"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Жеребьёв Владислав - Страница 552

— Описание преступника составила, уровень способностей определила. Больше магии нет, ритуалы не проводили, — скомкано закончила рассказ.

Начальник кивнул и, сделав крюк, вернулся к Карательной инспекции, остановившись у фасада, выходившего на набережную: не желал, чтобы сотрудники видели, пусть считают, будто уехал домой. Поэтому и машину столь демонстративно у входа поставил.

Колесики в голове пришли в движение, сердце на миг обдало холодком. Повеяло опасностью.

— Хассаби, — сама не знаю, зачем предложила, — если нужно, только скажите. Могу справки по убийце навести. Маги проходят обязательное ежегодное освидетельствование, он попадется.

— Не нужно, — улыбнулся Лотеску и на мгновение коснулся моей руки. — Ничего серьезного, обычное любопытство.

Покачала головой и отказалась выходить из огнемобиля, хотя начальник активно намекал взглядом: пора.

— Ладно, — судя по тону, хассаби делал большое одолжение, — подвезу до дома. Мэру купите открытку. Подпишите и положите на поднос в вестибюле, — Лотеску ловко ушел от ответа, лишь укрепив подозрения. — Форма одежды вечерняя, то есть платье в пол, без разрезов. Да вы в курсе, бывали уже.

Угу, целый один раз!

— О проулке забыть?

— Соскучились по былым временам? — усмехнулся начальник.

За разговорами мы проделали половину пути до моего многоквартирного дома. Еще минута — водил Лотеску быстро, — и окажусь у подъезда. Пешком тот же путь преодолевала за полчаса.

Кивнула. Сомневаюсь, будто кто-то променяет вечный адреналин в крови на кофеварку.

— Может быть, может быть… — туманно пообещал хассаби и затормозил. — Доброго вечера, Магдалена. Наставничество снимаю.

Стальной огнемобиль затерялся в духоте июльского вечера, оставив острое чувство, что меня использовали для подковерных интриг.

4

Щелкнула зеркальцем, подправляя макияж. Извозчик терпеливо ждал, пока закончу. С другой стороны, раз плачу, могу хоть час торчать в паромобиле.

На день рождения мэра приехала одна, спутников не нашлось. Пробовала уговорить Алину, но она то ли испугалась, то ли не простила Лотеску. А, может, и вовсе мы уже из разных миров. Пусть я не стала частью элиты, но в силу должности и отношения начальника шапочно познакомилась с верхушкой Нэвиля. Лучше всего знала судей, частенько заглядывала в кабинеты, справлялась о делах. Кое-кто даже предлагал кофе. Догадываюсь, из-за Лотеску, чтобы помягче донесла неприятные новости. Так или иначе, подкатила к светящемуся огнями концертному залу в гордом одиночестве.

Платье покупать не стала, явилась в алом, в котором блистала в прошлом году. Зато туфли и украшения обновила, чтобы соответствовать публике. Жемчуг подходит к любому наряду, неустаревающая классика. Безусловно, у аристократок в ушах целое состояние, но лучше скромное благородное украшение, чем бижутерия.

Подправив макияж, глубоко вздохнула и распахнула дверцу. У ног заплясали голограммы в виде звезд. Казалось, будто идешь сквозь созвездия, которые бриллиантовой пылью осыпаются на оголенные руки. Мэр праздновал с размахом, завтра о событии напишут все нэвильские газеты.

Краем глаза заметила парочку репортеров. Они дежурили у высоких стеклянных дверей и снимали гостей. Один пытался прорваться внутрь, но охрана не пускала — отсутствовало разрешение. Праздник нужно освещать правильно, не сомневаюсь, помощники мэра тщательно просмотрят текст и изобразительные карточки перед публикацией.

Придав лицу выражение легкой надменности, ступила на алую дорожку, кожей ощущая чужое внимание. Оно пугало, но я шла так, словно каждый день давала интервью.

Громадину на полторы тысячи мест сняли ради дня рождения одного человека. По слухам, на сцене выступят примы и ведущие артисты театров. Интересно, Розалинда окажется за столиком или на сцене? Еще обещали магические иллюзии, концерт столичного любимца публики, чей голос сводил с ума юных дев, и грандиозный фейерверк.

