Ледащий (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 39

— Гм! — царь задумался. — Этот Несвицкий не родственник вице-адмиралу, моему советнику?

— Неизвестно, государь.

— Николай Иванович взял отпуск и улетел в Царицыно. Сказал, что личные дела. Случайно не для встречи с этим волхвом?

— Не в курсе, — начальник СБИ пожал плечами.

— Не важно, — царь махнул рукой. — Это дело личное. Вернемся к нашим анархистам. Князю и его начальнику за пренебрежение дисциплиной объявить по выговору. А после — наградить. Начальник группы волхвов помогал двум этим разгильдяям?

— Обеспечил снаряжением и подвозил их к месту старта.

— Значит, орденом Владимира четвертой степени. Князя…

— Коллеги из республики просили предоставить им право награждения Касаткина-Ростовского, — поспешил начальник СБИ.

— И чем же?

— Орденом Георгия.

— У них он, вроде, высший?

— Так точно, государь!

— Значит, нам оставили Несвицкого. Он иностранец, поэтому не каждая награда здесь сгодится. Как вы оцениваете сведения, добытые волхвами?

— По самой высшей мере. За время моей службы в СБИ подобного успеха не случалось. Вскрыть разом агентуру потенциального противника!

— И накануне наступления, — добавил царь. — Эти разгильдяи уберегли империю от многих неприятностей, хотя случайно, что снижает ценность их заслуг. Иначе я бы подписал указ о награждении Несвицкого орденом Андрея Первозванного. А так — Георгий третьей степени. Несвицкий дворянин?

— Насколько мне известно, нет. Он рос в детдоме.

— Бастард из родовых… Тогда и титул графа.

— Титул?

— Понимаю, их давно не жаловали, — царь усмехнулся. — И привилегий титул не дает, за исключением одной. Граф империи, если он из иностранцев, автоматически приобретает право на подданство Варягии. Полагаю, нам не помешает матерый диверсант, умеющий планировать и проводить операции в тылу противника. Как думаете?

— Конечно, государь!

— Теперь об этих, — Александр Третий взял список со стола. — Всех задержать и заключить под стражу. Постарайтесь сделать так, чтобы никто не улизнул. Допросите жестко, но без специальных мер. Возможно, сеть куда обширнее, чем в списке славов. Важно получить весомые доказательства сотрудничества с вражеской разведкой. В информации от волхвов, как понимаю, их немного?

— Имена, должности и еще полученные от славов суммы денег.

— Какие славы? — царь поморщился. — Они всего прокладка между Германией и нашими предателями. Аресты проведите аккуратно, желательно без шума в прессе — объявлять этом всеуслышание рано. С главными редакторами газет поговорите. Пообещайте им сенсационный материал, но позже, пока пусть помолчат. Очень важно, чтобы подробности разоблачения немецкого подполья появились в нужное нам время.

— Понял, государь! — кивнул начальник СБИ.

— Удачи, Константин Сергеевич! Держите меня в курсе. Про представление на волхва не забудьте. Империя должна ценить своих героев!

«Не очень ты его и оценил, — подумал начальник СБИ, покинув кабинет царя. — Да эта операция войдет в учебники спецслужб! Так дерзко, выверенно и безупречно. Поверить не могу, что ее придумал и организовал мальчишка, а князь лишь ассистировал. Но это факт. К Несвицкому стоит присмотреться. Такой специалист нам бы пригодился…»

Дни после операции прошли спокойно. Николай занимался рутинными делами. Поставил на учет трофейный внедорожник, покатал на нем Марину и ее подруг, а после посидел с ними в ресторане вместе с князем и Акчуриным. Обмыли орден — его вручили князю в резиденции главнокомандующего по той процедуре, что и Николаю. Касаткин-Ростовской сиял и за столом косился на награду на своем мундире. Короче веселились. А с чего грустить? Противник получил пощечину и пребывал в прострации. Весть о пленении начальника разведки Славии разошлась по СМИ, вызвав замешательство в элите Борисфена. Если уж такого генерала похитили сепаратисты, что говорить о тех, кто без погон? Ведь их не охраняют, как президента и военных. А наговорили они много: публично называли отделившихся сепаратистов недочеловеками, радовались смерти их детей, призывали уничтожить всех жителей Царицыно без всякой жалости. До этого события чиновники не сомневались в своей безнаказанности. А тут забрезжила расплата… По Борисфену прокатилась череда отставок. Бросая хлебные места, за которые они так прежде рьяно дрались, чиновники бежали за границу. Разумеется, лишь те из них, кто успел наворовать достаточно для сладкой жизни…

