Конструктор - Фиалковский Конрад - Страница 3

— Они передавали сигналы бедствия…

— Которых никто, кроме астероида, не принимал. А астероид молчал.

— Ну, а химик?

— Вот именно, что делал химик? Это мы должны узнать…— И спустя минуту Тор добавил: — И почему он погиб?

— Погиб?

— Я так думаю…

Теперь они шли вдоль коридора в глубь базы. Миновали броневые шлюзы, отгораживающие жилые помещения от систем Конструктора, и вошли внутрь. Коридор сузился и теперь напоминал скорее лесную тропинку, чем нормальный коридор космической базы. Стены уже не светились голубым люцитом, а искрились сложнейшей мозаикой крупных кристаллов, связанных паутиной прозрачных разноцветных проводничков. От кристаллов струился слабый, хаотично пульсировавший свет. Через каждые несколько метров уходили в сторону узкие тропинки, по которым человек не мог бы пройти.

— Проходы для ремонтных автоматов, — сказал Тор.

— Ну и громадина этот Конструктор. Тысячи метров коридоров…

— Да, он очень велик, — согласился Тор. — Но, с другой стороны, ты подумай, ведь в нем содержатся все человеческие знания о межпланетных полетах, вся астрономия, космонавигация, сведения об атмосферах планет.

— Кроме того, он самостоятельно принимает решения…

— И не только это. Он учится на ходу, стоит человеку лишь скорректировать его решение. И никогда не повторяет своих ошибок… Толковый автомат. Не смейся, но Сото говорил мне, что Конструктор не любит, когда изменяют его решения…

— Что значит — не любит? Он же не может этому противиться. В него вмонтирована система абсолютного повиновения.

— Да, но Сото говорил, что Конструктор стремится просто не допускать такого положения, когда человек изменял бы его решения. Именно по этому вопросу Сото консультировался в Институте подпредельных сетей.

— Любопытно.

— Сото тоже так говорил.

Они остановились.

— А вот и блоки памяти, — Тор наклонился над круглым отверстием люка. Оттуда, веяло холодом, и дыхание превращалось в пар.

— Там не слишком тепло…

— Что же поделаешь! Несмотря на тепловую изоляцию и климатизацию, все охлаждается.

— Спустимся?

— Да. Только вызовем автоматы.

— Ты думаешь, он может быть там?

— Химик?

— Да.

— Не знаю. Если бы он был кибернетиком, мы бы его наверняка там нашли. Ясно, что сигналов нет из-за какогото решения Конструктора. Оно должно быть записано в его памяти.

— Но он ведь химик…

— Вот именно. Мне кажется, он не сумел бы даже просмотреть содержание памяти такого автомата.

Спустя минуту подошли ремонтные автоматы: неболь шие, конусообразные, с десятками специализированных операционных отростков, выдвигающихся из конуса по приказу.

Тор и Марп пропустили автоматы вперед, и те один за другим спустились в глубь колодца. Неожиданно сзади заговорил внутренний динамик базы.

— Наконец-то вы прилетели. Входите. Я в лаборатории.

— Что… что это было? — прошептал Марп. — Он где-то там и зовет нас.

Тор не ответил.

— Пошли, Тор… он нас звал. Ты же слышал. Пошли. Чего ты ждешь?

— Мне кажется, — немного погодя ответил Тор, — ему очень нужно, чтобы мы вернулись.

— Он нас вызвал.

— Это не химик. Я думаю, Конструктор поручил входному автомату воспроизвести эти слова и передать их во внутренние сети базы, чтобы мы их тут услышали…

— Конструктор? Но зачем?

Он заметил, что после этих слив мы идем в лабораторию. Теперь он хочет, чтобы мы снова пошли туда…

— Но для чего?

— Он не хочет, чтобы мы добрались до блоков памяти, а задержать нас не может. Он почти ничего о нас не знает, кроме того, что после этих слов мы идем в лабораторию…

— Ты так думаешь?

— Да. Это самообучающийся автомат. Ты ведь рассказывал со слов Сото, что Конструктор старается не допускать определенных ситуаций. Пожалуйста! Вот тебе пример такого поведения…

— Что же мы будем делать?

