Хронум Книга II (СИ) - Альхаг Арвин - Страница 48

Когда они встретились взглядами, в груди девушки сильно кольнуло, глаза на мгновение заволокло туманом. Начался процесс обмена эссенциями душ. Алина наблюдала за этим волшебным действом, замерев, в астральной проекции эмпата.

Частица ее души на глазах оторвалась от основы и полетела к Ахматову. Но, будто обдумав что-то, разделилась еще на две части. Одна половинка устремилась к нему, а другая улетела куда-то прочь, в распахнутую форточку.

«Куда ты⁈» — хотелось крикнуть ей вслед, но Алина не могла произнести и слова.

Волшебство закончилось, и от стыда Алина хотела бежать, но поборов сиюминутное желание, совершенно неуместное сейчас, взяла себя в руки, погасила вязь узора и вернулась в реальный мир. Робко, что было странно для нее, почти прошептала:

— Господин Ахматов, прекратите это желать.

— Что именно, любимая?

Кажется, я улыбался. Или нет. В этот момент я не контролировал себя, свои эмоции.

— Какая я вам⁈.. — мгновенно взорвалась она, но тут же погасила эмоции, терзаемая двойственностью ощущений.

Наручники разрываются и с характерным звуком падают на паркетную плитку. Руки тянутся к ней, опережая мысли. Девушка зажмуривает глаза. Кажется, она ждет нападения, но его, конечно же, не следует. Вместо этого я нежно обнимаю Сану, а в следующий миг прижимаюсь к ее губам.

Сана отвечает взаимностью лишь мгновение, но сразу же отстраняется, начинает колотить мою грудь своими маленькими кулачками, пытается вырваться, но как-то нехотя. В ее глазах читается полное непонимание происходящему. Она в смятении. Напряженно озирается по сторонам, останавливает взгляд на двери. До меня доходит смысл ее действий. Беру бледное лицо девушки в руки, притягиваю к себе, не обращая внимания на робкое сопротивление.

— Ты боишься меня⁈ Сана, это же я! Лев. Твой Лев! Прислушайся к сердцу. Что оно говорит тебе?

Сжав губы и не сводя с меня глаз, она тут же проваливается в свой мир, мне недоступный. Ее взгляд становится затуманенным, отсутствующим. Снова возвращается в реальность, но ничего не говорит. Глаза говорят за нее. Они полны удивления, неверия, и… страха. Но этот страх другой. Не за свою жизнь, не потому что я могу представлять опасность, а нечто иное. Она будто боится, что вскоре это может закончиться.

— Ты жива. Здесь. Со мной. И это главное! — говорю ей тихо, едва сдерживая ликование.

Но эта Сана не помнит меня. Я вижу это. Она другая. Что ровным счетом ничего для меня не значит.

Если злая сука, имя которой Судьба, есть, я готов целовать ее ноги. Только — сука она, самая настоящая! Скольких моих ребят угробила, чтобы организовать эту встречу! Слишком высока цена! Но будь у меня выбор, я повторил бы все в точности.

Наконец она подает голос:

— Я… Алина. Не Сана. Вы спутали меня с другой.

Немного отстранившись, оценивающе ее осматриваю. Ее милую мордашку, пепельные волосы и эти небесно-голубые глаза. Улыбнувшись, отрицательно качаю головой:

— Нет, не ошибся. Ты вернулась. И теперь мы будем вместе. Всегда.

Сана (или же Алина) съежилась в моих объятиях. Перестала сопротивляться, покорно примкнула головой к моей груди, затаив дыхание. Я зарылся в ее волосах. Полной грудью вдохнул родной мне запах, не оставивший мне толики сомнений.

— Где ты была?

— Я всегда была здесь…

Беспечная в эту минуту Залевская, впервые за сегодня решила отдохнуть и подкрепиться. И то, если бы не бабушка, насильно усадившая ее за стол, так бы Катя и провела день: зарывшись в своих бумагах (в бумагах Ахматова), ни на что не отвлекаясь (на завтра был запланирован переезд в Суходольское). Но и сейчас беспокойный хронум, находящийся у черта на куличиках, сумел доставить ей неприятность. Или приятность. Катя так до конца и не поняла, что случилось.

Прямо во время трапезы под сердцем больно кольнуло. И это не было связано со здоровьем одаренной. Мага крови этим не пронять. На ум пришло воспоминание. Нечто похожее она уже испытывала, когда они со Львом обменивались частичками душ. Следующий кусок пищи остался нетронутым. Катя тут же прервала обед и бросилась к подземелью Стивена.

