"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Булаев Вадим - Страница 185

А дальше началось совсем уж удивительное.

Что-то мумукнув на своём, Ванечка крепко схватил парня за рукав и целеустремлённо потащил к сработанной домовыми часовенке. Имелась такая в укромном месте, специально для него сделанная.

Не сбавляя хода, он ловко открыл дверцу и втянул Иванова внутрь, поставив изумлённого парня строго посредине крохотного помещения. Посмотрел на иконы, на горящую перед ними свечку, на Серёгу. Снова поводил руками. Потом улыбнулся.

Улыбнулся той самой, светлой, жизнерадостной улыбкой, от которой теплело на сердце — словно радостью окатил.

И подмигнул. Озорно, задорно, весело, по ребячьи, словно подбивал соседскую яблоню обнести ночью, пока хозяева спят.

— Ты чего, Вань? — обескураженно поинтересовался бывший инспектор.

Вместо ответа немой ткнул ему пальцем в правую ладонь, потом поднял вверх руку, а затем, шаловливо сощурившись, опустил её в интернациональном жесте «да и хрен с ним» или «забей».

И тут сами собой вспомнились когда-то слышанные слова Фрола Карповича о том, что блаженный в таких делах не ошибается и раз уж посоветовал на собственное увольнение забить, оставить его воспоминанием в безвозвратном прошлом — то так и нужно сделать. Для нервов спокойнее.

— Ванька... спасибо, — от чистого сердца бормотал Серёга, осознавая, как понемногу с души спадает камень.

***

— Зря ты так, Маша, — преувеличенно-постно поджав губы, заговорил парень. — Нет у меня депрессии, врут всё в этих твоих интернетах. У меня — паранойяльный синдром!!! — состроив зверскую рожу, замогильным голосом прохрипел Сергей, сделал страшные глаза и, пародируя киношного зомби, попытался понарошку схватить кицунэ за косу.

Легко уклонившись, девушка рассмеялась. Искренне, переливчато, будто в серебряный колокольчик звонила. Таким Иванов ей нравился куда больше, чем печальный, угрюмый и остервенело вперившийся в очередную книжку.

Быстренько доев суп, домовладелец, к вящей радости своей домовой, испросил чаю с пирогом. Съел кусочек, потребовал второй. Машка была на седьмом небе от счастья, даже слезу украдкой смахнула, буквально порхая по кухне с тарелками. Наконец-то удалось хоть что-то съедобное затолкать в этого непутёвого обалдуя! Не зря, значит, старалась...

Покончив с мойкой посуды и ещё раз напомнив Мурке о запрете лезть на стол, кицунэ неожиданно робко, как всегда происходило в случаях, когда ей приходилось лезть в Серёгины дела или сообщать страшную, по её мнению, новость, попросила:

— Выслушай меня, пожалуйста.

Несмелый тон несколько напряг бывшего инспектора, однако виду он не показал. Случись что-то по-настоящему серьёзное — домовая бы не затягивала, давно сказала. Значит, мысли с рассуждениями станет излагать. Послушаем...

— Конечно говори, — не стал возражать Сергей. — Мне интересно, и ты прекрасно знаешь, что я ценю твоё мнение.

От такой неприкрытой лести девушка покраснела, против воли вильнула своим прекрасным лисьим хвостом. Почувствовала от этого себя неуютно — слишком по щенячьи вышло, потупилась, снова вильнула хвостом — теперь уже от смущения. В сердцах топнула ножкой, разозлившись на такое неподобающее поведение пятой конечности, доставшейся в наследство от мамы — настоящей японской кицунэ, оставившей Машку ещё в младенчестве, и решительно уселась на табурет — так предательский хвост хотя бы не виден. Стол прикрывает.

— Я вот чего подумала, — осторожно начала она. — Помнишь, ты говорил, что тебе тренироваться надо для понимания своих возможностей?

Сергей кивнул.

— Да. Помню. Только пока не додумался, как и где. Сгустки запускать — глупо, потом Сила минимум неделю восполняется; у деревьев жизнь сосать — уже могу, научился. Но не буду. А больше я пока ничего и не придумал, чтобы и по силам, и по уму — как ни старался.

