Телохранитель поневоле (СИ) - Серебрянская Виктория - Страница 31

– Во-о-он отсюда! Тебя сюда никто не звал! – Дворецкого будто с места сдуло. Только оглушительно щелкнула в наступившей тишине закрывшаяся за дроидом дверь. Тяжело дыша, так что воздух из него вырывался со свистом, отец повернулся ко мне: – Милена, забирай свою порцию и иди к себе в комнату! И до завтра даже носа оттуда не высовывай! Ты меня поняла?

Меня будто парализовало. Такого отца я не знала совсем. От него в буквальном смысле слова исходили волны ледяной, едва сдерживаемой ярости. Он бывал разным. Но никогда раньше не отсылал меня в свою комнату, будто я маленький набедокуривший ребенок, которого нужно наказать. Было ощущение, что пока я отсутствовала дома, в тело моего папы подселили кого-то чужого. Страшного и опасного монстра.

– Милена? – нетерпеливо позвал отец.

– Не кричи на девочку, – неожиданно вступился за меня лин Монтриалли.

Вот уж от кого не ожидала заступничества совсем! Хотя в данный момент я ему была благодарна. Его неожиданное вмешательство позволило мне собраться с духом.

– Извини, пап, я испугалась. – Я отодвинула от себя тарелку. – Я уже поела, но, если позволишь, я возьму с собой наверх десерт?

Отец мотнул головой. Будто отчего-то отмахивался. Или ему что-то мешало. И процедил сквозь зубы делано-любезным тоном:

– Конечно, дочка, забирай. Нам с твоим женихом сейчас точно будет не до сладкого.

Лин Монтриалли собственноручно пододвинул ко мне блюдо с десертом. Он улыбался. Но заглянув ему в глаза, потянувшись за столовыми приборами, я увидела в них стынущий страх. Неужели мужчин настолько напугало то, что я побывала в руках у Диллона? Что в этом такого ужасного? И зачем я только это вообще сказала! Лучше бы прикинулась дурочкой и сказала, что ничего не видела и не знаю!

Неловко ухватив блюдо с десертом, чистую тарелку и ложку, я направилась на выход из столовой. Подслушивать и подглядывать не было и в мыслях, я была не настолько смелой. Все, чего я хотела сейчас, это поскорее оказаться в тиши и безопасности стен своей комнаты. Но уже почти закрыв за собою дверь, нечаянно услышала свирепый, но приглушенный рык отца:

– Как он узнал?!!

Добравшись до своей комнаты, я чинно отложила немаленькую порцию десерта на отдельную тарелку, присела на подоконник и… задумалась над происходящим. Нет, я честно положила в рот несколько ложек вкуснейшего сливочного десерта. Но проглотила их, не пережевывая и не задерживая во рту. Будто это было лекарство, а не лакомство. Если честно, вообще не чувствуя вкуса. А ведь этот десерт был моим самым любимым с детства! И вот теперь, имея в своем единоличном распоряжении целое блюдо, рассчитанное минимум на четверых едоков, я совсем не обращала внимания на сладость, занятая своими невеселыми мыслями.

Поведение отца… беспокоило. Конечно, существовала вероятность, что я раньше просто не обращала внимания на его странности. Но то, что и отца, и жениха напугало известие о личности похитителя – бесспорно. В конце концов, я не выдержала, отставила тарелку с десертом, спрыгнула с подоконника и пошла доставать свой заветный планшет. Я не знала, есть ли наблюдение в моей комнате, но даже если и есть, то вряд ли отец сейчас будет за мной подсматривать. Или, если посмотрит, то вряд ли его насторожит, что я на ночь глядя роюсь в галанете. Его никогда не интересовало, что я там делаю. Хотя когда я еще училась в лицее, он пару раз проверял историю запросов. Но увидев там библиотечные сайты, магазины и художественные галереи, папа успокоился и больше не пытался контролировать меня в галанете. И вот теперь я собиралась искать компромат на отца. Пора было разобраться с тем, кто он на самом деле, чем занимается и правдивы ли слова Диллона о нем и о моем женихе…

***

Планшет я отложила далеко за полночь. Глаза просто горели, будто засыпанные песком. И от долгого сидения в галанете, и от слез. За окном давно стемнело, где-то часа два назад отбыл домой лин Монтриалли, да и шаги отца я уже слышала в коридоре. То есть, папа тоже уже пошел отдыхать. А я, набирая запрос за запросом, никак не могла остановиться. Прочитанное убивало. Я никогда не считала своего отца ангелом или святым, но то, что было написано на новостных сайтах, не оставляло даже надежды на честное и доброе имя. Почти в каждой статье маячило грозное «передел власти и сфер влияния». И главным зачинщиком указывался… лин Монтриалли. Репортеры захлеб расписывали моего жениха беспринципным чудовищем, не гнушающимся расчищать себе путь наверх любыми, даже самыми грязными методами. Доказательств не было ни у кого. Но лина Монтриалли обвиняли даже в смерти моей матери. Мол, это он сделал заказ на беззащитную женщину. Вопрос мотивов оставался открытым.

