"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 162

– Ну, мало ли у кого какие огоньки имеются. Всяко бывает. – начал тянуть время Володя. Сам же на дверь поглядывать начал. Завалит сразу караульщиков или нет? С виду то они не атланты и не геркулесы…

– Вот у меня и ребят – красные. У тебя сразу красный и синий. Не бывает такого. У Доктора нашего тоже синий был. У санитаров тоже синие. В деревню, когда выпускали на работу у детишек красные огоньки видел. Плохие люди с зелёными приезжали. Я у них эти огоньки погасил, а других то у них и не было. Так они сейчас третий день в изоляторе и находятся. Не едят, не пьют, как чурки с глазами лежат. Словно умерли. – познакомил Вову Агапит с происходящими текущими событиям.

Так, так. Вот об этом надо разузнать поподробней. Уточнить про плохих людей и особенно о гашении у них зелёных огоньков. Только хотел Володя задать свой вопрос, а Агапит его опередил.

– Что-то мы как-то не по-людски. Не покормили тебя даже с дороги. Есть, наверное, хочешь? Сокол, организуй гостю покушать. – начал руководить окружающими Агапит.

Глава 61 Трапеза

Вот она – несомненная польза и преимущество самообеспечения, натурального хозяйства. Продовольственные магазины не функционируют, а вам это абсолютно безразлично. Открыли вы свой подвальчик и достали из него и огурчиков солёненьких, и тушеночки собственного изготовления, компот в трёхлитровых банках у вас там ещё своего времени дожидается. Картошечка имеется, куда мы в России без картошечки, капуста и морковка заготовлена, грибы намаринованы, из лесной ягоды варенье сварено. Если же ещё и в хлеву корова или коза квартирует, подоил сию живность и попил молочка парного – опять же сплошная польза здоровью.

Как уже было сказано, психоинтернат подсобное хозяйство имел, поэтому в гастроном за батоном и маслом Сокол не побежал, а всё необходимое для раннего завтрака или позднего ужина было извлечено из закромов медицинской организации и вскоре на столе перед Володей и Агапитом появилось. Но, для того чтобы из кладовочки что-то достать, туда это что-то надо предварительно положить, а перед этим – вырастить, собрать, переработать… До седьмого пота и болей в пояснице трудиться надо чтобы на полках что-то появилось…

– Ну что, Владимир, может за знакомство и для аппетита немного примем? – Агапит с традиционным российским вопросом к Вове обратился. Он тут за хозяина, ему подобный вопрос и задавать положено.

– Возражений не имею. – последовал не менее привычный ответ. У нас, кто за знакомство выпить отказывается, в коллектив плохо вливается и под подозрение окружающих попадает. Не пьют за знакомство только весьма тяжело больные и не очень хорошие, это мягко сказано, людишки. Володя к хворым себя не относил и сволочью тоже не был. О варианте ответа он даже и не думал – на автомате ответил.

Разлил Агапит. Выпили. В пределах приличия закусили. Вторая вдогонку пошла. Тут большого промежутка быть не должно. За многие годы сложившееся правило нарушать не следует. Затем и по третьей пропустили. Вот после её уже и по-настоящему поесть можно, ну и поговорить.

– Агапит, можно ещё про огоньки спрошу? – прожевав жареную картошку Вова к вопросам перешёл.

– Почему нет, тайны здесь никакой не имеется. – доброжелательно отозвался спрашиваемый.

– Как ты их видишь и что они такое? – два вопроса в одну фразу уложил Володя.

– Начну по порядку. Жили мы в селе Сорали. Семья большая была, детей много. Все как могли родителям помогали. В других семьях так же было. Пошли раз девочки по ягоды. Моя младшая сестрёнка с ними. Прибегает вся в слезах – Глаша потерялась. Пошли искать кто свободен был. Искали долго, но никак девочка не находилась. Я весь расстроился – нравилась мне Глафира. Тут в голове у меня что-то видно произошло и у каждого человека огонёк я стал видеть. И у тех, кто рядом, и у тех, кто в двух-трёх верстах. Потом уж я это расстояние видения определил, а тогда просто огоньки заметил у тех, кто близко и на отдалении находился. Всё вокруг меня в этих огоньках стало, но вот один огонёк понимаю – Глашин. Сказать даже могу, где она находится. Мальцом ещё был, но отец мне поверил, когда сказал ему где Глафира находится. Давно это было, ещё до германской войны. – обстоятельно, не торопясь начал рассказ Агапит.

