Секретная помощница для Полковника (СИ) - Гольдфайн Ольга - Страница 34

— А невесту они мне вернуть смогут, как думаешь? — Вентура повысил голос, готов был заорать от гнева, но боль долбила висок, и сердце бухало, словно он пробежал марафон. — Тащи сюда свою дочурку и жену, хочу в глаза этим с…м посмотреть.

Эдуард Николаевич побоялся проходить мимо разъярённого мужчины, и дрожащими руками позвонил Алине:

— Зайди ко мне в кабинет. И мать прихвати. Быстро!

Женщины осторожно поскреблись в дверь, словно нагадившие кошки. Увидев Полковника, втянули головы в плечи и бочком прошли к диванчику. Сели, сложили ручки, опустили головки.

Протасов взглянул и понял, что надо своих глупых баб спасать. Уж лучше он сам накажет, чем на растерзание этому бешеному быку отдаст:

— Рассказывайте. Подробно. Что, как, когда, зачем?

Алина перевела взгляд на мать в поисках защиты. Та решила попробовать откреститься:

— Эдик, о чём ты, я не понимаю?

— Не понимаешь?! Ну так сегодня в СИЗО поймёшь! Вы чем думали, курицы безмозглые? Кому решили жизнь портить? Вы что, х…во живёте? Денег не хватает, магазины закрылись, за границей давно не были? — Протасов изображал праведное негодование. — Быстро, как на духу рассказывайте. Иначе заявление Олега Викторовича, записи с камер и признание вашей подельницы получат ход, и вам придётся быстро сменить место жительства.

Женщины переглянулись, и Алина увидела в глазах матери неподдельный испуг. Она упала на колени перед Вентурой:

— Олежик, миленький, прости! Люблю тебя! Не могу без тебя! Не знаю, что мне в голову ударило. Как услышала, что вы уже и свадьбу назначили, так словно пелена на глаза упала. Мне таблетки доктор прописал. После того как ты меня бросил, я спать перестала.

Она цеплялась руками за ноги и покрывала поцелуями руку Олега. Мужчина раздражённо встал со стула:

— Прекрати этот спектакль. Вижу, что методика у тебя уже отработана: поползала на коленках, слезу пустила, монолог оттарабанила и всё — простили, отпустили. На этот раз не прокатит, дорогая. Собирайся, поедем в полицию.

— Олежа, нет. Ты же несерьезно? Милый, посмотри на меня. Ты же этого не сделаешь? — Алина кусала губы, заламывала руки, но Вентура был как скала.

Собирайся, жду тебя в машине. В противном случае через десять минут за тобой приедет наряд.

Алина была готова ко второй части Марлезонского балета, со слезами, истерикой, обмороком, но отец сжал губы в тонкую линию и покачал головой. Девушка поняла, что все её усилия будут бесполезны и лучше проявить благоразумие — поехать с Вентурой и выяснить, что от неё нужно. Не в тюрьму же он её повезёт, в самом деле…

Глава 37

Некоторым мечтам не суждено сбыться…

Кирилл Добрынин развил бурную деятельность. Он понимал, что жизнь дала ему ещё один шанс.

Пусть призрачный, неоднозначный, но всё-таки шанс…

А что, если на этот раз Василиса ответит на его чувства взаимностью? Ведь теперь ей есть с кем сравнить? Ну, увлеклась. Поверила, что перед ней достойный мужик, а в итоге сбежала от Полковника. Значит не так уж он и хорош для неё?

За день Кирилл привёл в порядок квартиру: «А вдруг повезёт, и Василиса согласится переехать, дабы Вентура её не достал?» Проверенная домработница и ещё пара нанятых девушек под надзором охраны отдраили каждый сантиметр. Логово криминального авторитета — это вам не проходной двор, поэтому девчонки вытирали пыль, мыли кафель в ванной под строгим оком бодигардов.

Кирилл купил золотые кольца — три штуки на выбор разного размера. Само собой, цветы, и отправился делать первое в своей жизни предложение.

Мужики смотрели на него задумчиво. Они были в курсе, что Добрыня периодически сохнет от любви к Василисе, но эта тема была табу. Никогда, нигде и никем не обсуждалась. Если они и ждали воссоединения, то в стиле: мешок на голову и в клан. А не вот это вот всё: конфеты-кольца-букеты.

И когда водитель улыбнулся и решил отпустить какой-то комментарий, Добрынин быстро оборвал его порыв:

— Хлебало захлопни. И остальным передай: хоть слово услышу по этому поводу — зубы выбью.

