"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 1197

— Эге. — Профессор крякнул. — Занятно, занятно… Знаете, Марк, я не готов ничего утверждать… Да что там утверждать — я не готов даже ничего предполагать прямо сейчас! Мне понадобится провести несколько дополнительных исследований, чтобы, возможно, я повторюсь — возможно! — прийти к каким-то выводам и как-то вам помочь. Не забывайте, что вы все еще остаетесь первым, уникальным случаем полной пересадки памяти всего лишь в два захода. Вполне вероятно, что побочные эффекты, о которых я рассказывал, как раз сейчас и начали проявляться в вашем мозге… Хотя обычно они имеют несколько другую симптоматику, но мозг человека это такая малоизученная штука, знаете ли…

— Я понял, профессор. — Я поспешил вклиниться в крошечную паузу, пока Громов набирал воздуха в легкие для продолжения лекции. — Мне надо явиться в клинику для обследования?

— Да, было бы отлично! Скажем, завтра… Ах да, вы же теперь студент Академии, а не свободный человек… Тогда давайте в ваш выходной день. Устроит? Прямо в любое время приходите, я весь день буду в клинике.

— Договорились. Тогда до воскресенья, — произнес я и нажал отбой.

Теперь главное, чтобы подобных вещей со мной до воскресенья больше не случалось.

И сказать, что я сегодня не выспался — это ничего не сказать, я ощущал себя разбитым, как если бы всю ночь провел в седле, то ли преследуя противника, то ли наоборот — уходя от него. Судя по ощущениям в мышцах, они, вместо того, чтобы расслабиться и отдыхать, как и положено любым порядочным мышцам в течение ночи, постоянно напрягались, причем вплоть до легких судорог.

И, если подобные ситуации будут происходит всю оставшуюся неделю, то до Громова, боюсь, добраться я не смогу — просто буду истощен. Уже не в магическом, но в самом прямом физическом смысле.

Но ничего, у меня есть пара идей, как этого можно избежать.

Я даже почти успел на завтрак и, хотя кусок в горло не лез, закинул в себя немного пирога с рыбой, и это помогло организму запуститься, так что к середине дня я был уже в порядке.

Ванесса, которой Нокс уже рассказал половину истории, выслушала от меня оставшуюся половину, покачала головой и наказала, чтобы я себя не запускал и «ни в коем случае не делал глупостей».

Будто я собирался.

Правда, и лечиться от этих воспоминаний я не планировал.

По большому счету, у меня под рукой на постоянной основе было идеальное лекарство вообще от всего что угодно — Ванесса. Конечно, сделать так, чтобы она захотела помочь мне с моей проблемой настолько, чтобы сработала ее магия, было бы непросто, но за неделю я бы точно подобрал правильную последовательность действий и избавился от кусков воспоминаний.

Вот только я не собирался от них избавляться.

То, что я видел, выглядело слишком важным, а главное — слишком тревожным, — для того, чтобы просто отбросить в сторону, как лист бумаги, изрисованный бессмысленными детскими каракулями.

Я был почти уверен, что за этими воспоминаниями настоящего Марка и подозрительными сценами из его жизни скрыта какая-то тайна, которая может если не перевернуть мир, то поставить многие неочевидные вещи по своим местам. Тут определенно нужно было разобраться и начинать именно с восстановления памяти.

Поэтому — однозначно Громов, а не Ванесса.

Всю неделю мысли сами собой возвращались к тому, что я видел лишь в обрывках сна: чёрная маска, разбитая красная машина, кровь, зал с колоннами…

Я сопоставлял картинки, пытался собрать их в единое целое или вспомнить, видел ли уже что-то подобное, но пока ничего не смог понять.

Кроме проблемы с воспоминаниями Марка, очередная учебная неделя отметилась первыми стрельбами из маноматов, и на сей раз это были уже не охолощенные полу-игрушки, а настоящее оружие, которое ради тренировки привезли в Академию и, судя по всему, после пострелушек должны были увезти обратно. С этим тут было строго.

Надо сказать, весь мой восторг насчет этого оружия после стрельб стал только сильнее. А там было чему порадоваться.