Николай об этом не задумывался. Он решил свою проблему: доставил в город упыря, отдавшего приказ о его ликвидации. По приговору суда Яйценюка повесят, а другие призадумаются, потому что не хрен. Навоевавшись в прошлой жизни, Несвицкий не стремился окунуться в это и в Нововарягии. Нет, если обстоятельства так сложатся, он в стороне стоять не станет, но добровольно лезть под пули… К тому же ему нравилось спасать людей — пускай не лично, а опосредовано через раствор, но в прошлой жизни у него такой возможности не появилось. А в этой есть…

В один из этих дней ему внезапно позвонил Акчурин.

— Такое дело, Николай, — сказал смущенно в трубку. — С тобой желает встретиться один хороший человек.

— Кто?

— Несвицкий Николай Иванович. Вице-адмирал, советник императора и мой наставник. Помнишь, говорил тебе о нем? Интересовался, не родственник ли ты адмиралу? Он недавно приехал в Царицыно.

«С целью разобраться, — догадался Николай. — Что делать? Отказаться? Не красиво. Целый адмирал приехал, а я начну хвостом крутить…»

После первой встречи с волхвами Николай полез в ЭИС и выяснил, кого ему Акчурин прочил в родственники. Важная фигура! Князь, волхв, советник императора… Немолодой — ему за 70. Одинокий: потерял жену и сына. Сначала сын погиб, а следом и умерла жена — не пережила горя. Их сына звали Михаилом… Понятно, почему Несвицкий-старший заинтересовался юным волхвом. Но Николай ему не внук — просто так случилось: фамилия и отчество совпали. Придется объяснить…

— Когда и где? — спросил Несвицкий.

— Приезжай к нам в часть. В четырнадцать тебя устроит?

— Буду…

Акчурин ждал его на КПП. Провел в штаб корпуса, где остановился у обычной двери с цифрой «22» на крытом шпоном полотне.

— Вот что, Николай, — сказал перед тем, как постучать. — Наставник о тебе собрал все сведения. Расспросил меня и князя, побывал в полиции и в канцелярии правителя… Предупреждаю, врать ему не следует — поймет мгновенно. Это я к тому, что про детдом не надо — в него и я не верю. Говори, как есть на самом деле.

«Нифига себе! — подумал Николай. — Мне, что, признаться в попаданстве? И после угодить в дурдом? На цепь? Сумасшедший волхв опасен окружающим…» Придумать ничего он не успел: Акчурин постучался в дверь. Услышав: «Да», подвинулся, пустив вперед Несвицкого. Сам не зашел.

Переступив порог, Николай остановился и посмотрел на вставшего из-за стола однофамильца. Несмотря на годы, адмирал не выглядел развалиной. Высокий, худощавый, стройный. Одет в венно-морской мундир с золотыми галунами на рукавах. Седая голова…

— Здравия желаю, господин вице-адмирал! — поприветствовал его Несвицкий.

— Здравствуйте, Николай Михайлович, — ответил князь. — Присаживайтесь. Предлагаю без чинов — беседа частная.

Николай прошел и сел.

— Догадываетесь, почему вас пригласили? — поинтересовался адмирал.

— Полагаю, вы хотите выяснить, не родственник ли я вам, — ответил Николай.

— А вы что думаете на этот счет?

— Сомнительно, что мы в родстве.

— Отчего же сомневаетесь?

— Вы князь, а я простолюдин.

— Формально да, — князь кивнул. — Но это ничего не значит — жизнь сложная материя. Я покажу вам фотографии, — он выложил на стол два снимка и придвинул их к Несвицкому. — Взгляните! Вот это вы, а это я примерно в том же возрасте. Молоденький лейтенант после военного училища. Похожи?

— Что-то есть, — не стал спорить Николай, — но это может быть случайностью.

— Бывает, — князь опять кивнул, — но для того, чтоб это выяснить, я задам вам несколько вопросов. Прошу вас быть со мною откровенным. Обещаю, что все сказанное в этом кабинете, здесь же и останется. Слово адмирала.