Спаси моего сына (СИ) - Ковалевская Алиса - Страница 36

Я резко вскинул голову и всмотрелся в его лицо.

— Говорите. — Поднялся. Тот не спешил. — Говори! — гаркнул я. — В чём дело?!

— Пожалуйста, спокойнее.

— Спокойнее?! — я схватил его за ворот халата. Он напоминал старого лиса — глазки маленькие, сам рыжий и тощий. — Что ты хотел? Если твои врачи не вытащат мою жену, я камня на камне тут не оставлю. Ты денег хочешь?! Я тебе дам денег, но только когда моя жена выйдет из этой больницы и выйдет своими ногами! А пока скажи своим докторам, чтобы делали свою работу. Я могу быть очень щедрым, — оттолкнул его. — Но могу быть очень жестоким.

Врач одёрнул халат.

— Мы поняли друг друга? — спросил жёстко.

— Мы делаем всё от нас зависящее.

— Вот и делайте.

Развернулся и увидел идущего к нам Святослава. Он был мрачным, как никогда.

— При обыске у Королёва нашли несколько гранат, — сообщил он. — Возможно, он задумывал что-то ещё. Как Вика?

Я промолчал. Посмотрел на обшарпанную стену и сжал зубы.

— Я уже потерял одну женщину, — ответил Славе. — Тогда думал, что сдохну. Но нет. Я любил Настю, но Вика… Она — моя жизнь. Она мать моих детей.

— Мать ваших детей…

— Она — мать моих детей, — сказал, твёрдо глядя ему в глаза. — Она. Если ты знаешь, кому надо молиться, чтобы она жила, скажи мне. Если знаешь, кому надо заплатить — заплати. Что надо сделать, Слав? Покаяться? Я каюсь. Во всём, что сделал и не сделал. Что ещё?

— Я не знаю, Захар Николаевич.

— И я не знаю, — посмотрел на дверь операционной.

Вику увезли больше двух часов назад, и до сих пор я держался. Сперва говорил с ментами, потом как в тумане мерил шагами коридор. Телефон зазвонил, и я, достав его, увидел фотографию дочери.

— Да, малышка, — ответил, заткнув подальше желание рвать и метать.

— Папа… Мне мама только что приснилась, — её голос был пронизан слезами. — Пап…

— Что?

— Мне приснилось, что мама умерла.

Я стиснул зубы с такой силой, что заныли скулы. Голос дочери скальпелем вспорол страх.

— Папа, — всхлипнула она. — Мама же не умерла? Она просто болеет? Но… Но почему если она болеет, она не звонит?

— Позвонит, — только и смог сказать я. — Она обязательно позвонит тебе. И Игнату тоже.

— Когда?

— Скоро, малышка. Очень скоро.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Только сказал это, двери операционной распахнулись, и в коридор вышел хирург. Посмотрел на меня. Его лицо было безучастным, взгляд отстранённым и усталым. Я шагнул к нему.

— Что с моей женой? — спросил резко.

Он молчал.

— Что с моей женой?! — взревел я.

А в ушах был только голос Инги и её тихий плач.

Глава 22.2

Вика

Пить хотелось, как никогда в жизни. Я попробовала встать с постели, но не вышло, зато стал отчётливо слышен противный писк. И тут я вспомнила всё, что случилось. Начиная с разговора с акушеркой и заканчивая смотрящим в спину Захара дулом пистолета.

Сердце зашлось, писк стал невыносимым.

— Вика …

С усилием я разлепила глаза. Захар коснулся меня через одеяло и, поняв, что я смотрю на него, замолчал. Несколько секунд в палате был слышен только писк — ни звука больше.

— Паршиво выглядишь, — прошептала я.

Голос хрипел и царапал горло, губы едва шевелились. Захар криво усмехнулся. Смешок оборвался тут же, а глаза его странно заблестели. Он нашёл мою ладонь и крепко сжал. Смотрел на меня и сжимал пальцы, и я вспомнила то, что было после смотрящего ему в спину дула. Выстрелы, траву и солнце. И ещё его слова.

— Что с Юрой?

— Забудь о нём.

Веки опустились сами. Я вздохнула.

— Пить хочу.

Через несколько секунд моих губ коснулось что-то мокрое и мягкое. Захар смочил мне губы, и на этом всё. Я жадно слизала несколько капель, но это не помогло.

— Ты… — сглотнула. — Ты мне мстишь?

— За что?

— З-за всё.

