"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 901

— Здравствуй, Петр Николаевич, как же рад я тебя видеть, — он даже за плечи меня секунду подержал. — Ты же сапер, так?

— Есть такое, — признался я.

— Ну все, услышали мои молитвы. Давай, не задерживайся. Быстренько поезжай, принимай семисот семидесятый отдельный саперный батальон. А то им со вчерашнего дня лейтенант командует, молодой пацан совсем. Федирко! — окликнул он проходящего мимо нас капитана. — Быстро подготовьте приказ на товарища полковника, обеспечьте провожатым. Бегом!

Да уж… Не то, чего мне хотелось. Желание было — с умным видом ходить по штабу, создавая имитацию бурной деятельности, пить чаёк генеральский, да рапортовать окружающую обстановку вышестоящим товарищам. Не отпуск, но близко к этому. А тут… Отдельный сапёрный… Умереть и не встать. Затычка во все дыры. Земля копай, переправа строй, траншея делай. И всё под обстрелом. А еще любимое — минные заграждения. Это вам не фугас на обочине прикопать, а потом в две смены возле него дрыхнуть, ожидая, когда доведется за свой край веревки дернуть. И даже не партизанское — проползти по голой полосе отчуждения и заложить взрывчатку, а потом рассчитать время горения мятого бикфордова шнура. Нет, это адище адовый. Всем плевать на противника и прочее. Давай, вот тут вот, отсюда и до горизонта, шириной километр, сооруди нам, чтобы мышь не проскользнула. Но оставь проходы для разведки, атаки, отступления, и парада. И подробненько нам карту изобрази. Сроку, как обычно, до вчерашнего вечера тебе.

Так что я не удивлен, что в этом батальоне всё начальство выкосило. Потому что там спрятаться негде. Особенно в такой обстановке. Что ж, вспомним молодость, тряхнем стариной.

От батальона осталось одно название. Списочного состава на неполных две роты. Из командования — два лейтенанта, два простых сержанта, и три старших. Всё. Легко раненых чуть не каждый пятый. И то потому что эвакуировали кого смогли. И задача у нас — минирование дороги, по которой немцы проскакивают. И организация завала у деревеньки Горы, чтобы не шастали по лесу все кому угодно. А впереди ремонт понтонной переправы через Неву. Мост то разбомбили! Запасов, как всегда — кот наплакал. Читали сказку, где Ивану-дураку говорят «пойди туда, не знаю куда»? Вот это про семьсот семидесятый батальон. Шанцевого инструмента, кстати, тоже кот наплакал.

Зато есть связь, аж с штабом армии. Мы же прямого подчинения, не просто так. И я воспользовался служебным положением. Мне нашли почти самого главного интенданта, и я просто пригрозил ему, что если к утру наши заявки не выполнят, то я натравлю на них всех Грачева. Вот кого снабженцы боялись. Особенно после случая, когда одного особо ретивого он подстрелил. Не до смерти, в трибунал было что сдать. Официально оформили как неосторожное обращение с оружием. Но истинный ход событий быстро стал известен всем заинтересованным лицам, обрастая подробностями. Вот теперь каждый думал, что в следующий раз Леонид Петрович может и не промахнуться. А начальство спишет на удар молнии, или внезапное наводнение. В конце концов, напишут, что военинтендант такой-то возглавил атаку и геройски погиб. Возможностей куча. И трибуналу поменьше работы, тоже экономия.

Пообещали «поискать резервы». А куда же вы денетесь?

А мы повечеряем — и попробуем отдохнуть. Потому что в следующий раз когда еще придется?

Это я вчера, когда приехал на ночь глядя, не все сюрпризы рассмотрел. Больше половины личного состава в саперном деле понимают чуть меньше, чем я в космических полетах. Кто скажет, что саперное дело нехитрое — бери побольше, бросай подальше, тот вообще ничего об этом не знает. Даже копать умение надо. И немалое. Можно взять спортсмена-штангиста с кулаками как моя голова, и поставить соревноваться с сапером, который года два отслужил. Я на того мордоворота и копейки не поставлю. Потому что он ляжет быстро и будет стонать из последних сил. А простой боец будет продолжать махать лопатой.

