Телохранитель поневоле (СИ) - Серебрянская Виктория - Страница 48

Супруг… Дико-то как! Мы с Диллоном заключили брачное соглашение еще три года назад. В день гибели сенатора Герцоу. Но по-настоящему стали мужем и женой чуть больше тринадцати месяцев назад. Диллон оказался куда честнее и благороднее, чем я о нем думала в начале знакомства. Заключив со мной брак на бумаге, он не стал требовать его фактического осуществления, и жили мы в разных комнатах.

Поначалу я опасалась отца Диллона. Что тот станет вмешиваться и требовать внуков. Но старший Фейтерре отнесся ко мне так, словно я была его дочерью, а не невесткой. Защищал от вспышек дурного характера Диллона, много рассказывал о своем сыне и даже пытался учить. К нашему обоюдному огорчению, талантов в области программирования у меня не было. В противовес экономике. С финансами я очень быстро научилась управляться, и уже через полгода после смерти отца сама контролировала все доставшиеся по наследству активы. Кроме акций месторождения элизия. Их, по совету Диллона, после совершеннолетия я передала в управление правительству Кахелии. Так было безопаснее всего в первую очередь для меня. Многоступенчатое управление минимизировало риски для собственника.

Привыкать к новой жизни оказалось невероятно сложно. Я дичилась, опасалась мужчин Фейтерре. Все осложнялось тем, что первое время я вообще жила практически на осадном положении, прячась от ищеек синдиката. И весь мой круг общения оказался ограничен Диллоном, его отцом и Чадом, моим бывшим телохранителем. Впрочем, последнего я видела очень редко. Оправившись от полученного на встрече с Диллоном ранения в самом начале моего знакомства с младшим Фейтерре, Чад устроился в службу безопасности Кахелии простым полевым агентом. И порой неделями пропадал где-то на заданиях. Так что я вынужденно общалась лишь с отцом и сыном.

Постепенно моя жизнь наладилась, вошла в какое-то подобие привычной колеи. Я очень быстро взяла на себя заботу о доме и нуждах его обитателей, хоть и краснела, и злилась от ехидных шпилек Диллона по поводу того, что поведение наседки, привитое мне отцом, не вытравить теперь уже ничем. Но постепенно злые шуточки смягчились. А мужчины Фейтерре оценили уют и приучились собираться по вечерам в небольшой угловой гостиной, чтобы пообщаться друг с другом, и со мной, поделиться, как прошел день, какие проблемы возникли, и как их можно решить. С каждым прошедшим днем, с каждым подобным вечером я чувствовала себя все раскованнее в обществе Диллона и смелей. Уже не отмалчивалась на ехидные шпильки и злые шуточки, и не обижалась, а сама била в ответ тем же оружием. И однажды, чуть больше года назад, одна и таких пикировок закончилась для нас в постели Диллона.

С Диллоном я получила первый опыт. И когда поутру развеялся ночной угар, а также легкий шок от нового развития событий, мы оба неожиданно осознали, что зря потеряли два года. Оказалось, что в постели мы совпадаем идеально: Диллон любит властвовать и верховодить, а я – с удовольствием подчиняюсь.

В ту неделю моя жизнь сделала очень крутой вираж. И не только потому, что мой брак, наконец, осуществился физически, но и потому, что люди Диллона нашли в одной из лечебниц на периферии Кахелии женщину, подозрительно похожую на Лейлу Звездную. Женщина была безумна, как и все обитатели лечебницы. И ничего не могла о себе рассказать. А сопроводительные документы куда-то волшебным образом исчезли. Самым простым способом подтвердить или опровергнуть наши подозрения был тест ДНК. Это было намного проще, чем тратить прорву времени, пытаясь выяснить, кто такая незнакомка и что с ней произошло. И я огласилась. А когда получила результаты, то испытала двойной шок. Женщина действительно оказалась Лейлой Звездной, моей мамой, непонятно как выжившей в страшной катастрофе, которую вся Вселенная сочла ее могилой. Вторым шоком оказалось то, что сенатор Герцоу не был моим биологическим родителем. Диллон предположил, что мама вышла за него замуж, уже будучи беременной. Так что моим настоящим отцом вполне мог стать ее погибший жених и продюсер по совместительству. Теперь это, увы, уже никак было не проверить. Разве что люди Диллона смогут раскопать, откуда он был родом, и кто его семья.

Первое, что я увидела, покинув ванную комнату, как называли санблок в доме Фейтерре, это полные тревоги и страха за меня серые глаза:

– Милена, – Диллон не признавал сокращения имен, предпочитая, чтобы и к нему обращались полным именем, так как сокращали его, как правило, асоциальные элементы, с которыми ему приходилось сотрудничать по работе, – я уже договорился, тебя ждут в клинике на осмотр. К демонам обед! Поехали прямо сейчас! Отец поест и сам, не маленький. Я не сдохну, если пообедаю позже. А если это отравление и упустить время введения антидота…

Диллон недоговорил. Но я и так все поняла. И согласно кивнула. Хотя и предполагала, что это никакое не отравление. Так и вышло.

Лицо Диллона во время лекции доктора на тему того, к чему приводит незащищенный секс, нужно было видеть. А я жмурилась на ярком солнышке, как кошка от удовольствия, и думала о том, как же в итоге все у меня хорошо сложилось, пусть поначалу и казалось злом то, что сейчас обернулось для меня счастьем. Да, иногда меня посещают мысли о том, что отец своим воспитанием безвозвратно исковеркал мою психику и я даю себе зарок изучить все, до чего только дотянусь, касательно психологии. А потом попытаться изменить себя, измениться. Но увы. Эти мысли проходят так же быстро, как и посещают меня. И я понимаю, что слишком слабая духом, чтобы менять что-то глобально. Но ведь это же и неплохо? Пусть в семье сильным будет кто-то один.