СССР: вернуться в детство 3 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 33

Эффект росомахи — сто процентов!

Если вы не знакомы с этим зверем — почитайте. Маленький, свирепый, совершенно обезбашенный хищник. И если росомаха голодная, она, не раздумывая, нападает на оленя. И, поверьте мне, оленю сказочно повезёт, если ему удастся отбиться, даром что он в десять раз тяжелее. В девяносто пяти процентах случаев росомаха оленя убьёт. И сожрёт. Хотя бы частично, мда.

На этой жизнеутверждающей мысли дверь снова стукнула, и в подсобку торопливо вошла бабушка — уже в осенних ботиках «Прощай, молодость!» вместо тапочек. В руках у неё были Вовины ботинки и куртка:

— На-ка, Вова, накинь и пошли, я чайник поставила.

16. ОСЕНЬ ТЯНЕТСЯ К ЗИМЕ

И, НАКОНЕЦ, РАЗНОЕ

— Чё они полезли-то? — с досадой и, скорее, риторически вопросила бабушка, отпаивая Вовку горячим чаем с мёдом.

— Коз хотели увести, — прихлёбывая, ответил Вовка.

— Вот козлы обосранные! — возмутилась я.

Вова посмотрел на меня внимательно:

— Собак надо ещё пару взять. Эх, найти бы алабая…

— Надо, слушай, в клуб собаководства обратиться. Может, подскажут что?

Я немного опасалась, что эпизод с подстреленными ворами получит своё продолжение, однако Вовке, должно быть, удалось произвести впечатление бешеной росомахи. Возможно, в определённых кругах и поползли какие-то слухи, но поскольку с маргиналами мы не общаемся, то до нас ничего таки не докатилось. Правоохранительные органы к нам тоже не пришли, самострел со снаряжёнными патронами благополучно хранился в тайничке (от любопытных юных родственников, в основном), и вообще, жизнь в нашем медвежьем углу текла спокойная и размеренная.

В клуб собаководов Вова съездил, вернулся разочарованный — не то слово. Алабаями в наших краях и не пахло. Маститые собаководы презрительно морщили свои задранные носы и бросались всякими неприятными словами вроде «сырая порода». Ну и флаг им в ж… ну, вы поняли.

Мы сидели и думали, где бы взять правильного щенка? Мне вдруг представилось, что в нынешнем положении Олегу Петровичу будет проще решить такой вопрос.

— Слушай, а Ставрополь — он же к Средней Азии куда ближе, чем мы?

— А ещё ближе к Кавказу.

— Нет, ты извини, но кавказца при всей похожести я не хочу. Всё-таки алабаи более человеко-ориентированные.

— Ну да, там же у них такой отбор…

Говорят, что алабаев выбраковывали очень жёстко — если бросается на человека, то вплоть до зачистки всей родственной ветви. Не знаю, правда или нет, но случай, когда забравшегося во двор вора алабай не покусал, но поймал и сверху лёг (и сутки караулил, пока хозяева не вернулись) — был.

Написал, в общем, Вовка отцу с просьбой поузнавать — можно ли как-то заказать из Туркмении щенка?

Прошло дня два после знаменательного нападения, и во время вечернего выпуска «Времени» из бабушкиного телевизора вдруг прорезался подозрительно знакомый пронзительно орущий голос — и сразу осёкся. Я пошла глянуть — чё это за эксперименты с новостями? А там, оказывается, сюжет, как на подпольном концерте арестовывали солистку группы «Браво» Жанну Хасановну Агузарову. И даже не за незаконную концертную деятельность, а за поддельный паспорт на имя Ивонны Андерс. Смешнее всего было наблюдать вытянувшиеся рожи её сотрудников по нелёгкому музыкальному бизнесу, когда они узнали, что эпатажная мадам вообще не Ивонна, а вовсе даже Жанна Хасановна. Фубля, вот не люблю я её голос, как визг дрели на высоких оборотах, бр-р… Если кто входит в число поклонников этой барышни — уж простите меня, вкусовщина…

Так вот, про концерт-то.

Гражданка Агузарова всё равно хотела быть Ивонной, выступала против жестокого произвола задержавших её властей и громко об этом кричала, как та баба Яга*.

Был такой мультик.

Там ещё олимпийский Мишка

бежал по лесам с олимпийский огнём.

