Переворот.ru (СИ) - Маркеев Олег Георгиевич - Страница 89

Борис Михайлович, получив вместо согласия вялый кивок Громова, сразу же свернул в переулок и через минуту припарковал джип у неприметного полуподвальчика без вывески.

Стоило переступить порог, как оказывался в сказке, что душными звёздными ночами шептала хитроумная Шахерезада, баюкая владыку, утомлённого любовью.

Свет проникал через сложную резную вязь ставен. Светящийся узор был непривычен глазу. Такие же, ритмичные, изощрённые узоры украшали все поверхности в погруженном в полумрак помещении. Громову казалось, что пространство вокруг вибрирует в так тягучей и одновременно ритмичной музыки, сочащейся из скрытых динамиков. От этого в голове делалось вязко, мысли путались и явь ещё больше перемешивались со сном.

Густой аромат восточных специй сам по себе был экзотическим блюдом, который следовало вкушать, смакуя, маленькими порциями. Названия блюд звучали, как магические заклинания, будоража самые дальние уголки памяти: хоммус, баба гануш, кибби, кафта.

— Ты мало ел. Не понравилось? — спросил Борис Михайлович.

— Просто аппетита нет, — ответил Громов.

— Это ты зря.

Сам Борис Михайлович ел много и с большим удовольствием. Экзотическое меню ему было явно не в диковинку.

«Ел привычно, как наши мужики обед «первое-второе-компот». И на интерьер никак не реагирует. Плов руками сметелил, будто всю жизнь так делал. Бывал на Ближнем Востоке? Надо будет «пробить» незаметно». — В Громове стал медленно просыпаться опер.

— Зря ты так. Сам в себе мужчину убиваешь. — Борис Михайлович отщипнул виноградинку, отправил в рот. — Я тоже кретином был: завтрак-обед-ужин по распорядку, и все такое. Потом дошло, что обед надо заслужить. И не в том смысле, чтобы шуршать, как жучка за косточку. Нет! Надо свой кусок мяса у жизни вырвать, отбиться от таких же голодных, затащить в нору и там уже сожрать. В кайф, медленно и с чувством собственного достоинства.

— А разве все так не делают?

— Большинство, Володя, живут, как свиньи на ферме. Им жратву транспортёром под самый нос подают. Комбикорм у всех разный: кому суши с лангустами, кому обед корпоративный, кому китайскую вермишель в пачке, а принцип один: набивай утробу, пока самого на корм не пустили. — Он съел ещё одну виноградинку, сладко щурясь. — Вот ты, вроде, хищная натура. Но сам себя ещё боишься. Надо, Володя, посадить себя на жёсткую «диету хищника». Приучи себя к голоду во время операции и возьми за правило много и вкусно жрать после успешного завершения. Сначала будет трудно, кусок в горло не полезет. А потом обратишь внимание, что хочется работать, аж слюни текут и живот подводит. Рефлекс, значит, выработался: удачная охота — сытость. На операцию будешь идти, как лев на охоту. С подведённым брюхом, стальным взглядом и адреналином в крови. И хрен тогда тебя остановит.

Громов кисло усмехнулся.

— Крупнокалиберная пуля в холку — лучший тормоз.

Борис Михайлович с готовностью кивнул.

— Кто же спорит? Зато жизнь у льва такая интересная, а? Все лучше, чем у цепного пса.

Он хлопнул в ладоши. Почти мгновенно из-за ширмы выскочил официант в белом бурнусе, короткой жилетке и островерхой шапочке на голове. Официант был не из ряженных, как в большинстве экзотических ресторанов, где довелось бывать Громову, а натуральным арабом.

Борис Михайлович перебросился с ним несколькими фразами на арабском. Парень расплылся в белозубой улыбке, кивнул и исчез за ширмой.

— Бывали на Востоке? — воспользовался случаем Громов.

— Туристы «бывают», Володя. А я там жил. Разницу улавливаешь?

В его глазах Громов не уловил даже тени насторожённости. Казалось, Борис Михайлович утонув в патоке послеобеденной неги.

Он сунул в рот кубик лукума, придвинул подушку, оперся на неё локтём, с сонным выражением лица уставился на бронзовый бок кофейника.

А у Громова, наоборот, адреналин хлестнул в кровь так, что мышцы спины задрожали от напряжения. Момент для броска был самый подходящий.

Они сидели на невысоком топчане, положив под себя подушки, между ними был только огромный поднос с фруктами и сладостями.

«Пиалой — в рожу. Перекатиться, придавить, пальцами — в глаза. Ширму — нафиг. Первого, кто подвернётся, срубить и тащить впереди себя к выходу. Закрыться заложником, оценить обстановку… Дай бог, прорвусь».