Вздрогнула, когда рядом издала короткий высокий звук вспышка изображателя, и протянула приглашение охране.

М-да, похоже, я одна без спутника и на извозчике. Остальные подкатывали на огнемобилях, шли, вцепившись в локоть спутника так, словно желали показать: мужчина занят до гробовой доски.

Охранник кивнул и вернул приглашение. Удостоверение личности не потребовалось, хотя, на всякий случай, положила его в сумочку — еще одну обновку.

Швейцар с легким поклоном распахнул двери, и я погрузилась в мир роскоши.

Шампанского? Пожалуй, нужно чем-то занять руки.

Цедя любимый «Эсканьол», приятным холодком растекавшийся по желудку, неспешно гуляла по залам, осматриваясь.

В фойе устроили буфет. Желающие могли подкрепиться за фуршетными столами, между которыми сновали официанты. Большой концертный зал переделали под ресторан, чтобы, сидя на уютных диванах, гости могли насладиться общением и развлекательной программой. В малом зале гремел оркестр, кружились пары. Настоящая ярмарка тщеславия!

Осталось выяснить план рассадки — на подобных мероприятиях действовал строгий протокол. Не бегать же между столами в поисках таблички с собственным именем!

Судьба улыбнулась, послав навстречу распорядителя.

«О, не беспокойтесь, хассаби, вас проводят», — заверил он.

«Хассаби» в данном случае вежливое обращение.

Допив шампанское — испортил, испортил начальник, привил вкус к дорогому игристому, — отправилась искать компанию на вечер. Не стоять же у стеночки! Решила начать с танцев.

Концертный зал — здание с историей. Построили его сто лет назад, когда еще не слышали о новых материалах и не гонялись за простотой. Отсюда витражи, стрельчатые окна, не плиты, а кирпичная кладка. Любили в те времена делать так называемые кабинеты — отгороженные от соседнего помещения закутки с диванчиками, где могли уединиться парочки. Проходя мимо одного их них, притормозила, услышав обрывок занятного разговора. Почему занятного? Он велся не на амбростенском.

Чем хорошо образование учительницы, так широтой знаний. Я худо-бедно владела тремя языками, на одном из которых по счастливому стечению обстоятельств беседовали мужчины.

Полы в Концертном зале отменные, не скрипят, парочка не подозревала, что их подслушивали.

Прижавшись к холодному искусственному мрамору, мысленно переводила фразы. Беспокойство нарастало. Внутренний голос настойчиво твердил: светские беседы на сорнейском не ведутся, особенно на увеселительных вечерах. С чего вдруг?

Осторожно разглядела мужчин из-за послужившего укрытием четырехгранного столба. Оба в сдержанных черных тройках, этакие вальяжные хищники. Кажется, одного я где-то видела. Память услужливо подсказала: в газетах. Пусть Нэвиль не дыра, но с официальными визитами его посещают редко, а тут господин посол решил осмотреть Вертавейн, насладиться знаменитыми озерами. Мэр областной столицы, разумеется, принял важного гостя, организовал досуг, на праздник пригласил. Теперь понятно, отчего сорнейский: посол мог беседовать с подчиненным. И я бы отошла, окунулась в водоворот танцев, если бы не вычлененная из беседы фраза: «Могу поспособствовать, благо нет ничего невозможного, дело в цене».

Нормальные студенты давно похоронили знания, в моей голове они задержались. Как я жалела, что не вызубрила сорнейский на «отлично»!

Затаив дыхание, молилась, чтобы мимо не прошел слуга или гости. В моем распоряжении максимум пара минут, после придется уйти.

Зато парочке нечего бояться, наверняка заранее придумали «легенду». Посол вызывал интерес у знати, многие жаждали расспросить о Сорнее, вот и его собеседник, шатен с короткими усиками, жаждал пополнить багаж знаний. На деле речь шла о странных вещах.

— Условия стандартные, но мне нужны гарантии, — цокнул языком посол.

— Взаимно. Прекрасное вино, не находите? — собеседник на просвет оценил оттенки напитка в бокале. — Тринадцать лет назад выдалось солнечное лето. Рекомендую приобрести.

— Увы, боюсь подделок.