"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна - Страница 78

Но вот все ценное, нужное и просто то, что может вдруг да пригодиться, из избушки перенесли в дом. Еще пару мешков оттащили в сарай — потом пойдет в печь. А что-то и вовсе определили на выброс. Яга только качала головой, сколько всякого добра накопилось. А раньше хватало сундука с одеждой да сундука с травами. Вот что значит, жизнь оседлая.

Кощей между тем закончил ставить защиту на двор, хотя казалось, куда еще больше. После принялся заговаривать амулеты для дружинников и царя. Елисей и Анна-Мария должны были сидеть в избушке, а в случае опасности сразу прятаться в печь. Девочка не понимала, зачем лезть еще куда-то, а вот царевич спорить не стал. Только кивнул, да внимательно осмотрел как саму печь, так и заслонку.

Повечеряли еще до сумерек. Яга собрала детям корзинку еды. Мало ли, среди ночи есть захочется, так яблочко погрызут или пирожка с молочком съедят. Когда все вопросы с убежищем были решены, Елизар Елисеевич обнял сначала сына, после саксонскую принцессу, благословил обоих и вышел из избушки. Сначала с ребятами думали оставить Василису, но пришлось признать, что в случае опасности места для нее в печи не найдется. Да и пролезть внутрь девушке будет проблематично. Сама она заявила, что не намерена застрять, как некий Винни-Пух на выходе из дома Кролика, и пообещала, что расскажет всем историю о медвежонке, если они выживут.

Яга в последний раз проверила, все ли в порядке, после чего вышла и плотно затворила за собой дверь. Изнутри царевич задвинул засов.

— Избушка, избушка, стань ко мне задом, к сплошной стене передом. Пусть ни один враг внутрь не войдет, детки в целости останутся. А коли сын мой внутрь рваться будет, очутись среди моря-окияна, на острове Буяне, там, где кот круг дуба ходит, людям сказки сказывает.

Василиса с восторгом смотрела, как избушка сначала медленно зашаталась, потом поднялась с земли, явив всем самые настоящие куриные ножки, с той лишь разницей, что толщина каждой ноги была как хорошее бревно, а когтям позавидовал бы и сам Горыныч. Потом медленно, со скрипом начала поворачиваться, так что дверь и окно оказались вплотную прижаты к стенам дома и конюшни. Потом так же медленно опустилась, чуть-чуть поворочалась и замерла.

— Это вопрос решен, — Кощей еще раз прошел, заглянул в углы. Избушка устроилась пусть и не так, что совсем вплотную к стенам, это бы ей просто не удалось, но пробраться внутрь могли только жуки, а для такого случая у колдуна были свои заклинания. Еще что-то добавила Яга.

Василиса подошла, тоже посмотрела, после чего тихо прошептала:

— И ни один супостат не пробежит, ни одна птица перо не обронит, ни один зверь шерстинку не просунет. Слово мое крепко, — после чего стукнула черенком метлы, с которой не расставалась, оземь.

Дружинники изучали территорию, на которой им, возможно, предстояло действовать. Яга проверила, хорошо ли закрыта скотина, потом загнала в сараюшку, служившую с одной стороны птичником, с другой — дровяным сараем, куриц и петуха. Последний сопротивлялся, словно предчувствовал борьбу с темной силой, но Яга настояла на своем.

— Петя, ну ты же умный, — уговаривала она пернатое. — Как увидит враг, что петух по двору ходит, так и пройдет стороной. Нам же надо, чтобы он на двор зашел. А я только задвижку закрою. Ты же ее отворишь, как поймешь, что помощь твоя нужна.

Петух что-то пролопотал по-своему, после чего, словно нехотя, направился на свое место. Яга действительно только повернула задвижку. Василиса успела заметить, что изнутри к двери была привязана веревка. Стоило только слегка потянуть за нее, как деревяшка, которая удерживал дверь закрытой, поворачивалась, и петух получал свободу. Кота никуда запирать не стали. Васька и сам понимал, что путаться под ногами не стоит, сидел на крыльце, чтобы не мешать людям ходить туда-сюда.

