Коробка в форме сердца - Кинг Джозеф Хиллстром "Хилл Джо" - Страница 20

– Ублюдок.

– Точно.

- Почему ты хотела умереть? Надеюсь, у тебя были серьезные причины.

– Потому что я занималась сексом с лучшим папиным другом. С тринадцати лет. Ему было за сорок, у него росла собственная дочь. О нас узнали. И его дочь узнала. Мы с ней дружили. Она сказала, что я сломала ей жизнь. Назвала меня шлюхой. – Джорджия держала бокал в левой руке и поворачивала его то одним боком, то другим, следя за игрой света на стекле. – Возражать ей было довольно трудно. Он дарил мне вещи, и я всегда брала их. Например, однажды он купил мне новый свитер и вложил в кармашек пятьдесят баксов. Сказал, чтобы я купила себе подходящие туфли. За это я позволяла ему трахать меня.

– Черт. Но это не повод умирать, – заметил Джуд. – Это повод убить того типа. Она засмеялась.

– Как его звали?

– Джордж Рюгер. Сейчас он продает подержанные автомобили в том самом городе. Глава местного комитета республиканцев.

– Когда снова буду в Джорджии, найду сукина сына и убью.

Она засмеялась снова.

– По крайней мере, как следует втопчу его задницу в землю, – заявил Джуд и сыграл первые такты из музыки к фильму «Грязные делишки».

Джорджия сняла с усилителя бокал, подняла его, чествуя Джуда, и отпила вина.

– Ты знаешь, что в тебе самое лучшее? – спросила она.

– Понятия не имею.

– Тебя ничто не смущает. То есть… я только что рассказала тебе все это, и ты не думаешь, что я… ну, не знаю. Испорченная. Безнадежно загубившая свою жизнь.

– Может, я так думаю, но мне наплевать.

– Тебе не наплевать, – возразила она и положила ладонь на его лодыжку. – И тебя ничто не шокирует.

Джуд промолчал. Он не сказал, что с самого первого взгляда, едва он увидел ее – в собачьем ошейнике, с губами, выкрашенными в белый цвет, как глазурь на торте, и всклокоченными волосами, – он почти догадался и о попытке самоубийства, и об отце, не обращавшем внимания на дочь, и о друге семьи, совратившем ее.

Джорджия спросила:

– А что случилось с тобой? Теперь твоя очередь. – Он высвободил ногу из ее пальцев.

– Что-то я не в настроении откровенничать. – Джуд бросил взгляд в окно. Ничто не напоминало о свете дня, кроме слабого, красновато-бронзового пятна за безлистными деревьями. Из стекла смотрело его полупрозрачное отражение – длинное лицо с впалыми щеками и косматой черной бородой, доходившей почти до груди. Призрак из пугающего видения.

После краткого молчания Джорджия снова заговорила:

– Расскажи мне о той женщине, что продала тебе привидение.

– Ее зовут Джессика Прайс. Она не просто продала мне привидение. Она хитростью заставила меня купить его.

– Понятно. А как она продала его? Через еВау?[21]

– Нет, через другой сайт, какой-то третьесортный клон. Выглядело все очень обыкновенно. Она подстроила все так, чтобы этот лот – костюм – выиграл именно я. – Джуд увидел по глазам Джорджии, что у нее созрел новый вопрос, и ответил прежде, чем она его задала: – Почему она это затеяла, я не знаю. Но мне кажется, что она не могла просто прислать костюм по почте. Я должен был согласиться вступить во владение им. В этом наверняка есть какой-то глубокий моральный смысл.

– Ага, – кивнула Джорджия. – Рекомендую тебе в дальнейшем пользоваться услугами только еВау. Там не обманут. – Она глотнула еще вина, облизнула губы, потом продолжала: – И все потому, что ее сестра покончила с собой? Почему она думает, что это из-за тебя? Может, ты написал что-то такое в одной из своих песен? Помнишь тот случай, когда один парень послушал Оззи Осборна и совершил самоубийство? Ты случайно никогда не пел, что самоубийство – это клево или что-то в этом роде?

– Нет. Как, впрочем, и Оззи.

– Тогда я не понимаю, почему она так зла на тебя. Вы были знакомы? С той умершей девушкой? Она писала тебе письма, была твоей фанаткой?

Он ответил:

– Она жила со мной некоторое время. Как ты.

