"Фантастика 2023-193". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 98

Он рассказывал о судьбе космолёта, моменте взлёта, попадании ракеты с орбитальной станции, аварийной посадке. И вот в чём дело: я, как-никак, довольно долго работал на пустотной станции, причём на немаленькой должности (а кому младший научный сотрудник маленький — болваны!), соответственно — имел не только доступ, но и обязанность знать ряд моментов. Признаться, в свое время меня многая нудятина откровенно бесила: ну я, блин, сотрудник лаборатории высоких энергий, а не космопроходец или испытатель!

А вот теперь усилия БВМ и инструкторов, вбивающих в мою бестолковку штатные регламенты пустотных объектов и судов, оказались благом.

Дело вот в чём: тяжёлые грузовозы класса «Союз» делались стандартно, и неважно, чей он был — советский там или шведский или даже немецкий. Далее, лунная добывающая база — совместная, но там куча высокотехнологичного и секретного. А грузовозы тысячами не запустишь, так что ряд высокотехнологичного оборудования для советской части базы доставляли все грузовозы. И было это регламентным, стандартизированным моментом: рядом с мостиком располагался опечатанный склад с системой самоуничтожения — ну, мало ли, пиратствовать буржуи начнут, а там секретная, важная и нужная техника. Располагался этот склад рядом с трубой теплоотвода, а попадание как раз её и повредило. А теплоотвод — это, по сути, газ исключительно из тяжёлых частиц, ионизация запредельная. Собственно, героический капитан и офицеры экипажа не пережили и часа после аварийной посадки — смертельную дозу поймали, несмотря на отсутствие разгерметизации кабины. Они сажали космолёт, зная, что умирают, но спасая при этом экипаж и пассажиров.

Это — достойно, светлая память, настоящие Советские Люди, хоть и без Советского Генома.

Но, что в нашем случае именно важно: космолёт демонтировали до обшивки и оставили на месте падения. Ну нет проблем с металлами, а он фонил. Остались кабина, реакторы и отработанные стержни. И склад советской корреспонденции — не выходило его извлечь, да и знали о его наличии только высшие офицеры, которые посадки-то и не пережили толком, только пожелали удачи голосом капитана после приземления.

Извлечь… так там и сейчас фон смертельный! Шульц аж со слезой (что в общем — понятно) сообщил, что мостик стал братской могилой героям — их не смогли даже похоронить, строительные роботы выгорали в запредельной ионизации схемами, при попытке достать тела для погребения.

Так вот, осквернять могилу этих людей у меня рука не поднимется, это факт. Однако, мне это и не нужно: наведённая радиация держится, но упала за пару сотен лет до высокого, но вполне приемлемого для меня уровня.

Склад опечатан, ионообменники, высокоустойчивые полимеры. Всё равно заражён, конечно — даже Советская Наука против Научной Картины Мира ничего сделать не может. Но барахло там — не радиоактивная жаровня, как окрестности корабля после прорыва теплоотвода. Примерно, конечно, всяко может быть, но в более-менее пригодности барахла я уверен.

И, наконец, самое главное, из-за чего я собственно Светку к Автобусу и дёрнул: на Лунной базе ТОЧНО был сервисный центр андроидов. Их на базе было почти двадцать, собственно, первое время базу они основывали. Грузовозы летали не чаще раза в год — выгружали экипаж и технику, принимали смену и впрягались в контейнеры, таща их до Земли. Чаще — нерентабельно, разорительно: Луна, как-никак.

Так вот, я, конечно, не имею стопроцентной гарантии. Но на 99 % уверен: в корреспонденции для советской части экспедиции ТОЧНО есть расходники, запчасти и оборудование для сервисного центра андроидов. Их просто не может не быть.

И рука Светке, и… нет, синтоплоть — если ОЧЕНЬ повезёт, по дороге прикидывал я примерные значения заражения. Всё же всё фонит, так что вряд ли колония микроорганизмов смогла просуществовать даже в транспортном контейнере. Да и он мог её убить, впрочем, у Светки уточню этот момент. Конечности для андроидов — есть, я даже интервью у Геннадия Балашихинского, старожила лунной базы, помню. Он мимоходом, с улыбкой, говорил о вечной проблеме — потери конечностей у андроидов на производстве, в условиях не просто пониженной, а переменной тяжести — были на Луне с тяготением проблемы.