Домовая сделала умное лицо:

— Знаю. И ещё знаю, что ты эти... ауры видеть способен остался. Вот я и подумала — тебе для тренировок заколдованное место нужно.

— Чего? — переспросил Иванов, не до конца осознавая, что именно имела ввиду умненькая Машка.

— Место найти... плохое, — и, видя на лице своего любимого домохозяина по-прежнему полное непонимание, затараторила. — Сейчас объясню. Я, как девка деревенская, знаю, что самая распространённая тёмная ворожба — это проклятие. У нас все всех проклинали не по разу, особенно после посиделок. Неопасно — не ведьмы, чай. Но, если довольно сильно прокляли или ритуал какой исполнили — след должен оставаться? Верно?

Сергей прикинул:

— Ну, в принципе, да... Должно. Я своими глазами не видел, точнее не всматривался, но вполне допускаю. Дальше давай! — ему стало интересно.

Девушка согласно кивнула.

— Вот я и рассудила — а если тебе найти такое вот проклятое место и на нём потренироваться, вокруг походить, попробовать его и так, и этак... Не слишком опасное, а так... старое проклятие, почти безвредное. Его ведь совсем не жалко! Можно даже спалить, если захочется — хуже точно не будет!

У парня отвисла челюсть.

— Машуля, ты как до такого додумалась? — ошарашено пробормотал он.

Кицунэ улыбнулась:

— Ты книжки читаешь, а я фильмы смотрю, — и рассмеялась, глядя на вытянувшееся от удивления лицо Серёги. — Шучу я, шучу. Просто вспомнила твой рассказ про нехорошие места. Ну, те — в которых смертоубийство большое раньше было и что ты их чувствовать способен через э-ма-на-ци-и, — по складам выговорила она трудное слово. — Вот и подумала — туда идти, наверное, рановато, а проклятье, точнее место нехорошее — в самый раз. Должно получиться. У нас в деревне после ссор почти всегда сено проклинали и ворота, чтобы, значит, у коровы молока не было и брюхо постоянно болело. Так себе, если честно, получалось — почти никогда не работало. Наверное, потому, что без особого зла делалось, из вредности больше... Все друг другу, почитай, родня. В городе немного не так. Тут народ злее, злопамятнее, а значит, и всяких нехороших мест больше. Просто поискать надо. И ещё один аргумент имею, — домовая важно подняла вверх указательный пальчик. — Места — не люди. Если и напортачишь чего — жаловаться не побегут.

Иванов, долго молчал, обдумывая услышанное со всех сторон и с каждой секундой всё больше проникаясь идеей девушки, потом шлёпнул пятернёй по столу и с жаром заявил:

— Умная ты у меня, ещё и красавица! Завтра же начну! «Плохое» место — чем не тренажёр для начинающего колдуна. Не получится — что-нибудь другое придумаем! Главное — начать!

«А заодно и воздухом свежим подышишь, и делом хоть каким-нибудь займёшься» — подумала Маша, но вслух ничего не сказала.

Глава 2 Право на выбор. Часть вторая

Часы показывали уже первый час ночи, однако сон к Сергею не шёл — из головы никак не хотела уходить Машкина идея по поводу проклятий и «плохих» мест. Вертелась она и так, и этак, при обдумывании выталкивая на передний план целую массу самых разных вопросов, но от того не становясь менее привлекательной.

Принципиально Иванов ещё вечером окончательно и бесповоротно решил для себя, что обязательно стоит постараться реализовать придумку домовой. Замысел-то сам по себе весьма интересный... В конце концов — что он теряет? Ну не получится — ничего страшного, переживёт.

На одних книжных рассуждениях далеко не уедешь, это даже дураку понятно. А так хоть какая-то практика. Пробовать надо, пробовать... Только как? Ну, допустим, найдёт он подходящее местечко — и что дальше? Походить вокруг, посмотреть? Сгустком по нему приложить из научного интереса? Или рискнуть немножечко, дозированно, так сказать, Силу использовать? Ага, уже теплее... выработка контроля однозначно нужна. Без неё нельзя.

Представим, что получилось... Тогда какие должны быть результаты? Как их разглядеть? Вполне возможно, что и никак. В таком случае как разобраться, что получилось, а что нет? Эх, спросить бы у кого...