Привидения на цыпочках - Гусев Валерий Борисович - Страница 22

– Здорово, ребята! – крикнул им Алешка. – Не узнали?

И «ребята» вдруг заулыбались во все свои белые клыки, дружно, как один, замахали хвостами и завиляли попами. И бросились к нам, игриво подскакивая на бегу.

На меня – ноль внимания. А Лешка будто исчез среди ушей и хвостов. Они окружили его, визжали, взлаивали, подпрыгивали и даже друг на друга покрикивали: «Не лезь, тебя он уже погладил. Моя теперь очередь!»

Алешка их всех приласкал, каждому из псов сказал доброе слово и разделил между ними бутерброды. Но, честное слово, бутерброды «ребята» схавали так, ну, чтобы Алешку не обидеть. А главное, что им в жизни было надо, – попасть лобешниками под его ласковую руку.

– Все! – сказал Алешка. – Пошли!

Собаки послушно разделились на две шеренги и затрусили за нами по обе стороны тропинки.

Перелесок кончился. Мы остановились перед красивым домом. Он был окружен бетонным забором, в котором еще не было ворот. И вообще, дом еще не совсем был готов принять в свое нутро жильцов. Но он уже жил. На красной крыше вертелся черный флюгер в виде кошки, изогнувшей спину и задравшей хвост; на окнах белели занавески, на скворечнике сидела и каркала взъерошенная ворона. А возле будущих ворот стояла большая черная машина.

– «Кошкин дом», – сказал Алешка. – А в доме – Кошкин компьютер. А в компьютере всякие цифры – сколько этот Кошкин взяток накопил. Ка-ак мы с тобой в тот компьютер влезем! Ка-ак мы с тобой папе об этом расскажем...

– Ка-ак нам с тобой папа уши надерет...

– Тебе, может, и надерет, – пожал Алешка плечами, – а мне спасибо скажет.

Мы стояли на краю лесочка. Собаки улеглись вокруг нас и слушали, о чем мы говорим, вертели своими лохматыми мордами – от меня к Алешке и обратно. Словно боялись пропустить что-нибудь важное в нашем разговоре.

Алешка прошел вдоль канавы и надрал охапку пожухлых сорняков.

– А это зачем?

– Цветы, Дим, – пояснил он с изумлением на мою тупость. – Нельзя же идти в гости с пустыми руками!

Да... Если бы в наш дом пришел гость с таким букетом, не долго бы он гостил...

– Твоя задача, Дим, – проинструктировал меня Алешка, – по сторонам глазами шарить и все запоминать.

– Зачем?

– Чтобы ночью, в темноте, об какой-нибудь камин не споткнуться. Там у них каминов – на каждом шагу.

Вот так, да? Ни за что!

– Я ночью, – твердо сказал я, – буду дома спать и ни об какие камины спотыкаться не собираюсь.

– Что ж, спи. – Алешка опять пожал плечами. – Спи, Дим. А я один буду спотыкаться. В чужом доме. Ночью.

Вот вредина! Знает же, что одного я его не оставлю спотыкаться ночью в чужом доме.

– Пошли, Дим. А вы оставайтесь здесь, – повернулся он к собакам. – Лежать, но не спать.

Самый крупный кобель, наверное, вожак банды, приподнял голову с лап и басовито гавкнул: мол, порядок, шеф, не извольте беспокоиться.

Алешка сунул свой веник под мышку и деловито зашагал к будущим воротам «Кошкиного дома».

Да, ворот здесь еще не было, но зато по верху мощного бетонного забора уже змеилась колючая проволока. Еще бы вышки с пулеметами поставили!

Мы вошли на территорию. В глубине ее стоял небольшой рубленый домик, вроде сарая или бани. Из него тут же выскочил мужик в черной форме и заорал издалека:

– Чего надо? А ну, мимо ходи!

Алешка помахал ему веником:

– Свои! Гости из столицы!

– Киска! – послышался из дома мужской голос. – Посмотри, там кто-то приперся.

В дверях появилась очень полная женщина, совсем не похожая на киску. Она пригляделась, обернулась и крикнула внутрь дома:

– Это к Лёвику! Его приятель из школы! И еще один, побольше.

Алешка протянул ей свой «букет».

– Это что? – спросила женщина, не похожая на киску. Судя по всему, мама Лёвика.

– Это, сударыня, цветы, – нахально заявил Алешка.

– Где взял-то? – прищурилась она. – Дорогие, небось?