— Вот такой расклад, Свет, — озвучил я расклад. — Не хочется тебя излишне обнадёживать, есть тонкие моменты…

— Да не сказала бы, что тонкие, — задумчиво протянула Светка. — Скорее всего, оборудование и расходники для центра и вправду есть на Дюрере, тут ты прав.

— Капитан мог инициировать подрыв… да нет, бред, он умирал. Да и понимал, что всё заражено так, что не доберутся. Кроме того, в той ситуации — скорее думал бы о том, как бы передать этот склад.

— И — никак. Схему «Союза» я помню, если там пробило теплоотвод — там, как ты выразился, «ядерный гриль». Зачем так сделано…

— Да места потому что нет, Свет, — хмыкнул я, — Союз — грузовоз. Ну а что контур полетел от попадания — так не рассчитывал его никто на обстрел! От метеоритов защита есть, да и чёрта с два булыжник до метра что сделает. А вот ракета или орбитальный лазер… — развёл я руками.

— А я подумала, ты до мостика добраться хочешь.

Я хотел было возмутится, да и возмутился… Но решил из себя истеричку не строить, взял себя в руки. Мало ли, да и вообще. Не стоит с товарищем ссориться, да и… В общем, скушал я своё возмущение.

— Нет, Свет. Мостик Дюрера — память и памятник. Туда я не пойду, — ровно ответил я, на что Светка просто кивнула, не комментируя, — всё же почувствовала что-то или сообразила. — А вот на склад нам надо. И чем раньше, тем лучше: опасностей нет, Дюрер в защитной зоне обороны Сталедара. И чем раньше достанем, тем быстрее обеззаразится. С синтоплотью…

— Нет, с синтоплотью — без шансов, Жора. Разве что временная там найдётся. Чтобы колония две сотни лет прожила — она должна быть активной, не в транспортном контейнере, а либо в центре, либо на андроиде.

И только я собрался строить планы, как нам до Дюрера смотаться — ну а что? Недалеко, всей опасности — повышенный радиофон, проскочу уж, да и умная кожа может ионообменной коркой пропотеть… как в Автобус раздаётся требовательный стук.

— Хорьки, что ли? И понадобилось что-то, — хмыкнул я, топая к люку.

Светка рядом шла, на всякий, и «КАГ» прихватила, ну мало ли. Высовываю я, значит, из автобуса физиономию, а там Хорьки, конечно, есть. Сгрудились в отдалении компактной группой товарищей, да и зыркают на наших визитёров.

А визитёрами был дядька средних лет, в коже, со звёздами, хотя и не настолько постановочно выглядящий, как давешний Герц и его команда. То есть, понятно и видно, что парткомовский деятель, но дядька даже внешне серьёзный, хоть и не старый ещё.

И в руках папочку-инфопланшет несёт, да и самое главное — рядом с ним ПОМПА стоит, то есть явно именно «с ним», помогает.

— Гражданин Верхазов, гражданка Радужная? — «при исполнении» голосом осведомился этот дядька, а на наши кивки небрежно бросил, — Участковый Носик, к вам имеются вопросы.

— Эм, — переглянулись мы со Светкой, — задавайте.

— Имели ли вы, гражданин Верхазов, сегодня конфликт с Степановым, помощником народного дружинника?

— Не имел, — честно помотал головой я, хотя уточнил. — Он со мной — да. А я с ним — какой конфликт? Не знаю, делить мне с этим Степановым нечего, — пожал я плечами.

Носик на этот спич на ПОМПу обернулся, но внешние диоды робота зелёным цветом мою правдивость подтвердили — понятно, что полиграф в милицейском помощнике — первое дело.

— А с народным дружинником Герцем? — продолжал докапываться до меня Носик.

— Он меня зачем-то с собой позвал. Я отказался, — развёл я руками. — В чём конфликт-то? Разве что Сталедар маленьким обозвал, — припомнил я.

— Понятно, — сверился с датчиками ПОМПы участковый. — И кроме протоколированной встречи вы с гражданами Степановым и Герцем встреч не имели? — прокурорски уставился он на меня.

— А откуда я знаю, что у вас запротоколировано, что нет? — резонно поинтересовался я.