"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Далин Максим Андреевич - Страница 157

– Такой проект, действительно, существовал, но и Трофимов, и Фаздев, о которых пишут в газете, мне не знакомы. Я в те годы был препаратором на кафедре в САГУ, если бы это было что-то стоящее, то об этом было бы известно в университете. Требуется поднять архивы.

– Поднимайте. И подскажите, как найти Лабораторию Фотоактивных Супрамолекулярных Систем, ЛФСМС, эвакуированную в Ташкент в октябре 1941 года из Москвы.

– Алексея Сладкова?

– Можно и Сладкова, я не в курсе, кто сейчас там работает.

– А могу я поинтересоваться: зачем он требуется? Они, в основном, растениями занимаются, это они так свои листочки и цветочки обозвали. Они, в основном, рассматривают воздействие света на сохранность продовольственных товаров. Их институт работает на Наркомат Продовольствия.

Петр несколько секунд раздумывал: стоит или не стоит посвящать малознакомого человека в стоящие задачи.

– Сергей Сергеевич, меня совершенно не интересует проблема сохранности продуктов питания. Меня интересует фотоэффект, еще более точно, возможность прямой генерации электрического тока с помощью фотоэффекта. Это примерно та ситуация, о которой говорится в статье. Александр Сладков в 39-м году исследовал диацетилены. Еще в прошлом веке один из немецких ученых высказал предположение, что графит и алмаз – не единственные аллотропные соединения углерода, что может существовать еще одна SP-форма: С≡С, он ее назвал полиином, но синтезировать его не сумел. Сладков разобрал ошибку фон Байера, и указал, что такая форма должна существовать и существует в некоторых видах графита, но выглядит она не так, как предсказывал Нобелевский лауреат. Это – карбин, имеющий формулу (—С≡С – С≡)n, при которой образуются довольно длинные нити, которые должны резко менять сопротивление при облучении их светом. Меня интересуют вот эти нити, так как, с их помощью, можно создать фотоэлемент нового типа, генерирующий электродвижущую силу.

Прилетев сюда, я надеялся найти всех трех человек: как двух создателей «солнечного дома», так и товарища Сладкова, с его карбином.

– Я довольно много занимался фотоэлементами, и, даже, внедрил несколько своих изобретений на эту тему здесь в Узбекистане, но, позвольте, Петр Васильевич, кпд такого «генератора» будет очень низким. Порядка 5–6%. Обычный генератор имеет КПД – 80–85 %.

– Это без учета кпд двигателя, Сергей Сергеевич, кпд которых не превышает 20–40 %. Из этого КПД необходимо дополнительно отнять 15–20 % потерь самого генератора. Вся система имеет очень невысокий КПД, сравнимый с фотоэффектом. Но, речь идет о существенном повышении КПД прямого преобразования: не 5–6%, а 24–36 %.

– Я позволю себе усомниться в таких цифрах.

– Вы занимались вакуумными фотоэлементами. Что вы скажете о таком приборе? – И Петр достал из портфеля упакованный транзистор и его паспорт со снятыми характеристиками. – Это полупроводниковый триод. Есть и более интересные приборы, на основе которых мы хотим сделать такую «электростанцию». И нам теперь не требуются высокие напряжения, поэтому нам будет достаточно тех напряжений, которые могут дать небольшие и легкие фотоэлектрические генераторы.

– Но им же требуется свет!?

– Там, куда мы их пошлем, света в избытке.

– Мне предлагают перевестись в Москву, в Университет, и я бы хотел поучаствовать в этих исследованиях, товарищ Председатель комитета.

– Переберетесь – черкните вот на этот «ящик». А сейчас, поднимите, пожалуйста, архив, требуется посмотреть, что реально сделали Трофимов и Фаздев, чтобы решить вопрос о дальнейшем их поиске.

Чуть позже на трамвае вернулся в гостиницу Касаточкин, и не один, с ним приехал какой-то демобилизованный солдат в пыльной гимнастерке и грязных сапогах, один вид которых и пыльные следы на натертом паркете, заставили Петра вскипеть!

– А ну, марш отсюда! Перед входом лежат щетки и вакса. Найдите швабру и привести все в порядок!

Солдатик вылетел из номера, а Владимир Иванович зашелся в беззвучном смехе:

– Это – Сладков, он – не военнослужащий!

– Какая разница? Порядок для всех один! А вы? – обратился он ко второму человеку в довоенном потертом костюме.

