что ли? — возмутился Тяжелый Танцор и пошел хвастаться мухомором дальше.

— Он назвал тебя кратким именем, — потрясенно произнес Рон.

— Да, конечно, — конечно Зак. — Видишь ли, у нас в команде особые отношения. Он однажды спас мою жизнь, а его жизнь я спасал дважды, так что нам с ним глупо придавать значение условностям.

— Но он орк! — воскликнул Рон.

— Не орк, полукровка, — уточнил Зак.

— Тем более!

— А чего тем более? — деланно удивился Зак. — Тяжелый Танцор — отличный боец, хороший друг, умный, надежный, порядочный, какое мне дело до того, какая у него татуировка на морде? Мы же с тобой говорили о правах и свободах…

— Мы говорили о правах человека! — заявил Рон. — А он орк!

— Не орк, полукровка, — уточнил Зак. — Да пусть даже орк. А чему ты удивляешься? Мы с тобой много говорили о правах и справедливости, ты со мной соглашался. А теперь выясняется, тут у тебя права, а тут не права… Понимаешь, Рон, нельзя отрицать особые права рыцарей и чиновников перед остальными людьми, и признавать особые права людей перед орками. Лицемерие получится.

— А так получается… — Рон не сразу смог подобрать слово. — Анархия какая-то получается…

— Никакой анархии, — возразил Зак. — Посмотри вокруг, какая тут анархия? Любой орк в команде отдаст жизнь за меня, потому что знает, что я тоже отдам жизнь за него, если будет нужно. Боевое братство не нуждается в табели чинов.

— Но не все человекообразные входят в боевое братство, — заметил Рон.

— Теперь ты понял, — улыбнулся Зак.

— Не уверен, что я понял, — сказал Рон. — Мне надо обдумать твои слова.

Рон обдумал эти слова. И когда они прибыли в Барнард-Сити и разместились в отеле, и Зак отправил рыцаря Энтони проводить Рона на базар купить наложницу, Рон купил полукровку в мясном ряду.

— Непросто будет ее зарегистрировать, — заметил Тони.

— Попроси Зака, он что-нибудь придумает, — посоветовал ему Рон.

Зак что-то придумал, и на следующий день Рон получил ветпаспорт и свидетельство о регистрации на рабыню Дверь В Полдень, которую Рон переименовал в Дору. Оба документа выглядели подлинными.