– Не беспокойтесь – нам по карману.

– Я и вижу. Сейчас Лёвика позову. А с тобой кто?

– Мой брат. Он будет с Лёвиком арифметикой заниматься.

Щаз-з! – как говорит Алешка – разбежался! Вот что подумал я.

Вышел, зевая, Лёвик.

– Вы чего? – вежливо спросил он нас.

– По пути зашли, – сказал Алешка. – А вот Димка, – кивок в мою сторону, – не верит, что у тебя три комнаты.

Лёвик оживился. Стал загибать пальцы:

– Туалет, спальня, игровая. Пошли, покажу.

Пошли, посмотрим.

Лёвик хвастливо водил нас по всему дому, по всем его этажам, как посетителей музея. Дом был пуст, почти без мебели.

– Мы еще не переехали сюда. Папа заказал мебель в Италии. Вот как ее доставят, как ее расставят, так мы тут и заживем.

Алешка с таким любопытством осматривал дом, будто сам здесь жить собирался. И все время, к удовольствию Лёвика, задавал ему вопросы.

– А лестница куда, на чердак? А эта комната кому? А тут дверь зачем?

На последний вопрос Лёвик важно ответил:

– Для прислуги. Чтобы через парадный вход не шлялась.

– У, какой камин громадный! Он настоящий? С дровами?

– Конечно! У нас все настоящее. И баня тоже – финская. Но там пока охранник живет. Папе нельзя без охраны.

Я не удержался:

– Он такой робкий человек?

– Он такой важный человек. – И с гордостью добавил: – Ему скоро президент орден даст! За успехи столичного строительства. А вашему папе дадут?

– У него и так полно. За мужество и героизм.

Тут Лёвик немного призавял. Но быстро снова расцвел.

– А мне компьютер привезли! Навороченный!

Алешка среагировал мгновенно – ему ведь именно это и было надо.

– Вот здорово, – сказал он. – В таком доме должен быть компьютер. Хотя бы один.

Лёвик снисходительно хмыкнул:

– Один! Это у вас один, старенький. А у нас три! Новеньких. У меня, у папы в кабинете и у мамы в спальне. Вот! Папа свой компьютер сразу велел сюда доставить, он без него не может.

Мы еще походили по дому, выслушивая Лёвика. Он так хвалился новым домом, будто сам его построил.

И все время нам попадались сам Кошкин и его жена Киска. Они, не обращая на нас внимания, тоже бродили по дому и прикидывали, как будут расставлять здесь мебель из «Эталии», как говорила тетя Киска, и оформлять всякий интерьер. Они все горячились и спорили:

– А вот это историческое фото, – говорила Киска, – мы поместим в главной зале, прямо над камином.

– Ну что ты, Киска, – снисходительно посмеивался Кошкин, – это не скромно. Люди могут подумать, что я хвастаюсь своими заслугами.

Историческое фото висело в одиночестве на голой стене. Там был снят сам Кошкин в черном костюме в центре группы своих соратников по борьбе за заслуги.

Лешка почему-то с особым вниманием изучил фотографию, когда Кошкины перешли в соседнюю комнату. Он вообще все время подмигивал мне и напоминал взглядом: мол, смотри внимательно, Дим, запоминай – пригодится.

А чего тут особо разглядывать? Дом как дом. Мы такие тыщу раз по телевизору видели. В сериалах про новых русских.

А вот Лёвик со своим хвастовством меня порядком достал. Чижик какой-то неугомонный. Так все время и чирикал:

– Это еще что! Вот как мы насовсем сюда переедем – приходите в гости. Такое увидите!

– Мы с пирожками придем, – обрадовал его Алешка. – Тебе какие больше нравятся? С рисом или с вареньем?

– С рисом! И с вареньем! И с картошкой тоже! И с капустой особенно.

С «Мерседесом» у Алешки прокол получился – не удалось прокатиться. Выяснилось, что Лёвика в город не повезут, он останется здесь, с мамой и с охранником. Ему нужен свежий воздух. Лёвику, конечно, а не охраннику. Тот и без свежего воздуха хорош был. Мы его, правда, видели только издалека, на пороге бани, но большая баня рядом с ним казалась просто собачьей будкой.

В общем, обратно мы поехали на электричке, с одним билетом на двоих.

Собаки, которые терпеливо дождались нас, проводили до станции и помахали хвостами на прощанье. А вожак даже заскулил от огорчения, когда Алешка появился в окне вагона.