Исполняющий обязанности (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 45

На нашу древесину спрос очень большой. И он еще долго будет сохранятся, пока не начнут вводить в обиход пластик и все прочее. Но древесина все равно остается ценным сырьем. Если бы сил и техники хватало — то сами бы все продавали, без концессий и без посредников.

— Нет, тут все еще интереснее, — хмыкнул зубр от внешней торговли. — Имеются заказы на опилки. И на хвойные, и даже на осину.

Опилки? Кажется, мебель из ДСП еще не принялись делать. Видимо, кто-то решил прессовать опилки и продавать эрзац-дрова. Крошку от каменного угля прессовали, это точно. Спросил у Сергея Сергеевича:

— Кто-то дешевое топливо собирается продавать?

— Нет, тут еще хитрее. Опилки садовникам нужны. На хвойных породах фиалки неплохо растут, а на осине… что-то растет, но сейчас не помню.

Хм… Везти опилки во Францию?

Что-то такое в этом есть. В теории. А коли на практике?

Опилок после распилки бревен на доски остается много и они, как правило, пропадают. В лучшем случае их отправляют на подстилку скоту, чтобы потом вывезти на поля. Но чаще всего — а это я сам видел, даже в моей реальности, они высятся кучами вокруг пилорам, а еще составляют «культурный» слой в несколько метров. Еще иной раз и горят. Так что, с одной стороны — это бросовый материал, продать который было бы совсем неплохо. Но с другой — опилки нужно как-то доставлять до порта, загружать ими корабли. Может, удастся сообразить какие-нибудь примитивные прессы, чтобы не насыпать валом, да и при транспортировке удобнее?

Японцы в советское время договорились, что станут покупать по бросовой цене все пустые бочки из под горючего, что валяются на Сахалине и на Курилах. Поставили в трюмах какие-то прессы и получили себе сырье для изготовления своих «Ниссанов» и прочего.

А позже, когда в постсоветские годы мы стали сдавать участки тайги все тем же японцам, то они вывозили все — и корни, и все те же опилки. Но при японских-то технологиях это окупалось, а здесь еще вряд ли.

Нет, боюсь, что шкурка выделки не стоит. Сколько удастся выручить за опилки? Копейки. Ну, применительно к Франции — сантимы. Оплата рабочим, перевозка, погрузка-выгрузка, а еще и налоги. Расходы съедят всю выручку, а то и превысят. Дешевле обратно в трюмах воздух везти, нежели заморачиваться с таким товаром.

— Предложите французам идею — пусть нанимают корабль, плывут в Россию и сами опилки закупают.

— Предложу, — пообещал Сергей Сергеевич, но как-то вяло. Наверное, он и сам понимает, что на опилках бизнес не сделаешь.

Но все-таки, наметился кое-какой прогресс.

Явилась Зоечка. Испуганно посмотрев на меня, протянула пачечку франков. Смахнув ее в стол, подмигнул девушке, и она просияла. Вот, много ли человеку надо? И неужели подчиненные считают меня таким зверем? Кажется, до сих пор никого не съел.

Глава 23

Белогвардейский след

И что, опять Петрович-младший занял мой стул⁈

— Зоя Ивановна, — позвал я свою секретаршу. Показав на нахального хвостатика, опять оккупировавшего стул начальника, строго спросил: — И что за дела такие?

— Ой, простите, но Светлана Николаевна нам Сашу доверила. Зайчик ты мой рыженький… Иди ко мне…

Зоечка ухватила рыжего негодяя в охапку и убежала. Ну вот, превратили посольство в зверинец.

Уволю, на хрен. И Зоечку, и Светлану Николаевну, а заодно и кота. Нет, кота жалко. Хотя, гад он, рыжий… Вон, сколько шерсти от него. Линяет. Видимо, придется запирать кабинет на ключ, но как там уборку делать? А как Петрович-младший умудряется заходить в закрытую дверь? Может, он на французскую разведку работает? Или на английскую? К счастью, коты еще не научились открывать сейфы, где у меня хранятся деньги и важные бумаги.

