"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Жеребьёв Владислав - Страница 1029

Основная проблема таилась в том, что первая статья оказалась слишком новой, и выводы, приведенные в ней, не были подтверждены научно. Разработки в сфере токсикологии цивилизации лашмани долгое время были засекречены, поскольку яды считались биологическим оружием, и доклад, хоть и содержал много интересной информации, был перегружен культурологическими подробностями, да и в целом написан слишком обтекаемо. У эризийцев же просматривалась другая проблема. Они сами ядами не пользовались и редко травились, поэтому их токсикологические разработки были весьма посредственными. Но они пошли другим путем – лечили и восстанавливали то, что требовало восстановления. И именно в этом, как казалось Мире, заключался ответ. Что если взять и как-то объединить и то, и другое?.. Но в этом ей явно требовалась помощь специалиста.

В один из вечеров Мира напросилась на ночное дежурство. Ведь именно ночью обычно Дор вылезал из своей «берлоги». Девушка долго сидела как на иголках, пока волнения не утомили ее, и тогда навалилась усталость. Мира слегка задремала, а время перевалило за полночь, двери в лабораторию разъехались, и на пороге показался доктор. Он был в одном халате и неуклюже передвигался, хватаясь за стены, столы и стулья, неловко припадая на искусственную ногу. Сон мигом слетел с Миры, и она подскочила с кушетки. Дор увидел ее и замер.

– Что ты здесь делаешь? – грубо спросил он.

– У меня дежурство. Ночное.

– Точно, – кивнул Дор. – Сама, небось, напросилась? Зачем?

– Хотела с тобой поговорить…

– Не о чем!

– Дор, ты… Я нашла кое-что… Вот! – девушка протянула ему блок-нот.

Доктор вырвал его из рук дейгарки и отшвырнул прочь. Тот упал на кушетку.

Из глаз Миры брызнули слезы.

– Зачем ты так? Я же хочу помочь!

– Ты уже помогла. До сих пор тошно!

– Но как же Гон? Я подумала… Ему нужно противоядие! А там материалы. Я нашла!

– Думаешь, ты самая умная, так? Или считаешь, что мне все равно?

– Нет… Но ты не ешь, не лечишься и… Я тут опять пробирки мыла с остатками кьянти. Так же нельзя! Вместо того чтобы пить, надо помочь Гону!

– Думаешь, я пью? Я? О! Только чтобы уснуть. Забыть обо всем! О том, что я без брата ничего не могу… Еще эта чертова нога! – Дор попытался пнуть стул, промахнулся и чуть не упал. – Я хочу вернуть прошлое! Хочу, чтобы он был рядом! У меня все из рук валится, потому что его нет… Думаешь, я ничего не делаю? Не ищу? У меня ничего не получается без Гона! Я не могу один думать, решать! Один я ни на что не способен… А вообще ты права, и сейчас я пьян! А знаешь, почему? Потому что когда я выпью достаточно много, мне начинает казаться, что нас двое!

– Дор! Ну послушай меня! Я же хочу помочь, очень хочу!

– Ты не можешь! Ты ничего не можешь. Ты меня раздражаешь! Я тебя ненавижу! Ты! Ты – источник моей боли. Ты – причина того, что у меня ничего не выходит!

– Но Дор! – Мира разрыдалась. – Я… для Гона…

– Гон – не твоя проблема! Ему теперь вообще ничего не поможет… А-а! Я понял, тебе и самой плохо! Ищешь для себя оправданий? Но это потому, что ты переступила черту! Разве ты не знаешь главный закон жизни – не делай то, чего нельзя, тогда не получишь то, чего не хочешь!?

– Я хотела, чтобы ты жил! И чтобы он жил…

– Хотела, хочу… Вся вселенная у твоих ног? Меня ты не спрашиваешь, чего хочу я. И Гона не спросили, когда пихали трубки ему в рот и отрезали ногу.

– Не говори так!

– Нет уж! Слушай! И осознавай! Спасти его хочешь? А зачем?

– Чтобы ты-ты вместе были! Чтобы все как раньше!

– Как раньше уже не будет! – отрезал Дор. – Чем бы это все ни кончилось… Я изломан, исковеркан! Из меня душу вынули! Я не привык быть один! Я не могу быть один!

– Но если он вернется…

– Если он вернется! Если! А если нет? Что тогда?

– Но надежда есть!

– Это у тебя! Впрочем, я уже все для себя решил. И я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор. Я очень устал. Материалы или что там… отправь мне по рут-кому, но не ищи со мной личных встреч. Ты мне не нужна, и не будешь нужна никогда. Не хочу тебя больше видеть! А если ты хочешь и дальше учиться в университете, то не попадайся мне на глаза. И как только у тебя появится возможность, улетай отсюда.