– С Гитлером? – проявил свои знания Вова.

– С Вильгельмом. – удивил его Агапит. Было чем. На моментально прикинутые Владимиром годы Агапит не выглядел. Ну ни как.

– Со временем эта способность у меня только усиливаться начала. По жизни это мне никак не помогало – стою бывало, огоньками любуюсь, а родителям на сенокосе или ещё что помогать надо. Спрашивать меня стали – что я временами замираю и как сам не свой становлюсь. Тут я по малолетству про огоньки и рассказал. Смеяться надо мной начали. Дурачком обзывать. Я ж не знал, что другие огоньки не видят, что меня за идиота считать будут… – замолк Агапит, задумался, а потом ещё выпить предложил.

Что не выпить под такую-то закуску да с хорошим человеком. Вова поддержал. Поели ещё картошки пока не остыла и рассказ продолжился.

– Доктора молодого в село к нам прислали. Всё ему не сиделось – приём закончит и начинает по избам ходить, больных выявлять. Про меня ему кто-то и рассказал, что есть мальчик умом скорбный и видится ему разное. Пришёл он как-то и к нам. Делать нечего, про свои огоньки ему я и рассказал. Вскоре меня в Казань в дурдом и отправили. – на этом месте Агапит надолго остановился, сидел ковырялся в сковороде, налил и выпил. Вове не предложил. Как забыл про него. Затем встрепенулся и продолжил.

– Сколько то лет в Казани и лечился, а потом в Вятку перевели. Уже при Хрущеве сюда попал. Тут и живу. Доктора меняются – всё меня вылечить у них не получается. Если нет болезни, то её и не вылечить. За эти годы научился огоньки по всей Земле видеть. Даже если и работаешь – коробочки там клеишь или картошку окучиваешь, голова то свободна. Ну, а ночь то и вся твоя. Воспаришь как птица над облаками и даже выше и смотришь на огоньки сверху. За морями и океанами их наблюдаешь. Мигают они красиво – одни гаснут, другие появляются. Красные у детей и вот у таких больных как у нас в интернате, а синие у взрослых. – продолжил говорить про удивительное Агапит. Володя даже ложку отложил и слушал его очень внимательно.

– Да, дела… – только и смог Владимир своё слово вставить, когда Агапит на секунду замолк.

– Сокол, чай неси. – распорядился Агапит. Когда чай появился на столе рассказ продолжился.

– Лет пять назад научился я с огоньками связь устанавливать, общаться. Но не со всеми. Только с такими же ненормальными, как и меня считают. Кто в больницах лечится, кто дома сидит. Как – сам не знаю. Есть там и наши, и из других царств-государств. Хоть и на других языках они говорят, но мысли то у всех одинаковые – ими и разговариваем. Красненький с красненьким говорим, синие нас не слышат и не понимают. Такие вот дела. – Агапит допил кружку чая и на Вову внимательно посмотрел. Как тот на его рассказ реагирует.

– Идите-ка вы парни отдыхать – и ты Вова, и ты Сергей. Поспите, а потом ещё поговорим. – хитровато подмигнул Агапит Володе. Вова чуть со стула не свалился. И Сергей?

Глава 62 Новые сведения

На поспать и отдохнуть Агапит разместил Володю в квартире Доктора. Именно так – Доктор, уважительно и с большой буквы часто в сельской местности за глаза своего врача называют. Как правило, он один и о ком говорят всем понятно. При личной встрече к нему конечно по имени-отчеству обращаются, а вот когда его рядом нет, обозначают данную личность как Доктор.

Жилище Доктора антикварной мебелью и импортной аудио-видео техникой не шибало по мозгам, но поражало обилием книг по специальности и картинами его пациентов. Почему Володя насчёт имеющейся на стенах живописи сделал такой вывод? Примитивная техника и сюжеты. Последние отражали видение окружающей действительности, отличающейся от стандарта в области психического здоровья личности. Сочетание цветов, форм, герои полотен были весьма необычны, а временами навеяны явно зрительными галлюцинациями и путешествиями сознания по иным мирам. Работы притягивали и отталкивали одновременно. В музеях и на выставках Вова раньше такого не встречал. Вроде и отдохнуть надо, а в голове мысль воробушком трепетала.