Исполняющий обязанности (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 26

И в каких-таких незаконных махинациях замешан постоялец? Самого Пави это не касалось, но он обязан быть на страже интересов своего арендатора. Подумывал даже — а не позвонить ли адвокату? Но кажется, представители власти не собираются вламываться в квартиру силой. А адвокат может выставить счет за услуги, которые он не оказывал. Нет, адвокату звонить не стоит.

Амьен, хотя и недалеко от Парижа, но все равно, это уже провинция, к которой можно отнестись не только снисходительно, но где-то даже и пренебрежительно. Своих, то есть, парижских, представителей закона мсье Пави даже угостил бы кофе, а угощать провинциальных? Фи. Это все равно, если граф предложит сесть за стол своему форейтору. Он даже не пригласил их в квартиру, а заставил стоять в вестибюле.

— Увы, мсье, ничем не могу помочь. Мсье и мадам Маклаков уехали еще вчера, а без их разрешения я не могу показать ни квартиру, ни тем более совершить изъятие чего-либо. Даже если бы у вас имелось разрешение Высокого суда, то все равно, без хозяев впускать кого-либо в жилище незаконно.

Мсье Пави произнес эти слова с легким высокомерием, давая понять, что он не очень-то опасается служителей Фемиды, если сама богиня на его стороне.

— А надолго они уехали? — уныло поинтересовался уже немолодой судебный пристав, представившийся мсье Жювом, говорящий по-французски очень хорошо, но с каким-то акцентом. Наверное, бельгиец.

— Всего на неделю, — охотно сообщил мсье Пави, а потом добавил: — Мсье и мадам получили в подарок оплаченные билеты и сертификат на двоих в один из отелей Ниццы.

— Везет же вашим постояльцам, — вздохнул один из полицейских. Он тоже говорил с непонятным акцентом. — Хорошо иметь покровителя, который раздает такие щедрые подарки.

— О, это не покровитель, а хороший друг мсье Маклакова, американец. Мой квартиросъемщик человек небедный и не нуждается в покровителях. Просто американцам некуда девать деньги.

Непонятно, не то мсье Пави восхищался, не то завидовал. В принципе, владелец такого шикарного дома (а в Париже у него имелась и другая недвижимость), мог бы себе позволить поездку в Ниццу. Вот только, денег жаль. Франк падает, оплачивать электричество и воду становится все дороже, а жильцы подыскивают себе квартиры подешевле. И самый выгодный постоялец не желает пересмотреть условия договора. А ведь мог бы войти в положение. Вон, какие у него богатые друзья. А американцы — скоробогатеи, заработавшие деньги на крови и поте честных французов, не имеют представления о трудностях добропорядочных буржуа.

— А что за американец? — с подозрением поинтересовался полицейский. — Как его фамилия? Возможно, он тоже проходит по делу мсье Маклакова?

— Фамилию американца я не знаю, — слегка насторожился домовладелец. — На конверте, что пришло на имя мсье, имелись только инициалы — «Г. К. Г.». Мсье лишь сказал, что друг пожелал сделать ему приятное. Он даже хотел позвонить и поблагодарить, но телефон оказался неисправным, поэтому мсье Маклаков поблагодарит американского друга после поездки. Да, а что за дело? В чем провинился мсье Маклаков?

Но пристав, словно бы проигнорировав вопрос, вздохнул:

— Жаль. Но что поделать, придется возвращаться в Амьен. А там некоторые бывшие жильцы мсье Маклакова очень недовольны.

— А разве мсье Маклаков имел жильцов в Амьене? — слегка удивился Пави.

— Маклаков в какой-то мере ваш коллега. До войны он владел в Амьене десятью зданиями, — как бы нехотя сообщил пристав. — При этом, не платил налоги и задолжал в муниципалитет почти сто тысяч франков, да еще и обокрал собственных жильцов.

— А как он мог владеть собственностью в Амьене, если раньше он жил в России? Мсье Маклаков с супругой поселились только в семнадцатом году.

