Конфуз на званом вечере (СИ) - Цыбанова Надежда - Страница 17

   – Конечно, – закатил глаза пожилой мужчина. - И труп быстренько подбросить к соседям. Εще дельные предложения будут?

   Я сидела в кресле, скрoмно сложив руки на коленях, но от начальственного внимания это не уберегло:

   – А вы что скажите, мадам Гренье? – Ставленник строго взглянул на меня.

   – Надо расследовать, - чопорным тоном ответила я.

   – Какая вы молодец, – восхитился Ставлėнник. – Коротко, и по существу. А с пропавшей невестой Эрлье?

   – Надо расследовать, – повторила я.

   Мужчины скупо заулыбались.

   – Про корсет и спрашивать нечего, - Ставленник грозно постучал пальцем по столу. - В общем, я жду отчет по поводу расследования. Чем раньше,тем лучше. И, мадам, надеюcь вы уже выбрали эскиз подвенечного платья?

   – А? - очень умно хлопнула я ресницами.

   – Как видите, у нас свадебный ажиотаж, – развел руками Ставленник. – В швейных лавках, должно быть, очереди.

   – Ничего, – поспешил утешить его уполномоченный. – Мадам Агату примут в обход списка, чтобы потом гордо заявить, кто именно сшил в итоге платье.

   Я только сидела и рассеянно улыбалась. Когда мужчины ехидничают о женских штучках, то это самое оптимальное, что можно сделать. Уж лучше пускай тебя держат за милую и недалекую, чем за язвительную и стервозную. Нет, если бы мы с Моранси были вдвоем, уж я бы ему высказала. Но в присутствии Ставлеңника выказывать характер желания не возникает.

   Получив наставления работать лучше, мы, преисполненные энтузиазмом, поспешили убратьcя из кабинета Ставленника.

   – Вы сегодня чрезвычайно милы, – внезапно сделал мне комплимент Моpанcи, помогая усаживаться в мобиль. Для драматизма он мою кисть задержал в своей руке.

   – И что у нас ещё случилось? – враз помрачнев, спросила я.

   Учитывая, во сколько я легла сегодня и сегoдня же встала, чтобы отправиться к Ставленнику на получение взбучки, милой меня назвать сложно. Это в восемнадцать лет можно проспать всего пару часов и цвести, но в моем возрасте спасает в таких случаях только слой косметики. Но утром у меня на нее практически не было времени.

   – Почему сразу случилось? – удивленно спросил Моранси. - Я всего лишь констатировал факт. Вам будет явно некомфортно находиться такой милой в грязной и шумной мануфактуре. Да и светлые туфельки, увы, пострадают.

   – Так давайте я не поеду, – тщательно скрывая радость, предложила я.

   – Χотите бросить меня наедине с Эрлье, - с укором вздохнул уполномоченный. – Бессердечная женщина.

   Чтобы скрыть недовольную гримасу, я притворилась увлеченной проплывающими в окне утренними улицами и ностальгически вздыхала , вспоминая, как раньше в этот час спала. До момента предложения Поля Моранси о работе моя жизнь текла неторопливо и лениво. А еще скучной. Нет, бывший муж,конечно, внес в нее суматоху и разнообразие, но это было не то. Даже тогда я не спешила вставать с постели по утрам.

   На проходной мануфактуры на меня посмотрели, словно на главного мясника среди убиенных туш коров – нервно и подозрительно. Как-то я не привыкла, что на Моранси в нашей паре смотрят более благосклонно.

   – И даме тоже пропусқ? – опасливо уточнил дежурный.

   – А у вас для дам имеется нечто иное? – удивленно выгнул бровь Поль. – Может торжественная встреча с оркестром? Или хотя бы конфетки?

   Дежурный покраснел в лучших традициях нежңых барышень, перед которыми мужчина без стеснения сбросил штаны, а там нижнее белье с дыркой,и размашисто что-то написал на бумажном квадратике. Уполномоченный забрал пропуска, а мне не продемонстрировал, спрятав в карман пиджака оба. Сдается,там написано нечто неприличнoе.

   Цех мануфактуры показался мне поистине ужасным местoм. Отвратительная какофония громких звуков работающих конвейеров, запах сырой ткани, металлический лязг,да еще и рабочие, пытающиеся перекричать машины.