А баба Яга

стремилась ему воспрепятствовать

и вообще была

за всё плохое

против всего хорошего,

с пожизненным лозунгом:

«Баба Яга против!»

Более полной информации

сообщить не могу

по причине отсутствия

в 1984 году интернета.

По итогу за всё высказанное в лицо всем присутствующим её (Агузарову, а не бабу Ягу) отправили в Институт психиатрии имени Сербского для проверки на вменяемость. Мдэ.

В общем, октябрь получился пёстрый на события и новости, и закончился тоже на бодрой ноте. Зато ноябрь порадовал нас прям с первого дня.

МОГУТ ЖЕ, КОГДА ЗАХОТЯТ

1 ноября 1984

Мне (в Юбилейный) и Вове (в Пивовариху) синхронно пришло предложение о публикации повести о Павлике Морозове в издательстве «Детская литература». Такого со мной ещё не было — чтоб сами взяли да предложили!

Сперва, конечно, примчались мама с Женей, а уж потом, вечером, Вовкин дед на мотоцикле прикатил — с доку́ментами. Мы, само собой, всё заполнили, приложили рукопись и…

— Только как мы твою зарплату получать станем? — спросил Вовку Пётр Васильевич. — Отец-то уехал.

Натурально — как? Учитывая ситуацию с Вовиной матерью… Она могла отказаться просто из вредности, типа: выбрал «их» — вот и живи, как хочешь. Или вариант второй: в полном соответствии с законом прибрать все денежки «на нужды семьи». Почему-то второй вариант представлялся мне даже более вероятным.

— А генеральные доверенности на детей делают? — спросила я.

На самом деле, надо было сразу этим озаботиться, как только начался конфликт, когда Алевтина Александровна с любовником первый раз сюда на москвиче прикатили. Олег Петрович ещё здесь был, насколько бы проще всё получилось! Просохатила я, а ведь могла бы догадаться, что всё равно к этому придём.

Взрослые на меня воззрились.

— Я могу неправильно называть. Кажется, есть такая форма документа, в которой родитель доверяет кому-то — допустим, Пётр Васильич, вам — исполнять свои родительские права и обязанности. Заверяет нотариус. Можно оформить две. На вас и, например, на мою маму, — мама, Женя и дедушка Петя переглянулись. — Тогда не возникнет вопросов: почему ребёнок живёт отдельно от семьи? И Вовку можно будет у нас прописать, тогда мы на почту сможем все вместе ходить.

— А почему — ходить? — спросил дед Петя. — Эта зарплата что — частями приходит?

— За книжное издание — нет, целиком. А вот за журнальные — за каждый номер. Мы, вообще-то, продолжение «Железного сердца» уже в «Костёр» заслали, и Вова там соавтор.

Над столом повисло задумчивое молчание.

— Ну, что — надо Олегу письмо отправлять, что ли? — озадачился дед.

— А не проще позвонить? Сейчас восемь, у них — четыре. Если вы до нас доедете и Марии Степановне в отдел позвоните, то он завтра уже до нотариуса дойдёт и всё уточнит. А так письмо сколько идти будет? Дней семь-десять? Если вдруг заминка с нотариусом будет, насколько я знаю, почта принимает и доверенности, подписанные начальниками по службе. Но такие они, по-моему, забирают как одноразовые. Только все паспортные данные чётко продиктуйте.

Пётр Васильич слушал мою тираду, удивлённо нахмурившись:

— Ты откуда всё это знаешь?

— Слышала однажды, когда в очереди на почту стояла.

Не будем уточнять, в каком году…

Мама напоследок получила наказ в следующий раз не оставлять Федьку у Даши, а привезти с собой — я соскучилась. А ещё прикупить мне жарено-копчёной мойвы. Мойва и Федька — всё, что мне для полного счастья не хватает. Родственники уехали, прихватив с собой по баночке молока. А мы с Вовой пошли продолжение «Железного сердца» набрасывать. Куй железо, как говорится, пока трамваи ходят.

Созвон состоялся вполне благополучно, и спустя неделю мы получили замечательное заказное письмо, в котором лежали две доверенности: на маму и на Петра Васильича. В доверенности внезапным образом оказалась вписана и Наташа тоже — предполагаю, чтобы к деду не было претензий за проживание внучки с ним. А раз уж обе копии были сделаны по одному образцу, мама внезапно получила право выступать как законный представитель обоих младших Вороновых. С другой стороны, так проще будет Наташу в гости брать, правильно?