Я не помнила свою маму. Она исчезла из моей жизни, когда мне было всего три года. В памяти стерлись любые воспоминания, даже если они там и были. Но у меня хранились несколько фоторамок, с которых застенчиво улыбалась худенькая темноволосая и голубоглазая девушка в неизменно летящих, развевающихся по ветру одеждах. Когда мне было плохо или тоскливо, я вынимала фоторамки, любовалась ей и даже разговаривала, жалуясь на одиночество и беспомощность. Но даже имени ее не помнила. И не могла точно сказать, почему именно эту женщину я считаю своей матерью.

Вот и сегодня тоже, начитавшись гадостей про отца и жениха, недоумевая на себя, почему раньше не интересовалась подобным, а жила, будто в шорах, я вытащила фоторамки. Полюбовалась на них, погладила изменчивое голографическое изображение пальцем. Как всегда в таких случаях, изображение дрогнуло от прикосновения. И мне вдруг показалось, что мама подмигнула мне. На душе почему-то стало легче. И я, снова спрятав фоторамки в ящик прикроватного столика, отправилась спать. Теперь я знаю, что мой отец способен на бесчестные поступки и любит грязные игры. И пусть некоторым изданиям, судя по желтому индексу, особо доверять не стоит, дыма без огня не бывает. Ну а мой жених… Нужно все хорошенько обдумать и снова поговорить с отцом. Чего бы мне это ни стоило, замуж за эту жирную жабу с перспективой в очередной раз сделать его вдовцом я не пойду.

Утро оказалось пасмурным во всех отношениях. У климатологов явно что-то сломалось, и ко мне в окно заглядывало мрачное, набухшее влагой небо, делая все вокруг угрюмым, полным неясной угрозы. Я не выспалась, и собственное лицо в ярко освещенном подсветкой зеркале казалось мне помятым. Не спасло положение даже десятиминутное умывание ледяной водой и косметика. Я даже начала опасаться, что отец заинтересуется моим потрепанным видом и задаст вопрос, даже придумала пару подходящих вариантов ответов. Но когда папа появился на пороге столовой, где я накрывала нам завтрак, они вылетели у меня из головы: отец выглядел так, будто всю ночь разгружал почтовый звездолет вручную.

У меня выпала из рук ложка, которую я как раз собиралась положить возле отцовской тарелки и опасно задела ее по краю, когда я увидела стоящего на пороге отца. Помятое лицо и мутные глаза только сильнее бросались в глаза на фоне идеальной прически и тщательно отутюженного костюма. А когда отец сел за стол и развернул салфетку, стало понятно, что в наш дом пришла какая-то беда: у отца мелко и противно дрожали пальцы. Такого раньше я за ним не наблюдала никогда. Да и то, что он промолчал, не сделал мне замечание за мою косорукость, тоже говорило о многом.

Завтрак прошел в полном молчании. Ну как прошел. Привычное мне с детства яйцо и бутерброды с сыром и ветчиной, которые я уже давно сразу же клала отцу на тарелку, чтобы он не отвлекался на выбор еды, так и остались сегодня не тронутыми. Папа медленно выцедил чашку кофе, пустыми глазами глядя куда-то в пространство. Казалось, он ничего не видит и не замечает вокруг. Но когда я доела свою порцию каши из асаи, папа со стуком отставил чашку в сторону, шумно вздохнул и, поставив локти на стол, чего он никогда себе не позволял раньше, переплел пальцы домиком. Я насторожилась. И не зря.

– Милена, – отец почему-то не смотрел на меня, и это было странно, не характерно для него, любящего все контролировать, – я сейчас переведу тебе на счет некоторую сумму. Оправляйся по магазинам. Купи себе платье, туфли, белье. В общем, то, что сочтешь нужным для свадебной церемонии. – Из моих ослабевших пальцев выпала салфетка, которой я как раз вытирала губы после еды. В смысле, для свадьбы?! Но ведь она должна состояться лишь через год?! Или… Оказалось или: – Через три дня ты станешь линой Монтриалли. И да, запишись на прием к врачу. Желательно попасть к нему до церемонии. Игерон согласен взять тебя прямо сейчас. Но хочет убедиться, что ты не можешь оказаться беременной от этого щенка Фейтерре…