Принцип кентавра (СИ) - Соляная Ирина Владимировна - Страница 54

— Раны пахнут, — сказала она.

— Фрёкен, — укоризненно ответила ей вернувшаяся медицинская сестра, — этого просто не может быть. Мы обрабатываем всё очень тщательно. Швы наложены, раны чистые. Могу показать вам, перевязку мы делаем трижды в день.

Уилли смотрел на лицо Юджины-Лауры. Оно сплошь было покрыто синяками разного цвета, один глаз заплыл и не был виден. Он заметил, что под медицинской повязкой волосы сбрили. Девушка была сильно изуродована. Лилиан начала глухо всхлипывать.

— Уилли, её надо во что бы то ни стало перевезти в Антверпенскую больницу, — старуха умоляюще смотрела на Уилли. — сделай же что-нибудь.

В палату вошёл доктор Вебер. Уилли успел прочесть его фамилию на беджике халата. Доктор был молодым долговязым мужчина с аккуратной бородкой и яркими синими глазами. Он обратился к Лилиан и попросил всех пройти в его кабинет. Женщины повиновались чересчур быстро, а Уилли задержался. Он внимательно рассматривал оборудование, стоявшее в изголовье Юджины и справа. Несколько тонких проводков тянулись к телу девушки, а на мониторе фиксировался уровень кровяного давления и другие показатели.

— Лаура подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких, — сообщила медицинская сестра.

— Почему? — удивился Линдт.

— Доктор не знает, почему Лаура не дышит сама. Чтобы вам было понятно, механизм комы до конца не изучен, некоторые больные могут дышать сами, у некоторых судороги, у всех по — разному проявляется, — с запинкой пояснила медицинская сестра.

— Ей делали трепанацию черепа? — спросил Линдт, на что сестра кивнула и попросила выйти из палаты.

Линдт решительным шагом направился в кабинет доктора. Там уже был шум. Лилиан утверждала, что за её внучкой плохой уход, а доктор успокаивающими жестами пытался остановить надвигающуюся истерику. В итоге Лилиан снова разрыдалась, а Линдт попросил Миранду побыть с бабушкой в коридоре.

Из разговора с доктором Вебером Линдт понял, что ему ничего не известно о «подвигах» Лауры. Видимо, полиция не стала вводить его в курс дела. Линдт пригрозил Веберу судебными разбирательствами по поводу некачественно выполненного лечения и диагностики девушки. Молодой доктор держался спокойно, но было заметно, что он начал нервничать. О «Пивной Империи Майеров» слышал даже он, и неприятности ему были вовсе не нужны. Вебер рассказал, что Лауре зашили все раны на теле, сделали трепанацию черепа, откачав восемь миллилитров крови. Однако, он не гарантирует, что все сосуды перестали кровоточить, и что в черепной коробке не возникли новые гематомы. Лаура после операции не обследовалась. После того как она впала в кому, её подключили к аппарату искусственного дыхания и стали ожидать развития событий. По мнению Вебера, с такой травмой, как у неё, выживание — сложный процесс. Однако, даже в его практике бывали случаи, когда пациент приходил в себя и даже возвращался к более или менее активной жизни. Учитывая молодой возраст девушки и возможности современной платной медицины…Всё может быть хорошо.

То, что услышал Линдт, ему совсем не понравилось. Он вспомнил случай с актрисой Даной Шнайдер, которая разбилась на гоночном автомобиле, но уже через полгода после комы блистала в театре.

— Доктор Вебер, — я видел, что на мониторах показатели жизнедеятельности фрёкен Брегер в норме, — сказал с подозрением в голосе Уилли Линдт.

— Разумеется, герр Линдт, — заверил его доктор. — иначе и быть не может. Кровяное давление, ритм сердца и пульс мы поддерживаем специальными препаратами, которые вводятся внутривенно непрерывно. Аппарат искусственной вентиляции лёгких обеспечивает снабжение организма кислородом. Искусственное питание в виде растворов витаминов мы также вводим трансфузионно.

— То есть состояние стабильное?

— Стабильно тяжёлое состояние, с тенденцией к улучшению.

Уилли поблагодарил доктора и вышел к Лилиан и Миранде. Старуха практически успокоилась и сидела в глубоком раздумье. Когда заботливый Уилли предложил ей проехать в гостиницу, чтобы обсудить ситуацию, она не стала противиться.

Оставив дам отдыхать от событий тяжёлого утра, Уилли направился к ближайшему телефону — автомату и позвонил Юргену Баху. Через полчаса, ровно столько потребовалось Уилли, чтобы доехать до Рестена, они встретились в придорожном кафе.