– Как я? Ох.

– У меня для тебя большая новость, Джорджия. Я не был девственником, когда встретил тебя. – Его голос звучал сухо и отчужденно.

– И сколько она прожила с тобой?

– Не помню. Восемь или девять месяцев. В любом случае слишком долго.

Она обдумала его слова.

– Я живу с тобой как раз около девяти месяцев.

– Ну и что?

– Может, я тоже чересчур задержалась? Девять месяцев – это максимум? А потом пора искать свежую киску? Она была натуральной блондинкой, и ты решил, что неплохо бы завести брюнетку?

Он снял руки с гитары.

– Она была натуральной психопаткой, потому-то я и вышвырнул ее на улицу. И судя по всему, ей это не очень понравилось.

– Что значит «была психопаткой»?

– Это значит, что она была маниакально-депрессивна. В маниакальный период с ней было классно трахаться. А во время депрессии требовалось слишком много возни.

– То есть у нее были проблемы с психикой, а ты взял и выгнал ее?

– Я не подписывался держать ее за ручку до конца дней. И тебя нянчить я тоже не подписывался. Позволь мне сказать тебе кое-что, Джорджия. Если ты думаешь, что наша с тобой история закончится словами: «И жили они долго и счастливо», боюсь, ты перепутала сказки. – Еще не закончив, Джуд понял, что сумел обидеть ее и заставить уйти. Он неосознанно спровоцировал такой поворот разговора, теперь он понял это. В мозгу снова возникла мысль: если он ужалил ее достаточно сильно для того, чтобы побудить уйти – пусть ненадолго, всего лишь на ночь, на несколько часов, – это самое лучшее, что он сделал для нее.

– Как ее звали? Ту девушку, что убила себя?

Он чуть было не сказал «Анна», но вместо этого произнес:

– Флорида.

Джорджия быстро поднялась – так быстро, что покачнулась. Ему показалось даже, что она вот-вот упадет, и он мог бы протянуть руку и поддержать ее. Но он не сделал этого. Пусть ей будет больнее. Джорджия побледнела и неловко шагнула назад. Недоуменно и обиженно она смотрела на Джуда… и вдруг глаза ее блеснули, словно она наконец разглядела выражение его лица.

– Нет, – тихо выдохнула она. – Так легко ты от меня не избавишься. Можешь говорить все, что угодно. Я остаюсь, Джуд.

Она аккуратно поставила бокал, который до сих пор держала в руке, на край стола. Выходя из комнаты, она приостановилась в дверях, обернулась в сторону Джуда, но не смогла взглянуть ему в глаза.

– Я иду спать. Ты тоже приходи, – не попросила, а велела она.

Джуд открыл рот, но не нашел слов. Когда она вышла, он осторожно прислонил гитару к стене и встал. Пульс пустился вскачь, ноги ослабели; так проявлялось охватившее его чувство. Какое, он сразу не понял – настолько непривычным было для него чувство облегчения.

Джорджии не было. Это первое, что он осознал. Ее не было рядом с ним, а ночь еще не закончилась. Джуд выдохнул, и его дыхание повисло в спальне облаком белого пара. Он откинул простыню и встал с кровати, обхватив себя руками, чтобы справиться с ознобом.

То, что она бродит сейчас по дому, встревожило его. Спросонок голова была как ватная. В комнате стоял жуткий холод. Разумно предположить, что Джорджия отправилась проверить отопление, но Джуд знал, что это не так. Как и он, девушка спала плохо, ворочалась, бормотала во сне. Она могла проснуться и пойти смотреть телевизор, но и такое предположение Джуд быстро отмел.

Он чуть не выкрикнул ее имя, но потом передумал. А если она не ответит? Тогда его голос утонет в звенящей тишине. Нет. Никаких криков. Никакой спешки. Он чувствовал, что если бросится сейчас из спальни и начнет метаться по неосвещенному дому, зовя Джорджию, то непременно сорвется в панику. А еще его пугали темнота и тишина в спальне. Пугали настолько, что он боялся идти на поиски Джорджии. Боялся того, что ждет за дверью.

Эти смятенные размышления прервало какое-то урчание… звук мотора на холостом ходу. Джуд поднял глаза: потолок залила ледяная белизна – свет фар, идущий от подъездной дорожки. Вдалеке лаяли собаки.