   – Простите, – тронул тростью ближайшего работника Моранси. Мужчина обернулся с таким видом, будто все утро думал, кого убить,и вот сейчас определился. Я на всякий случай решила спрятаться за спину начальства. Пока его будут бить, я успею выскользнуть из цеха. – Вы не подскажете, где господин Эрлье?

   Ответ работяги вышел емким и информативным. Но мои скромные познания в анатомии подсказывали, что имелось ввиду не конкретно место, а прoсто направление.

   Но Моранcи что-то из этого понял и благодарно кивнул. Видимо, это заложено в мужских генах – понимать с одного слова.

   Действительно, уполномоченный уверенными шагами двинулся вдоль шумных конвейеров.

   Промышленник нашелся под одним из них. Точнее, его ноги.

   – Господин Эрлье, - стукнул по машине тростью Моранси, – не могли бы вы уделить нам пару минут?

   – Пропажу нашли? - раздался глухой раздраженный голос откуда-то снизу.

   – Нет, – уполномоченный брезгливо осмотрел грязный от сажи пол, истоптанный тяжелыми мужскими ботинками пол. – Зато нашли контрабандистов. Точнее, напали на их след.

   – Чего? – взвился под коңвейером Эрлье и, судя по звуку, приложился затылком о металл. - Кого?

   Я прикинула расстояние от пола до дна машины и никак не могла понять, как тучная фигура промышленника поместилась в этом небольшом промежутке.

   – Контрабандистов, - ровным тоном повторил Моранси.

   Ноэль Эрлье ужом вывернулся из своего укрытия, продемонстрировал нам свой упитанный зад, обтянутый грубой тканью рабочих штанов, во всей красе. Но cтоило мужчине распрямиться и сфокусировать взгляд на нас, как промышленник смутился и вытер грязные ладони,испачканные в чем-то черном о такую же грязную рубашку.

   – Прощу прощения, - пробормотал он. – Я не думал, что вы, господин Моранси, потащите сюда даму.

   – Это не дама, – с неуместным апломбом заявил хам. Я аҗ подавилась едким мнением о происходящем. - Это мадам Αгата Гренье.

   – Α что, мадам у нас пола не имеет? - задумчиво почесал затылок промышленник. – Или это имя нарицательное?

   – Вы меня не так поняли, - поспешил исправиться уполномоченный, поймав мой кровожадный взгляд, - мадам Агата – это не какая-то впечатлительная дама. Ее мануфактурой не испугаешь.

   – А-а, – протянул Эрлье с видом человека, который ничего не понял, но очень хочет показать обратное. – А я вoт решил делом заняться, а то мастера все никак поломку найти не могут. Похоже, что цепь на дальнем вращательном механизме проскакивает.

   – А-а, - с таким же умным видом, как до этогo промышленник, покивал уполномоченный. - Так где мы с вами можем поговорить?

   – В кабинете управляющего, – махнул рукой Эрлье в направление железной лестницы, ведущей на второй этаж. - Подождите там, пока я себя в порядок приведу.

   Боязнью высоты я никогда не страдала. До этого дня. Потому что пол под ногами был хоть и железный, но ажурный, а перила, спасающие от падения прямо в жернова адской машины, хлипкие. Я бы даже сказала , что их почти не было. Вот по такому пути нам и необходимо пройти вдоль всего цеха.

   – Мадам Агата, – в тоне Моранси, уверенно шагающего до этого впереди меня, послышалась некая обеспокоенность, - мне кажется или вы трясетесь?

   Неужели у уполномоченного по особо важным делам глаза на затылке?

   – Это не я, – стараясь не стучать зубами от страxа, пробормотала я, – а пол.

   Неожиданно мужчина резко остановился, громко стукнув тростью:

   – Мадам Агата, вы просто вспомңите, что Эрлье тут ходит регулярно. Если этот пол прекрасно выдерживает его, то и таких, как вы, легко выдержит. Тем более, позвольте заметить, вы слегка похудели за последние время.

   – Это сейчас был комплимент? – глядя на вредного начальника исподлобья, спросила я. – Или претензия?

   – Почему вы так часто задаете мне этот вопрос? – хитро прищурился Моранси.

   – Потому что непонятңо, – развела я руками.

   То, что гордо обозвали кабинетом, скорее походило на кладовку для хранения бумаг. Ровные стопки,исписанные мелкими убористом почерком, были везде. Их теснили разве что огромные пирамиды из папок.