Перо фламинго - Орбенина Наталия - Страница 84

Впрочем, все эти рассуждения теперь были позабыты. Теперь Серафима Львовна готова была пасть в ноги и Северову, и вообще кому угодно, лишь бы он спас её мальчика. Пусть лечит своими несуразными лекарствами. Но только спаси! Спаси!

Но Северов исчез. Он покинул гостеприимный дом Соболевых и отправился сначала в Петербург, а там в Одессу. Но оттуда приходил ответ, что господин Северов еще не соизволил прибыть. И уже когда состояние больного стало совершенно отчаянным, потерянный лекарь вдруг откликнулся. Соболев, получив ответную телеграмму, заперся у себя и трясущимися руками писал, писал, а потом, превозмогая свою немощь, доковылял до экипажа и приказал вести себя на почту, где самолично и подал телеграмму. Серафима Львовна и Зоя понапрасну убеждали профессора, что недопустимо ему так измываться над собой, что телеграмму может подать кто угодно из семьи. Но Соболев оставался непреклонен. В величайшем возбуждении и нервозности он ожидал ответа. А когда тот был получен, порвал конверт, пробежал текст глазами, издал жалобный вой и швырнул телеграмму в печь – в доме было сыро, с утра топили. После чего заперся в кабинете и уже более не выходил оттуда.

Петя таял на глазах. Измученный организм обессилел и перестал бороться. Жар спал, наступила пора холодного смертельного озноба и испарины. Серафима Львовна обреченно смотрела на сына, поправляя то простыни, то подушки. Зоя требовала топить печи, приносила то питье, то кушанье. Она звала любимого мужа, но он уже не слышал её. Последний его взор оказался обращенным к матери. Большие карие глаза вдруг загорелись. Он приподнялся, протянул руку. Серафима Львовна вся устремилась к нему, и он, упав в её объятия, испустил дух. Несчастная мать какое-то мгновение держала своего мальчика на руках, а потом, не выпуская бездыханное тело, повалилась на мятые простыни.