Борис Михайлович, словно почувствовал тревогу, повисшую в воздухе, поднял на Громова сонный взгляд.

— Не дёргайся, Володя. Всем все пофигу, поверь мне. Хоть атомную бомбу взорви, это болото даже не чавкнет. Ну, разбомбил ты пост. Думаешь, это на кого-то впечатление произведёт? Не-а. Выкинут одного мудака на пенсию, нового на его место назначат. И все пойдёт своим чередом.

— Значит, я зря подставился?

— Подставишься, если впереди меня докладывать побежишь. — Борис Михайлович потянулся за чашечкой кофе.

— А кто такой Махди? — самым непринуждённым тоном спросил Громов.

Рука Бориса Михайловича даже не дрогнула. Он крепкими пальцами взялся за крохотную дужку чашечки.

— Имя тебе назвала Ира. — Борис Михайлович сделал глоток кофе. — Не помнишь дословно, что она сказала?

— Типа, Махди — это тот, кто отдаёт приказы.

— В принципе, верно, — кивнул Борис Михайлович. — М-да, Ирина… Как она тебе?

— В деталях и подробностях рассказать, или уже с видеозаписью ознакомились?

— Зря ты так. А впрочем, прав. Только малолетки своими подвигами хвастаются. А ты мужик. — Борис Михайлович сделал глоток кофе. — Как мужик мужику скажу: если хочешь сильным быть, держись за Ирину двумя руками. Потому что слабак рядом с ней долго не выживет. Она ими питается, как кошка мышками. Все бабе Бог дал, только мужика в пару никак не найдёт.

— Ха. Мне только брачных игр сейчас не хватает!

Борис Михайлович не обратил на его злую иронию никакого внимания. Сосредоточенно разглядывал рисунок кофейной гущи на стенка чашечки.

— В девяностом году убили мужа Ирины, — произнёс он. — Помнишь, тогда пошла волна заказных убийств? В кооперативный бизнес хлынул чиновный люд и сразу же попал под пресс братвы. На самом деле, пошёл процесс перекачки госсобственности в частный капитал. Посредники в таком деле — опасные свидетели. Ириного мужа застрелили в подъезде собственного дома. Из жены мидовского работника Ира превратилась во вдову с малолетним ребёнком на руках и свекровью с инсультом. Тесть к тому времени уже отлёживал последние дни в онкологическом отделении. После похорон мужа пришёл человек с мальчиками в спортивных костюмах, показал расписку мужа на серьёзную сумму и вежливо попросил освободить жилплощадь. Квартира на Молодёжной — тю-тю. Денег нету ни черта. Последний курс института. Было ей двадцать один.

— А связи мужа?

— Не будь наивным. Никто не захотел встревать в чужие проблемы, своих было навалом. Правда, связи в дипломатических кругах Иру и выручили. Она успела побывать с мужем в загранкомандировке и специфику знала. Кстати, в курсе, какая главная проблема у наших посольств за рубежом, особенно в шибко независимых странах? — Борис Михайлович не стал дожидаться ответа от Громова. — Трахать некого. С иностранками шашни крутить опасно, а в посольстве особо не разгуляешься. Спасают случайные потрахушки с солистками ансамблями песни и пляски и чужими секретутками из делегаций. Но они бывают редко, а зуд в яйцах от жаркого климата постоянный.

Он пальцем почерпнул гущу, слизнул, смакуя горечь, прикрыл глаза.

— Одна пожилая дама, жена посла на пенсии, пожалела Иру и предложила поработать «челноком». Конечно, не пуп рвать, по пять баулов с китайским барахлом на себе через границу перетаскивая. Работа простая и не хлопотная. Выехать в маленькую страну и пожить в ней недели две. Консульское обеспечение в стране пребывания гарантировало посольство. Все чисто и пристойно, как принято в дипломатических кругах. Иру селили в снятый посольством коттедж или гостиничный номер… Тебе в подробностях и с деталями?

Громов опустил глаза.

— Во-о-от… — Борис Михайлович слизнул кофейное крошево с губ. — Хакамада ещё, выступая по ЖЭКам, кудахтала, что как коммунистка и мать троих детей она требует экономической реформы, а Ирина уже имела свой международный бизнес. Через год власть в Москве поменялась. Но в российских посольских колониях все осталось, как было. Ира проработала «секс-челноком» ещё четыре года, посетив почти все страны «третьего мира». Мужики в постели болтливы. Ира знала то, что не знали в Министерстве внешнеэкономических связей. А деньги уже кое-какие были. Деньги и информация, что ещё надо, чтобы взять жизнь за горло? Кто считал её надувной куклой, жестоко ошибся. О, Ира — птица большого полёта!