Дор злобно выругался, кое-как развернулся и отправился в душ, по пути опрокинув пару стульев, а Мира, несчастная и опустошенная, плюхнулась в кресло. И слезы бесконечно текли по ее щекам…

Что ей делать? И в госпитале теперь не жизнь, и на Дейгар, пока Торрес под арестом – ходу нет.

Жизнь на крейсере вернулась в привычную колею. Странности потихоньку сменялись повседневностями, КА-шники несли службу как обычно, если не считать того, что для некоторых куков, рувов и сотрудников настали тревожные дни. И ночи. Наполненные переживаниями, сомнениями, совещаниями и тайными надеждами. И это связало их вместе – капитана, его помощника и офицера Ромеро; дейгарского разведчика и агента Конфедерации; докторов и горюющую студентку; закомплексованную сплетницу и несчастную преподавательницу… И многих других, хотя сами они не подозревали об этом. А еще был Кассий. Он наблюдал и оценивал, и старался понять…

Утренняя побудка приводила Космическую Академию в движение, как неизменный часовой механизм. Но и с наступлением ночи время не замирало. Да-да, и говорят, по ночам в госпитале из отсека реанимации доносился жалобный плач, и по утрам оттуда словно привидение выскальзывала бледная девушка с черными развевающимися волосами. А может, она и была призраком, очередным корабельным фантомом… Крейсер жил и дышал, плодил лепреконов, обеспечивал своих обитателей делами, едой, водой, светом и теплом…

С.К.А.Т.Т давно уж отчалил от холдейско-хантурианских ворот, уладив там все вопросы. Снялся с орбиты и отправился в свой бесконечный полет. По замкнутому кругу. Так казалось Шадору. Рана капитана зажила, но забот не убавилось, и прочие контракты выполнялись строго по графику и в срок. Четко отлаженная машина работала. И во многом благодаря резервникам.

Гай с головой погрузился в учебу. Так ему было проще не думать о бедах и посаженных на гауптвахту товарищах. Помимо вылетов на кар-шприхтене (крещение которого отложили до лучших времен), он хватался за все курсы, которые только велись в КА. Записался слушателем сразу на пять сложных дисциплин. В том числе и к Хейрозако. Кто бы мог подумать?! Активно посещал стрелковый полигон и тренажерный зал. Числился на хорошем счету у Айрис… Прямо любимый ученик! Она часто ставила его в пример кукне. Чем изрядно подняла руву самооценку, и посещать психолога Морони перестал.

Зато в кабинет к «мозгоправу» (по выражению Бенси) зачастил Кабук и даже находил в этом некое тайное удовольствие. И однажды внезапно столкнулся в приемной с Джиной. Оба смутились, но дружно сделали вид, что друг друга не заметили. Преподавательница опустила нос в журнал, а шкипер отсел подальше и уткнулся в блок-нот. Так они и безмолвствовали в ожидании своей очереди, пока из кабинета психолога не вышла… Цайла… Наградила многообещающим взглядом обоих, довольно улыбнулась и выскользнула в коридор.

«Следующий!» – раздалось из кабинета. Вилиам и Джина разом сорвались с мест и чуть не сшиблись лбами, но шкипер как истинный равандосский джентльмен вовремя затормозил и даме первенство уступил.

А в одно похмельное утро Дор проснулся, после того как не просыхая пил всю ночь, кьянти с мандраго, а когда они закончились что-то еще, о чем не помнил… Да так и вырубился прямо на диване в лаборатории. Очнулся с дикой головной болью, чего давненько с ним и… ним не бывало. Ведь, как известно, эризийские дуалы суперустойчивы к любому алкоголю.

Н-да…

И это похмелье только лишний раз напомнило Дорварду о его теперешней ущербности. Вдобавок ко всему, он не помнил, куда вчера со злости выкинул заменитель ноги… Дор выругался от бессилия, повернул голову, и взгляд его уперся в стоящий возле стола нейропротез…

И тогда доктор вдруг устыдился. Шадор проявил заботу, подсуетился, сам отослал запрос, а он так с ним обошелся… Но кто «это» нашел, принес сюда и поставил? Воистину таинственный благодетель! Очень кстати, ибо до шкафчика с антипохмельным настоем Дору без посторонней помощи не добраться. А показывать свою слабость перед Ларри или кем-то еще не хотелось. Да он скорее себе руку откусит! И станет безногий и безрукий…