И что мне нынче понадобится? Ага, собирался посмотреть доклад товарища Гумилева о встрече с мсье Латалем. Ага, вельми чудесно. Главный производитель сельхозтехники и тракторов выразил желание поучаствовать в нашей выставке, обещал отправить туда демонстрационные образцы и готов подписать договор о сотрудничестве. Вот это хорошо. Любопытно, а что за демонстрационные образцы? Неужели действующие модели тракторов и тягачей? Ладно, отдам распоряжение — пусть готовят три экземпляра договоров, и отправляют Латилю. Авось, поучаствуют в нашей выставке и решат открыть в Советской России какой-нибудь заводик.

Что у меня еще? Что, опять предложения об организации концессии в области заготовки и переработки леса? Раз, два… пять штук. И куда же французам столько леса? Так — к исполнению, и пусть занимаются. Лес, конечно, наше богатство, нужно его беречь, но валюта нужна.

А тут что? Заявка на поставку во Францию крымской лаванды? Вроде бы, в Провансе своей лаванды хватает, да и в других регионах растет. Может, у крымской какие-то особые свойства? И Крым — это отдельная республика, а не РСФСР. Но отказывать не станем, пусть Барминов подсуетится. Лаванда — это тоже в какой-то мере сено, а он уже на иван-чае руку набил, пусть изыскивает пути поставки. Купим в Крыму, перепродадим.

Мои размышления были прерваны стуком в дверь.

— Олег Васильевич, а вам из полиции звонят, — сунула голову в дверной проем Зоечка. Прищемят, как-нибудь эту голову.

— Из полиции? — слегка удивился я. Уточнил. — Именно из полиции, а не из МВД Франции?

— Никак нет, — по-военному доложила девушка. — Сказали, из полиции, инспектор Левин. Если Левин, то этот самый, что с обыском приходил…

Зоечка пыталась напомнить мне, кто такой инспектор Левин, но я и сам пока не забыл. Просто, по нынешнему моему статусу, инспекторам, да и комиссарам, не положено звонить посланникам чужих государств и уж тем более не пытаться просить с ними разговор. Мог позвонить министр, заместитель министра. В крайнем случае — префект. Дело не только в моих амбициях, а еще и в субординации. Но инспектор парень неплохой, службу тащит, поэтому пока не стану изображать чинушу, а прорухи для родной страны здесь не будет. Все-таки, мы люди скромные.

— Соедините, — кивнул я секретарше, а сам взял трубку.

Голова исчезла, чтобы через секунду появиться вновь:

— Светлана Николаевна телеграмму прислала — все закончилось, возвращаются.

Вот, это хорошая новость. Соскучился я по Исаковым. И оккупанта своего домой заберет.

Легкий шум, небольшой треск и голос инспектора:

— Здравствуйте, мсье Кусто. Огромное спасибо, что сразу же откликнулись. А иначе пришлось бы решать кучу проблем.

Про кучу проблем — это я понимаю. Чтобы инспектору выйти на посла из чужой страны, поговорить с ним хотя бы по телефону, ему следует получить разрешение у своего комиссара, согласовать дело с министром, а тот уже свяжется с МИД. Министр отдаст распоряжение начальнику департамента, тот какому-нибудь заму, а потом бумагу спустят ниже. Потом я что-то отвечу, а мой ответ начнет путешествовать по бюрократической лестнице, а уж когда дойдет до инспектора — кто его знает. Может через неделю, а может и через две.А при желании, если малость поволокитить с ответом (имею право!), так и месяц.

— Инспектор… — слегка нетерпеливо сказал я, давая понять, что тот отнимает у меня драгоценное время. Левин все понял и торопливо заговорил: — Господин посол, я к вам по поводу известного вам дела…

Пауза. Я мысленно хмыкнул и радостно спросил:

— Неужели вы нашли-таки тех, кто стоит за покушением на меня? Весьма вам признателен. Думаю, мсье Маррон будет очень доволен.

На том конце провода послышался легкий вздох, и Левин сообщил:

— Нет, господин посол, я по другому делу. Со мной мой коллега из Амьена, мсье Субреж. Мы с ним давно знакомы. Очень хочет с вами поговорить, но не знает как.

Ах ты, жук-навозник, господин инспектор. По известному вам делу… Типа — а где вы были в момент убийства? Про архив экс-посла в газетах писали, но без особых подробностей. Да мы такой пошлый прием в средней школе проходим, чтобы учительнице не попасться, а тут… Коллега у него из Амьена. Маклаков, старый козел, накатал-таки заяву парижским ментам.