— Он вполне мог жить либо в гостинице, либо в ином городе, том же Амьене. Русские до войны постоянно приезжали к нам, потом уезжали. А кто запрещает иностранцам владеть собственностью в республике? — пожал плечами пристав. — А если имеется собственность, то не запрещено сдавать ее в аренду. Маклаков в России был очень богатым человеком, он очень удачно вложил деньги в недвижимость во Франции, но не учел, что начнется война и эта недвижимость пострадает. Но ваш постоялец, воспользовавшись тем, что несколько его домов были уничтожены бошами — вы же знаете мсье, что было с Амьеном в четырнадцатом году, а потом в восемнадцатом? — оформил фальшивые документы, что все его дома уничтожены, и добился, чтобы с него не взыскивали налоги. Мало того — он взимал с квартирантов тех домов, которые были разбиты артиллерией, квартирную плату. Представляете?

Мсье Пави не очень себе представлял — как можно оформить документы, если дома целехоньки, а еще меньше представлял — как можно взимать с квартирантов квартирную плату, если дом уже уничтожен? Но он на всякий случай покивал, а на душе уже поднимался гнев против прощелыги, что прикидывается респектабельным господином. Но некие сомнения еще оставались.

— Позвольте, но ведь мой квартирант — дипломат, он очень уважаемый человек среди парижан, — сделал домовладелец попытку защитить мсье Маклакова.

— А среди каких парижан он пользуется уважением? — презрительно наморщил нос пристав. — Среди них нет добрых французов, а все поголовно русские. А русским верить нельзя.

— Именно так, — вступил в разговор полицейский. — Зять моей двоюродной тети вложил все свои деньги в акции Путиловского завода. И что же? Большевики национализировали завод, и все деньги, не говоря уже о дивидендах, пропали. Хорошо, если вы не вкладывали деньги в Россию.

— Как же не вкладывал! — возмутился мсье Пави. — Я вложил пять тысяч франков — заметьте, еще довоенных франков, в строительство Северо-Кавказской железной дороги, но оказалось, что это мошенники создали фальшивое акционерное общество. Я обратился в суд, но в России грянула революция.

— Все русские мошенники, — махнул рукой пристав. — И ваш квартиросъемщик не лучше. Он же, когда проворачивал свою операцию в Амьене, знал, что как только станет послом, то получит дипломатический иммунитет, а из-за иммунитета к нему нельзя предъявить никаких претензий. Максимум, что сможет сделать правительство — это депортировать его из страны. Видите, какой он хитрый? И он прекрасно знает французские законы, слишком гуманные по отношению к иностранцам. А недавно ваш Маклаков решил прикупить пару домов по соседству с вашим кварталом. Правда, из-за судебного решения Амьена сделка пока расстроилась, но ведь все может быть. Он может оформить покупки на подставное лицо.

— Решил прикупить пару домов? — окончательно вышел из себя Пави. — Но ведь это — огромные деньги!

— Да, но у всех русских эмигрантов имеется специальное разрешение парламента, позволяющее им не платить налоги в течение ближайших трех лет. Сделано это в рамках поддержки иммигрантам — но кое-кто поговаривает, что не обошлось без взяток депутатам, принявшим закон. Соответственно, иностранцы могут сдавать свое жилье гораздо дешевле, нежели французские домовладельцы. Разве вы о нем не читали?

Мсье Пави был повержен. То, что депутаты парламента взяточники, он знал не понаслышке, потому что и сам регулярно «отстегивал» денежки в карман «своего» депутата парламента, и в карман муниципальных чиновников. Но получается, у него под боком может появиться конкурент, который станет сдавать жилье дешевле? А еще этот мерзавец, прикидываясь дипломатом, обокрал и его государство? И бедных амьенцев, которые и так пострадали из-за артиллерийских обстрелов! Мерзавец.

— Что ж, господин Пави, — еще раз вздохнул пристав. — Не смею вас больше задерживать. Жаль, что теперь русский мошенник успеет уничтожить все документы, которые хранятся у него дома. Вот, если бы мы сейчас получили к ним доступ, то смогли бы арестовать его прямо в Ницце. Но я понимаю, что ваша задача охранять законные права ваших постояльцев, пусть они и жулики.

Судебный пристав кивнул полицейским, и все уже приготовились уйти, как в душе мсье Пави патриотизм победил законопослушность.