— Идем… к его памяти… Конструктор может выкидывать любые штучки, но задержать нас он не в состоянии… В его псевдопсихику вмонтирована система абсолютного повиновения человеку.

Первым спустился Тор, за ним Марп. Несколько десятков шагов по заиндевевшему коридору — и вот они уже достигли центральных блоков памяти.

— Я начну с анализа ограничений, наложенных на проектируемые космолеты, — сказал Тор. — Это главная задача Конструктора, его основное дело; здесь-то и может крыться источник крупнейших конфликтов…

— Конфликтов?

— Да. В основе псевдопсихики автомата заложено стремление преодолеть все трудности, связанные с постройкой нового космолета…-говоря это, Тор одновременно с помощью автомата поднял броневую плиту. Под ней сверкнули тысячи небольших кристаллов, слипшихся в бесформенную глыбу. К этой глыбе эластичными щупальцами присосался маленький специализированный декодирующий автомат…

— Так, — немного погодя сказал Тор, — этого следовало ожидать. Основным ограничителем для Конструктора был инженер…

— Какой инженер?

— Я не знаю его имени. Конструктор определяет его как «человеческий фактор». Должно быть, тот инженер, что летел тогда с Сото…

— Ладно. Но почему он был ограничителем?

— Потому что не соглашался на бесчисленные варианты Конструктора. Наверно, часть его возражений была справедливой, а часть вытекала из приверженности к «привычным» конструкциям привычных двигателей… Взгляды Конструктора при решении технических трудностей в постройке космолетов, очевидно, были очень смелыми…

— Мы видели последний корабль, сделанный без участия инженера…

— Вот именно. Он ничем не походил на космолет… Все подобные решения инженер отвергал, а Конструктор вынужден был ему подчиняться.

— Но это же нормально. Из этого еще ничего не следует.

— Да, но Сото и инженер несколько раз улетали для консультации с Институтом подпредельных сетей.

— Улетали. Ну и что?

— А то, что в их отсутствие никто не мешал Конструктору в его деятельности. Инженера не было. Но не в этом дело. Суть в другом. Конструктор — обучающийся автомат, и он заметил, что каждому возвращению инженера предшествует предварительный радиовызов, получаемый базой. По этому вызову включался радиомаяк базы, если он до этого не работал. Теперь ты понимаешь? Конструктор просто-напросто пришел к выводу, что при включены маяка возвращается инженер, который ограничивает свободу его действий…

— И выключал маяк.

— Да, когда слышал вызов, переданный с прибывающего космолета, то выключал маяк базы. После нашего вызова он тоже выключил… Помнишь?

— Помню.

— Метод оказался действенным. Инженер не вернулся…

— Стало быть, он рассматривал инженера как объективную помеху в осуществлении проекта… как одну из технических трудностей, для преодоления которых отыскивал решения.

— Да.

— И не предполагал, что они погибнут…

— В его памяти не записано, что вылет в космос может угрожать человеческой жизни. Если бы он это знал, он никогда бы не прервал передачу сигнала, потому что это противоречит основным законам его псевдопсихики…

— А химик? Что случилось с химиком?

— Он ждал Сото и инженера, но те не прилетели. Тогда он передал входным автоматам слова, которые мы слышали, а сам начал опыт. Малый андроидальный автомат информировал его о сигналах космолета Сото…

— Хорошо, но что с ним случилось? Это так важно…

— Подожди. Когда автомат передал сведения о том, что сигналы ослабевают, химик понял: случилась авария.

Тогда он прервал опыт и, не выключая аппаратуры, побежал к приемному центру. Там он услышал затихающие призывы о помощи, идущие с космолета Сото…

— И что дальше?

— Химик совершил ошибку, из-за которой погибли все… Видимо, он решил, что ракета повреждена метеоритом, а космогационный автомат самостоятельно передает сигналы бедствия. Впрочем, это только предположения… Мы знаем, что он не стал вызывать космолет Сото по радио. Выбежал на космодром и стартовал на аварийном космолете, руководствуясь их сигналами…

— И когда астероид исчез с экранов его радаров, он оказался в таком же положении, как Сото и инженер…