Поэтому пришлось делить хоть как-то, чтобы на каждую задачу поставить людей хоть с каким-то опытом.

И понеслось. Наш батальон, оказывается, самый нужный просто везде. Копать землянки и блиндажи, минировать и наоборот, делать переправы и взрывать мосты. И всё одновременно. А с пополнением тянут, не дают никого. Сволочи, что скажешь. Тянут одеяло на себя, артиллеристы-бездельники, танкисты-разгильдяи, и лентяи из пехтуры. Одни мы тут как рабы фигачим, пока другие прохлаждаются.

Постоянные обстрелы — это можно не упоминать даже. Потому что эта самая кишка шириной несколько километров будто застыла, чтоб ее. Ходили слухи, что Ворошилов почти поселился в штабе пятьдесят второй армии, но я там не бываю. Мне только задачи доводят.

Мы заканчивали минировать очередной участок. Всё бегом, а потому получалось тяп-ляп. Не было у нас никаких механизмов, чтобы за нас копали, и мины в борозду укладывали. А потом сверху еще разравнивали грунт и маскировали. Всё ручками.

Третий день нас кормили гороховым концентратом, сильно разбавленном водой. Привозили это варево два раза в день. Вот вчера вечером, кстати, не доставили — немецким снарядом разметало наши немудреные харчи по окрестностям. Легли спать голодными. Чем там кормились немцы — не знаю. В окружении с этим всегда беда. Да, что-то им перебрасывали самолетами, но это тоже… Самолеты сбивают. Да и наши не спят. Вот кого больше стало, так это авиаторов. И немцы уже не так вольготно себя в небе чувствуют.

Стало понятно, что за сегодня не закончим. Темнеет. Так что выпить чаю с сухарями, которые неизвестно где берет Дробязгин, и в люлю. Пока кто-нибудь не решит пострелять в нашу сторону.

Нет, сначала доклады, итоги дня, контроль записей в журнале боевых действий, план работ на завтра, проверка остатков, обход часовых, а потом, если время останется — можно и прикорнуть. На самом деле рассказывать дольше, чем делать. Как кто-то сказал, у хорошего руководителя работа поставлена так, что даже его длительное отсутствие ничего не изменит. А я в этом деле уже давно. И примерно знаю, что и кто должен делать. Вот и поделил между подчиненными — ты этим занимаешься, а ты этим. Не думают же они, что я за них свою работу делать буду?

Наконец наступил тот миг, когда я улегся на свою постель и закрыл глаза, натягивая шинельку до самого носа. Сегодня четверг, говорят, в ночь на пятницу как раз снятся вещие сны. Посмотрим, что мне покажут такого интересного.

Сколько я здесь, а Нина — жена покойная из прошлого — мне ни разу не снилась. Вот в лагере, когда сидел — часто, а тут как отрезало. И не потому, что закрутило меня с самого начала, и с Верой свело. Нет. Про свою жену я помню хорошо. Всё, до самой мелкой подробности. Где-то она сейчас под Кременчугом. Если в эвакуацию не попала. Не было у меня ни времени, ни желания искать ее там. Изменился ход событий, и теперь она вполне может быть, что и не вдова. Или к родне своей, в Ленинград двинула. Мы к ним не ездили. Не к кому. Все они тут полегли — мать, бабушка, младшая сестра. Место захоронения неизвестно.

После войны Нина ездила, искала. А потом бросила. Объяснила, что тяжело. Так что я в Ленинграде не бывал никогда. Адрес ее родных помню приблизительно — Лиговка, возле бань. Если буду там, попробую найти. Может, и удастся им помочь.

Это я потому вспомнил, что как раз сегодня Нина мне и приснилась. Такая, какой я ее запомнил, в голубом платье, платочек на голове повязан небрежно, чуть набок сбился. Как водится, сказать ей я ничего не мог, она только вела меня куда-то, говорила на незнакомом языке. А потом показала на девчонку, маленькую, с двумя косичками, которая качалась на привязанной к ветке старой автомобильной шине.

Досмотреть не удалось. Грубо и совершенно по-хамски в мой сон ворвался Ваня Дробязгин. Он тормошил меня за плечо, и рассказывал о каких-то перебежчиках.