Перо фламинго - Орбенина Наталия - Страница 77

Соболев кивнул и потянул на себя часть пледа.

– Вы уже подозреваете кого-то, у вас есть версия?

– Увы, пока мне нечего вам сказать. Следствие только в самом начале пути. Однако я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы соблаговолили ответить на несколько моих вопросов.

– Извольте.

– Из бесед с членами вашей семьи я понял, что мне необходимо увидеться еще с одним человеком, неким господином Северовым. Однако я не нахожу его среди живущих в доме, и как я уже узнавал у вашей прислуги, нет его теперь и на вашей даче, где он проживал постоянно в последнее время. Вы не подскажете мне, где его искать?

– Да, действительно, господин Северов жил у нас некоторое время. После женитьбы Пети в квартире стало совсем тесно, и я предложил ему перебраться на дачу. Там ему привольно с его занятиями. Да и дом под присмотром круглый год, удобно, знаете ли. К тому же я старался помочь Северову вернуться в медицину или, на худой конец, сделаться аптекарем. С его-то знаниями! Но он был категорически против. Странный, знаете ли, человек, со своими представлениями о чести и достоинстве личности. Хотя на первый взгляд и не подумаешь, глядя на него. Оборванец и оборванец, коих на Руси пруд пруди. А тут еще из Египта его привез! Но я ему благодарен. Он нашел в пустыне мою жену и господина Аристова, когда мы уже в мыслях их похоронили. Выходил их обоих, поставил на ноги, вернул к жизни. Я же вырвал его из той дикости, в которую он себя добровольно погрузил, вывез из Египта, справил ему документы. Словом, я предоставил ему возможность вернуться к жизни респектабельного и образованного человека, коим он несомненно когда-то являлся. Но бредовые романтические идеи совершенно преобразовали его внутренний мир и поглотили полностью. Мне ничего не оставалось, как попытаться предложить ему найти место, которое устраивало его нынешнюю сущность, его неуемное желание перемен и приключений. И такое место не сразу, но нашлось. Он отправился на юг России. Одно пароходное общество наняло его корабельным доктором. Так что он снова в путешествии, и в то же время при своем деле.

– А что это, если позволите спросить, за общество? – осведомился Сердюков.

– Простите, но я не помню, – слабо улыбнулся профессор. – После перенесенных потрясений моя память меня подводит. Не помню я названия, и адреса у меня нет. Да и к чему мне? Мы расстались окончательно. Уплыл, и бог с ним!

– Да, да, разумеется, – покивал головой следователь, слегка удивленный таким приступом беспамятства человека, который часами читал лекции по древней истории студентам, не заглядывая в записи.

– Господин профессор, я принужден еще просить вас об одной любезности. Можно взглянуть на вашу дачу, ведь именно там заболел Петр Викентьевич?

– Я распоряжусь, вас проводят, – глухо ответил Соболев. – Я сам, как вы понимаете, не в состоянии сопровождать вас.

– Не извольте беспокоиться, разве что записочку тамошней прислуге, чтоб впустили. Я и без сопровождения обойдусь, чай не в пустыне.

Сердюков мысленно крякнул. Эка, брякнул неудачно, неловко вышло. Он вовсе не хотел обидеть профессора. Ах, как некрасиво, неделикатно, не стоило так говорить!

Викентий Илларионович поднял голову и посмотрел на собеседника долгим тяжелым взглядом. Что, мол, возьмешь, с этих бестактных полицейских!

Сердюков, наконец, покинул квартиру профессора. Что ж, может быть, преступник – загадочный Северов? Неизвестная столичным медицинским светилам болезнь, стремительное исчезновение, странные порошки и мази. И разве сам Соболев не чувствует подозрительности своего постояльца, странности и сомнительности событий?

Уже выходя из парадной, полицейский невзначай спросил швейцара:

– Запамятовал я, барин здешний, профессор Соболев, что на третьем этаже живет, сказал мне, да я забыл, письмо он отправлял не так давно, то ли в Одессу, то ли в Ростов?

– В Одессу, Одессу, ваше высокоблагородие.

– Точно помнишь?

– Как можно-с! Сам на почту носил! Тут недалеко, за вторым переулочком и направо.

– И адрес помнишь? – хитро сощурился Сердюков.