– Доктор Коршак, Василий Владимирович, директор лаборатории высокомолекулярных соединений Академии Наук СССР. Товарищ Сладков работает у меня.

– А почему он в таком виде?

– Мы сейчас на хозрасчете, открытых тем нет, платить нечем, а у Леши – туберкулез, ему питаться нужно. Вот и подрабатывает на съемках, какой-то фильм снимают.

– Возраста он – призывного, на демобилизованного похож.

– А он и есть демобилизованный, по здоровью. До фронта не доехал, контузило, а в госпитале туберкулез подхватил.

Сладков был 22-го года рождения и с «пятном на биографии», сын врага народа.

– Ладно, пока он там сапоги и ковры чистит, вернемся к «нашим баранам».

В этой лаборатории был создан лавсан, аналог дакрона, сделанного американцами еще перед войной. Это я знал точно. Коршак позже стал академиком. Но в данный момент весь его вид показывал, что он – «на мели», внутренне опустошен и придавлен каким-то горем. Руки выдавали, они у него подрагивали. Он нервничал, тем более, что разговор начался не слишком удачно. Он надеялся на новый хоздоговор, а «заказчик» оказался с гонором. Поэтому он постоянно пытался пригладить «ежик» волос на голове. Ярко выраженных национальных черт у него не было: что-то южнорусское, где сам черт не разберется в корнях. Впоследствии говорил, что он – из запорожских казаков. Это – вряд ли, хотя черт его знает! Были там и татары, и евреи, и поляки. Мама – русская, а папа… Не важно!

– Сколько у вас людей?

– Двадцать… двадцать восемь осталось, вот только с оборудованием большие проблемы, только то, что привезли с собой. За время эвакуации новых поставок не было, только били.

– Понятно. Все только химики? Тема больше физико-химическая.

– С физхимией люди у меня знакомы.

– Это – хорошо. Так, чтобы не углубляться, есть проект аппарата, который требуется обеспечить бортовым питанием в 5,7 вольта, суммарной мощностью примерно 15–20 киловатт. Требуются легкие аккумуляторы большой емкости и большой плотности заряда, выдерживающие большое количество циклов зарядов-разрядов, и зарядное устройство для этой батареи, использующее в качестве источника питания солнечный свет. Других источников энергии рядом не будет.

– Ничего себе задачка! А почему именно к нам обратились?

– Все это должно быть очень легким. В аппарате каждый грамм на учете. Без новых материалов не обойтись. А вы у нас специализируетесь именно на новых материалах.

– Разрешите, товарищ генерал! – у приоткрытой двери стоял Алексей Сладков, со шваброй в руках и начищенных до блеска сапогах, с дырявыми кирзовыми голенищами.

– Да-да! Входите! – Тот вошел и несколькими движениями затер следы на паркете.

– Швабру оставьте в тамбуре и проходите. Вот сюда!

Они познакомились.

– Я читал вашу курсовую, Алексей, и меня заинтересовал этот материал. Нам он нужен для того, чтобы создать вот такое устройство. – И на столе появилась схема туннельного фотоэлектрического преобразователя и сам прибор. – Это устройство уже испытано, показало КПД 15.1 процента. На медной подложке создается тонкий слой полупроводника р-типа, выше n-типа, или наоборот, выше находится полупрозрачный металлический проводник, выполняющий функции сетки или электрода. Между полупроводниками находится запирающий слой.

Петр щелкнул зажимами авометра на выходах элемента и показал, что он работает и выдает 1,24 – 1,4 вольта напряжения.

– Нас не устраивает сразу несколько параметров: резкое снижение мощности светового потока при прохождении верхней решетки. Стоимость материалов этой самой решетки, это золото или серебро. Большой удельный вес всех материалов, без каких-либо исключений. Невысокая стойкость к повреждениям и хрупкость всей конструкции. Здесь, в основном, использована медь и ее соединения плюс те элементы, о которых я уже говорил. Требуются другие материалы: легче и дешевле. И, каким-то образом, надо организовать охлаждение всей системы, в очень специфических условиях. В этом отношении мы рассчитываем на быстрейшее получение карбина, так как этот материал должен быть полупроводником, к тому же гибким. Кроме того, нити из углерода интересуют меня как материал для корпусов обтекателей. Поэтому мы объединим вас троих и добавим в ваш триумвират чистого физика Васильева, который кое-что понимает в самом фотоэффекте. Сразу по возвращению в Москву, я подниму вопрос о вашей реэвакуации отсюда. Пока в Химки, а по готовности зданий в Калининграде, переедите туда. Вопросы?