Герр Линдт был крайне недоволен действиями подручного, о чём не преминул ему сообщить.

— Почему ты не выполнил задания, — еле сдерживая гнев спросил Линдт. — я передал тебе машину Якоба Майера, я дал тебе пистолет. Что ещё нужно было?

— Машину я утопил в Шельде, это слишком опасная улика. Пистолет при мне. Но вы слишком многого от меня требуете. — парировал ему Юрген Бах. — одно дело выстрелить в голову малышке, а другое дело прорваться через целый кордон полицейских в больницу. В Антверпене девка как сквозь землю провалилась, я её упустил. Констант мне сказал только, что она в Рамзау собирается.

— Что с Константом? — спросил Уилли.

— Он будет молчать, не такой уж дурак. Отсиживается где-то. Нас он не выдаст, слишком хорошо уплачено.

— Почему в Рамзау не справился быстро?

— Не успел. Надо было слежку организовать за Барбером.

— К чему это привело? Слежка за Барбером ничего не дала. К тому же ты нагло лжешь, — процедил сквозь зубы Линдт, — ты приехал в Рамзау за три дня до несчастного случая, и у тебя было время всё сделать тихо.

— Да, я нашёл домишко Соколовского. Но там было полно народу. Свен Свенсон со своей бабой, старый козёл Казарин. Только Юджины там не было.

— И где она была? — поинтересовался Линдт.

— Чёрт её знает. Я установил наблюдение за домом, Свен Свенсон со своей бабой съехал в отель, Казарин один остался, а через три дня приехала Юджина с Хью Барбером. Я же по улице с пистолетом не буду бегать?! Ну, пропустил я момент их приезда.

— Успокойся, успокойся и не кричи, — Линдт оглянулся. Их разговор никто не слышал.

— Я вернулся в гостиницу, взял снаряжение своё, поднялся на опорный пункт в доме напротив, а тут такое началось — беготня. Начался скандал, Юджина выскочила с Хью Барбером и села в машину, за ней поехал какой-то черноволосый хмырь с бабой. Я не успел выстрелить.

— Юджина лежит в больнице, она при смерти. Почему ты недоделал начатое дело? — спросил Линдт.

— Там постоянно вертятся из полиции, я осмотрелся.

— Он осмотрелся, — с горечью сказал Линдт, — я заплатил тебе кучу деньжищ не за то, чтобы ты осмотрелся, а за то, чтобы ты сделал работу.

— Знаете что, — Юрген придвинулся к Уилли, — заберите своё бабло, а я — пас. Одно дело устроить поджог втихую, а другое дело — с пистолетом по улице бегать на виду у тысячной толпы туристов.

— Успокойся, Юрген, я не хотел тебя обидеть, — Линдт пошёл на попятную. — Мне удалось узнать, что завтра утром приедет полиция из Антверпена, а в эту ночь палату будет охранять какой-то стажер. Всего — то дела — отключить Юджину от аппарата искусственной вентиляции лёгких, а потом через десять минут снова её подключить. Она окочурится, а никто и не поймет, с чего. Но в запасе только эта ночь.

— Идея хорошая, — встрепенулся Юрген. — только надо, чтобы и в палате никого не было.

— Об этом уже позаботились. — самодовольно ответил Уилли. — если всё пройдёт без сучка и задоринки, я тебе доплачу ещё половину суммы.

— Щедрый дар, — усмехнулся Юрген, потягивая кофе.

Глава 35. Последняя глава

Стажёру было невыразимо скучно. Под дверями в палату Юджины Майер он томился уже шесть часов. Сначала сидел, потом стоял, потом снова сидел. Потом подходил к окну, потом гулял по коридору. Совсем не к этому его готовили в полицейской академии. Он хотел участвовать в захвате преступников, перестрелках, освобождать заложников и искать улики. Ясмина Ленц не ставила его ни в грош. Она долго насмехалась над ним, и предлагала ему взять стопку кроссвордов с термосом и бутербродами, чтобы не заснуть от скуки. А ведь в это время в камере находился Виктор Шилов! И хотя этот посетитель требовал адвоката и консула и отказывался говорить по-немецки, кто знает, может, он и понимал насмешки. Вот такого подследственого бы допросить! А вдруг удалось бы расколоть крепкий орешек? Но нет — стой тут столбом, охраняй дверь… И ведь ни одной красивой или хотя бы симпатичной пациентки, и медсестры все старые и толстые.