— Стивен! Стивен! — кричала она на бегу, переживая за судьбу своего мужчины.

— Здесь я, хозяйка, — донеслось со спины, и Катя тут же прекратила бесполезный бег. — Я же под столом был, а ты меня кормила.

Катя чуть не хлопнула себя по лбу, понимая комичность ситуации и свою глупость. Но сейчас ей было не до этого.

— Малыш, беги к своему хозяину! С ним что-то случилось! Что-то очень плохое! Наверное…

Стивену не требовались пояснения. В ту же секунду он сорвался на бег, всецело доверяя словам хозяйки, и напитывая на ходу мышцы лап потусторонней энергией Ада.

Следующие минут десять она носилась по развалинам усадьбы в поисках Молоха, Астая или кого-нибудь ещё, способного помочь Льву, но не нашла. В конце концов, Катя бросила тщетные попытки и вернулась на свое рабочее место. Вот только ее сердце не находило покоя. Но в то же время и не «кричало» о беде. Это уже Катя накрутила себе.

Стараясь отвлечься от беспокойных мыслей, она с особым усердием принялась за работу и даже не заметила вошедшего лекаря Матвея.

— Фух, ты не представляешь, как я устал! — Матвей напоказ смахнул трудовую испарину со лба, — Лекари княжеского рода полные бездари! Только представь, там, где я лечил двоих, они вчетвером успевали справиться только с одним. Меняли друг друга, а потом вообще оставили меня одного. Но ничего, вояки жить будут. И даже послужат на благо рода.

— Какого рода? — нахмурилась Залевская, не понимая смысла брошенной фразы и, вообще, пропустив мимо ушей большую часть его речи.

— На благо рода Ахматовых, конечно же, — как само собой разумеющееся уточнил Матвей.

Катя отложила в сторону ноутбук, пристально посмотрела на новоявленного столичного щеголя в обтягивающих красных лосинах, который на глазах становился «голубком». Но Матвей ей даже нравился как человек, несмотря на все его причуды. К тому же, он оказался тем еще знатоком моды и начал помогать вечно занятой Кате с подбором нарядов.

Но слово «род» в его устах звучало неуместно. Лев не аристократ…

— Лев! — снова спохватилась она, вспомнив о скоротечном «недуге».

— Матвей, а-ну, просканируй меня! Что-то не так с чакрой!

Тут же она скинула верхнюю одежду, оставшись лишь в полупрозрачном кружевном белье (которое ей так же посоветовал Матвей).

— Хм, это было лишним…

— Не тяни время! Давай, сканируй!

Нарочито тяжело вздохнув, всем видом показывая, как он устал за сегодня, Матвей нехотя погрузился в тело Залевской. Катя напряженно следила за мимикой его лица, с надеждой на добрую весть о состоянии своего мужчины. Когда на лице Матвея расплылась улыбка, она облегченно выдохнула. Не мог Матвей радоваться ее несчастью, значит, оставалось второе…

— Роду Ахматовых точно быть, — с такими словами он открыл глаза, вызвав новую волну негодования у Кати.

— Ты у Ахматова понабрался этого⁈ Говори, что с чакрой!

— Да все с ней в порядке, с твоей чакрой. Увеличилась немного в размерах. Всего-то! Ребенок у вас будет! Пол пока не могу определить. Срок маленький.

— Что⁈ Как же так?.. — не могла она подобрать нужных слов, пребывая в шоковом состоянии от услышанного.

— Все, отдыхай, — похлопал он ее легонько по плечу и пошел в свой кабинет на минус первый этаж, — И ешь побольше витаминов, — крикнул ей со спины. — Меня ни для кого нет. Я спать.

Болсуновский бодрой походкой шел по коридорам «Крестов», довольный собой и своим внешним видом. Он лучился в предвкушении важного в своей жизни события: сегодня он сделает предложение Алине Томиловой, красавице–простолюдинке, за которой уже давно ухаживал. Аристократ ни на секунду не сомневался, что Алина с радостью примет шикарный букет из его рук, а также предложение руки и сердца.

Начищенные до зеркального блеска черные туфли браво чеканили по кафельной плитке. От его пышных рыжих усов пахло дорогим парфюмом, а их кончики задорно топорщились.