Сказав это, я поняла, что сил не осталось. Ещё раз облизнула губы. Сама знала, что много пить после операции нельзя. Но было всё равно.

— Дай мне воды. Захар… Или я умру.

— Вряд ли. Теперь уже вряд ли.

Его голос звучал слишком надтреснуто, чтобы это можно было принять за сарказм. Я всё-таки заставила себя посмотреть на мужа. Он наливал воду в стакан. Сунул трубочку и поднёс мне.

Но я забыла про воду. Мы встретились глазами.

— Сколько? — спросила чуть слышно. — Прошло?

— Три дня.

Под его глазами залегли тени, щёки впали. Но и сейчас он был воплощением силы. Три дня… Я думала, что прошло несколько часов.

Захар помог мне взять трубочку, и я сделала несколько маленьких глотков. Пить было трудно. Только что казалось, что я залпом выпью весь стакан, а на деле едва могла глотать. Тяжело дыша, откинулась на подушку. От слабости лоб покрылся испариной, в ушах зашумело.

Мягкое прикосновение пальцев к виску, к щеке. Нагнувшись, Захар поцеловал меня в уголок рта.

— Где дети? — спросила шёпотом.

— Дома.

Я хотела обнять Ингу, услышать её голос. Ещё хотела сказать Захару, что они с дочерью — самые важные люди в моей жизни. Что то, что я пошла на поводу у Юры, было на эмоциях. Что на самом деле я не хотела.

Но я ничего не сказала — темнота затянула меня.

— Отдыхай, — Захар дотронулся до моего живота. — Ты меня сильно напугала, Вишенка. Знаешь… Я никогда ничего так не боялся. Не слышишь меня, да?

Я слышала, но вынырнуть из дрёмы уже не могла.

— Хорошо, что не слышишь, — вздохнул Захар. — Нет сильнее страха, Вика, чем страх потерять сердце. Я думал, что живу без него уже давно. Оказалось, что нет. Без него я жил три дня, и это были три дня ада. Но ты отдыхай. Не надо тебе это слышать.

* * *

Сутки тянулись невыносимо долго. Я приходила в себя на несколько минут, потом опять проваливалась в сон. Пару раз я видела врача, но Захара в палате не было. А потом не было врача, зато Захар спал в кресле, которого я почему-то до этого не замечала. Возможно, потому, что его там не было.

— Доброе утро, — сказала, открыв глаза.

Захар стоял у окна, его ладони лежали на подоконнике.

Он обернулся.

— Сегодня ты выглядишь лучше, — присмотревшись, я попробовала улыбнуться, но улыбки не вышло.

Встать тоже не получилось — попытка кончилась тем, что я со стоном повалилась на кушетку.

— Стой, — Захар подошёл и, нажав пару кнопок, приподнял изголовье.

Я придвинулась ближе к подушке. Резинка шапочки давила на лоб, и я стянула её. Кинула на постель.

— Не могу больше лежать, — сказала я, хотя слабость была всё ещё очень сильная.

— Сегодня я заберу тебя отсюда.

— Сегодня?

Я опёрлась на руку. Тело пронзило боль, локоть согнулся. Захар ринулся ко мне и придержал.

— Думай, что делаешь, — сказал тихо, но резко.

— Ты меня сегодня заберёшь? Захар? — я вглядывалась в его лицо, боясь, что ослышалась или неправильно поняла.

Мысль, что он, может быть, позволит мне увидеть Ингу, что я больше не буду слышать приборы, придала сил.

— Я хочу домой, — сказала, схватившись за его руку. На него как туча набежала. — Захар, домой. — Посмотрела прямо в глаза. В наш дом. К тебе, к детям. Розы и… — говорить стало трудно. Но не из-за раны и не от боли.

Слёзы подступили за мгновение. Я не собиралась плакать, но… Этого могло не быть — Захара рядом, надежды на будущее, на то, что я увижу Ингу. И даже этих казённых стен с прямоугольником окна, сквозь которое виднелся клочок неба.

— Захар, забери меня.

— Заберу, — он поднёс мою ладонь к губам.

Прижался губами к костяшкам пальцев и, закрыв глаза, глубоко вдохнул. Сжал кисть сильнее, с незнакомым мне отчаянием.

— Заберу, — повторил он.

Сунул руку в карман и надел мне на палец кольцо, а потом снова сжал кисть.

* * *

В аэропорту меня уже ждала бригада врачей. Как бы я ни хотела домой, стало вдруг страшно. А что, если что-то пойдёт не так?