Больше ни у кого не возникло желания выразить своё отношение к происходящему.

Василиса встретила его в домашней футболке и трикотажных брюках. Никакого ужина при свечах или похода в ресторан она не планировала.

Добрынин немного стушевался, но затем уверенно прошёл в комнату и протянул Василисе букет. Девушка почувствовала недоброе:

— Чей-то сегодня? Праздник какой, ась? — попыталась обратить очередную попытку ухаживания в шутку.

— Возможно, — улыбка растянула губы мужчины.

— Ну, проходи, коль не шутишь. Еды у меня нет, кормить нечем. Могу кофе или чаю налить. Сушки есть.

— Да я не голодный. Поговорить зашёл.

Девушка прошла в кухню, включила чайник и села за стол:

— Ну давай, поговорим.

Добрыня откашлялся:

— Вась, ты знаешь, что я тебя люблю.

— Кир, не надо…

— Не перебивай. Просто послушай, — он понимал, что просто не будет, поэтому приготовился к длительной осаде этой неприступной вредноволшебной крепости.

— Я закрыл глаза на твой выбор. Можно сказать, отдал в руки чужого мужика, который по факту оказался мудаком. Больше такой ошибки не совершу. Вась, выходи за меня замуж?

Девушка попыталась перебить:

— Кирилл, мы ведь уже обсуждали это…

— Погоди. Знаю всё, что ты сейчас скажешь. Слышал это сто раз, но теперь ты меня послушай. Тебе нужна защита. Элементарный дом, где никто тебя не достанет, и ты сможешь спокойно жить. Я не претендую на совместную постель — переживу. Но ты, надеюсь, убедилась, что друг из меня неплохой. Во всяком случае, я за тебя, не раздумывая, отдам жизнь, что бы ни случилось.

Кирилл достал коробочку с кольцами:

— Не знал твой размер и вкус — купил три. Примерь, пожалуйста. Надеюсь, какое-то подойдёт.

Василиса посмотрела на трясущиеся руки Добрынина и увидела, как он волнуется. Вот когда пистолет направляет человеку в лоб — не волнуется, а тут проняло мужика.

Она накрыла кольца своей рукой и посмотрела в глаза криминальному авторитету:

— Кирилл, ты не всё знаешь. Я беременна. От него.

Василиса увидела, как тень печали набежала на лицо мужчины, волна душевной боли исказила черты. Девушка понимала, что придётся резать по-живому. В противном случае они ещё больше прорастут друг в друга, и Кирилл вряд ли выживет, когда придётся расстаться.

Поэтому продолжила, сохраняя решимость:

— Могу тебе рассказать, что будет после нашей свадьбы.

Ты успокоишься, потому что исполнится твоя мечта. Закроешь гештальт. Но розовый туман развеется, и перед тобой будет капризная беременная баба, влюблённая в другого мужика. Тебе будет чудиться, что я смотрю на тебя НЕ ТАК, разговариваю с тобой НЕ О ТОМ, всё время вспоминаю ЕГО и глажу округлившийся живот с ЕГО ребёнком. Ты будешь медленно сходить с ума. Вымещать зло на своих людях. Срываться в алкоголь и по шлюхам, потом просить прощения, испытывая чувство вины, затем снова сбрасывать напряжение каким-нибудь диким способом. Вот зачем тебе эти страдания?

И не один ты будешь мучиться. Я, ребёнок, Вентура и, возможно, Алекс, хотя не уверена. Понимаешь?

Добрынин опустил голову и сглотнул:

— И что ты предлагаешь?

Он избегал смотреть в глаза Василисе, осознав, что она, скорее всего, права. Это ведь она видит будущее, и картинка, которую нарисовала, счастьем вообще не пахнет.

Розовые пони, которых он себе нарисовал, сдохли, не доехав до его конюшни.

Девушка перенесла ладонь с колец на руку мужчины:

— Предлагаю оставить всё как есть. У меня будет ребёнок. От кого — неважно. И вам просто нужно принять этот факт.

Кирилл посидел немного и поднялся:

— Ладно. Я пойду. Позвони, если что-то будет нужно.

— Кир, кольца забери. Лишние они. Найдешь невесту, так прямо с ней иди в магазин, пусть она сама кольцо выбирает.

А женишься ты через год. И не на мне. Как только перестанешь по шлюхам таскаться, так и встретишь её.