За всеми хлопотами люди не заметили, как начало темнеть. Быстро закончив подготовку, все поспешили перебраться в дом. Дверь на крыльцо затворили, а вот ту, что из сеней вела в горницу, закрывать не стали. Собственно в сенях расположилось двое дружинников. Еще столько же засело в бане. Остальные, кроме патрулирующих двор, устроились на конюшне. Овинник, банники и домовой лично проверили, чтобы постройки были защищены от огня. Остальные напасти не были столь страшными.

— Перекусить бы, — заметил Елизар Елисеевич.

— Сейчас, государь, сообразим чего, — вмиг подскочила со своего места Яга.

— Сидите, бабушка, — Василиса отложила в сторону художество, над которым работала, и метнулась к печи. Долго разготавливаться некогда, враг вот-вот появится. Так что девушка быстро соорудила большой омлет с мясом.

— Повезло тебе с хозяйкой, Константин, — едва блюдо с ужином оказалось на столе, заметил царь. — И красива, и хозяйка хорошая, и в деле твоем наипервейшая помощница будет.

— Погоди, Елизар Елисеевич, — заметил Кощей, — нам бы эту ночь продержаться, тогда и разговоры о хозяйках вести будем. А то был молодец, да и выйдет весь. Силушка у меня немаленькая, но и у Брячислава ее достаточно. К тому же нет на нем клятв связующих, а если и есть, не про нас они.

Возразить на это было нечего, потому все, включая Ягу, предпочли отдать должное стряпне ее ученицы. После царь обратил внимание на рисунок, которым занималась девушка.

— А что это у тебя такое? Или секрет большой?

— Да не секрет, так, баловство, — смутилась Василиса, протягивая мужчине лист.

— Интересно, — его величество с интересом рассматривал картину. На ней был изображен Горыныч. Все три его головы вытянулись, глаза были чуть прикрыты, пасти, напротив разинуты, и по всему выходило, что Змей поет что-то. Что — оставалось только угадывать, но стоило вспомнить слова любой песни и казалось, что нарисованные пасти сейчас зашевелятся, запоют. Больше ничего нарисовано еще не было, девушка только закончила главного персонажа, и принималась за фон. — Вот гляжу я, и вопросом задаюсь, а то ли ты, голубушка, себе занятие выбрала. Коли б захотела, могла бы моим личным художником стать. А то окромя богомазов и обратиться за портретом не к кому, а те напишут так, что токмо нимба и не хватает.

— Не соблазняйте, Елизар Елисеевич, — покачала головой Василиса. — Художник из меня не самый лучший. Для своего мира, возможно, я бы и стала со временем кем-то гениальным. А здесь другие законы. Красок ваших я почти не знаю, а учиться — это сколько времени и денег надо. Лучше пусть так баловством и останется. Тягаться с действительно великими и опережать время я не хочу. Кто знает, может, у вас и вовсе многого избежать получится.

— Неволить не буду, — не стал спорить государь, — но и талант в землю такой зарывать не дам. Так и запомни, Василиса. Отныне ты не только лекаркой будешь, но и первым придворным художником. А то в Европах есть, а мы чем хуже?

Девушка немного смутилась. Пусть она давно мечтала, если не о подобном, то хотя бы о том, что родители признают ее таланты не только в иллюстрации лекций. Но вот так, получить приглашение стать придворным художником, Вася не ожидала.

— А ты не сманивай ученицу, — пригрозила пальцем Яга. — Где я другую такую найду. Да такой теперь лет пятьдесят не появится. Две Яги на одной территории долго не живут — конкуренция возникает, молва людская ссору приносит. Да и силы колдовские свою роль играют.

— Да не сманиваю, — отмахнулся от нее царь. — Но, коли будет желание не только выслушивать у кого что где закололо да заныло, то почему бы девице силы свои и на ином поприще не испытать?

Яга собралась что-то ответить, но не успела. Грохот с улицы подтвердил, что явился тот гость, которого, хоть и ждали, но предпочли бы не принимать. Кощеева нянька побледнела, вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и решительно поднялась из-за стола.

— Пойду я, первая с ним поговорю. Может, послушает мать хоть раз в жизни.

— Нет, нянюшка, — Костя быстро встал, обошел стол и заставил Ягу сесть на свое место. — Не в этот раз. Уж прости, но на этот раз я тебе рисковать не позволю.