Маномат, практически не двигаясь в руках, посылал в сторону цели снаряд, который не был подвержен гравитации и летел строго по прямой, пока не попадал в какую-то цель.

Снаряд оружие создавало из самого простого по молекулярной структуре вещества, которое могло использоваться в этом качестве — из углерода. Но не обычного, а спрессованного до состояния искусственного алмаза.

Имея огромную крепость и немаленькую массу, порядка семи граммов, снаряды набирали огромную скорость — ни одному болту ни из одного, даже стационарного арбалета не снилась, — и пробивали всё, что встречали на своем пути. Практически как мой нож, только приближаться вплотную к противнику было не нужно.

Мне уже не терпелось обладать собственным маноматом, и чем дольше я с ним тренировался, тем сильнее этого хотелось.

Под руководством Нова мы постреляли из положения стоя, с колена и даже лежа.

Прицельные приспособления маномата не сильно отличались от арбалетных, поэтому я быстро с ними освоился. Техника стрельбы тоже была похожей — не двигайся в момент выстрела, и не жми со всей дури на спуск, а аккуратно и нежно тяни его на себя — и все будет отлично.

Пользуясь этими нехитрыми правилами я уже со второго выстрела начал укладывать пули в круг размером с подушечку большого пальца на двадцати метрах, и это я еще не особенно старался, чтобы опять не переборщить.

Но, как ни странно, нашелся кое-кто другой, кто переборщил, укладывая пули практически одна в одну.

И что странно, этим человеком оказался Нокс.

Растяпа и раздолбай, который до сих пор не мог взять в толк, что нельзя направлять оружие на людей, даже разряженное и даже случайно, с положения лежа натурально клал пулю в пулю так, что основа из броневой стали, на которой крепилась мишень, в конечном итоге оказалась продырявлена насквозь.

Выглядело это эпично и вызывало удивление.

Возможно, я бы тоже так смог, но для этого пришлось бы действительно постараться, в чем я все равно не видел смысла — моя кучность меня вполне устраивала.

Но парадокс в том, что, судя по удивленному лицу Нокса, когда он увидел свой результат, он и не старался-то вовсе. Просто делал то же самое, что делали все остальные, а выходило у него лучше многих на порядок.

Он ещё долго не мог поверить, что у него это получилось так легко, и после урока никак не мог успокоиться. Доставал всех с вопросом:

— Ты видел, а? Видел, что я вытворял?

Мне оставалось только за него порадоваться.

Проблему со сном, кстати, я тоже смог решить.

Просто перестал в течение дня тратить всю ману, как делал до этого, и немного оставлял на вечер. Перед сном использовал ее, сплетая несложную паутинку Ловца Снов и подвешивая над своей кроватью.

Заклинание, подобно Личной Защите, не позволяло моему мозгу отвлекаться на всё то, что могло помешать выспаться, включая и назойливые воспоминания. Оно меня выручало.

Я никогда не использовал это плетение раньше, поскольку оно точно так же отсекало и внешние раздражители, вроде звуков или света, и не позволяло моментально отреагировать на неожиданную опасность… Но сейчас, в Академии, мне никакой опасности и не должно было грозить. Так что я с облегчением осознал, что теперь смогу хоть как-то выспаться.

По крайней мере, между тем, чтобы стать невротиком с трясущимися руками и мешками под глазами, и тем, чтобы слегка снизить градус параноидальности, я выбрал второе. Такой выбор был более логичен.

И расчет оказался верен — до самых выходных меня больше не преследовали воспоминания Марка, ни в нарезанном, ни тем более в целом виде. Я отлично высыпался и на занятиях выкладывался на полную, легко повторяя новые (а для меня — старые) плетения и зарабатывая хорошие оценки и репутацию среди преподавателей.

А потом наступило воскресенье и мы снова отправились в город, и теперь уже мне самому пришлось просить Ванессу погулять, пока я буду занят своими марковскими делами.

Она сначала сделала вид, что надулась, но потом, видя, что я не верю, рассмеялась и лишь поцеловала меня в щеку, добавив: