Леди-служанка - Карлайл Лиз - Страница 12

– Не пройдет и часа, – без запинки, против его ожидания, спокойно сказала Обри. – И гобелены, безусловно, можно было бы вернуть на место, но они попорчены плесенью и обгрызены мышами, так что вряд ли украсили бы зал.

– Мыши?.. Откуда здесь мыши?

– Когда я приехала, дом кишел ими, – объяснила она. – Гобелены отправлены во Фландрию для восстановления. Несколько месяцев назад я представила вам смету.

Представила? Возможно, черт побери.

– Раз вы требуете убрать портрет вашей матери, – продолжила Обри, – то, быть может, заодно снять и портрет леди Делакорт?

Да, Уолрейфен хотел именно этого, но сейчас снять портрет не представлялось возможным, потому что Сесилия уже видела его.

– Этот оставьте, но портрет моей матери снимите и… упакуйте: он не должен висеть здесь. Я заберу его с собой, когда буду уезжать.

Он солгал, и она это поняла. Решительно расправив плечи, она все с тем же высокомерием смотрела на него, словно и не экономка вовсе, а леди в декольтированном бальном платье, хотя и одета была в соответствии со своим положением: в закрытое платье из черного бомбазина. На цепочке, опоясывавшей изящную талию, висела связка ключей, а неистово яркие волосы покрывал черный кружевной чепец.

– Я сейчас же упакую его, – холодно и сдержанно объявила Обри. – Будут еще какие-то распоряжения, ваша светлость?

– Да, будут, – ответил он мрачно. – За многие годы, пока жил здесь, я привык добираться до своих апартаментов через южное крыло, поднявшись по лестнице западной башни. А сейчас я обнаружил, что этот путь перегорожен досками и закрыт брезентом. Эту отвратительную свалку, мадам, необходимо расчистить и немедленно убрать.

– Убрать? – едва не выкрикнула Обри; куда делось ее холодное спокойствие!

Уолрейфен почувствовал, как боль ножом вонзилась ему в череп, и сжал пальцами висок.

– Мадам, мало приятного проходить через помещения для слуг, чтобы попасть сюда. Нам предстоит принять немало гостей, и сейчас не лучшее время заниматься реконструкцией. Но хуже всего, что я не припомню, чтобы давал на это разрешения.

– Это вовсе не реконструкция, скорее раскопки, – огрызнулась Обри, и в глазах ее снова вспыхнул все тот же зеленый огонь презрения.

– Прошу прощения?

– Западная башня обрушилась.

– То есть?.. – От неожиданности он выронил из ладони карманные часы, и те, раскачиваясь, повисли на цепочке, прикрепленной к кармашку жилета.

– Западная башня рухнула, – медленно, словно разговаривала со слабоумным, повторила Обри. – Для вас это неожиданность?

– Я ничего не знал…

– Я отправила вам пять писем, но это оказалось пустой тратой времени. И теперь проход загорожен с обеих сторон, но вовсе не для того, чтобы создать неудобства вашей светлости, а чтобы защитить ваших слуг от падающих камней. Одному богу известно, что еще может обрушиться.

Уолрейфен не слишком понял ее слова, но осознал, что пришло время поставить миссис Монтфорд на место.

– Мадам, мне не нравится ваш тон. Вы намекаете, что я не забочусь о своих слугах?

– Святые небеса! – с нескрываемым негодованием воскликнула Обри, воздев руки. – Неужели вы так ничего и не поняли? Рядом с обвалом находиться опасно. Но если вы намерены рискнуть, все это сейчас же уберут.

Ее последние слова прозвучали подстрекательством.

– Вам следовало известить меня об этом, однако вы этого не сделали. Почему?

– Дальнейшие обсуждения кажутся бессмысленными, – резко ответила Обри, едва сдерживая гнев. – Я совершенно определенно информировала вас, что башня в критическом состоянии. Вот она и рухнула. Я велела убрать камни и заложить кирпичами проход.

– Но это никуда не годится, – буркнул Уолрейфен.

– Значит, вы хотите, чтобы ее восстановили? – Ее брови удивленно взлетели вверх.

– Безусловно! – неожиданно для себя воскликнул Джайлз. Боже правый, неужели он намерен заниматься Кардоу? – Без этой башни нарушится симметрия замка, и, чтобы попасть из одного конца в другой, придется проходить полмили.

– Я проинформирую компанию «Симпсон и Верней».

Миссис Монтфорд кивнула, и жест этот напоминал королевский, словно она отпускала его.

Симпсон и Верней? Это же архитекторы! И только сейчас Уолрейфен вспомнил ее отчаянную мольбу ответить, что делать с башней: снести или укрепить, и опасения, как бы она не обрушилась и кого-нибудь не придавила.

Уолрейфену стало немного не по себе. Да, ее высокомерие было неприемлемо, но нельзя не признать, что она права: он действительно не обращал на ее послания внимания. И вот случилось то, о чем она предупреждала, и разобраться с возникшими проблемами было не в ее силах: она экономка, но никак не каменщик.

Она уже взялась за ручку двери, когда он ее окликнул:

– Миссис Монтфорд?

Она резко остановилась и обернулась.

– Я надеюсь… никто не пострадал… не погиб?

– Никто не погиб, – ответила она жестко, почему-то сделав ударение на последнем слове.

– Ну слава богу!

Обри молча повернулась, намереваясь уйти, но Уолрейфену не хотелось ее отпускать. Он не понимал, что с ним происходит и почему так груб с этой женщиной. Разве можно ставить ей в вину его нежелание выполнять свои обязанности в Кардоу?

– Миссис Монтфорд! – отрывисто кашлянув, опять окликнул ее Джайлз.

– Да, милорд?

– Я вас еще не отпускал. – Как ни старался он говорить мягче, ему это не удалось. – Мне нужно, чтобы вы записали, сколько гостей и кого именно мы ожидаем на похороны.

– Вместе с приходским священником я подготовила список.

Достав из кармана сложенный лист бумаги, Обри пересекла комнату и подала его Уолрейфену. Джайлз успел заметить, что у нее очень красивые руки с тонкими изящными пальцами, которые совсем не дрожали.

С трудом оторвав взгляд от ее рук, Уолрейфен просмотрел список: из Бата – тетя Харриет с семьей; двоюродный дед со стороны бабушки; две кузины из Уэльса… чтобы перечислить всех его родственников, не считая тех, что были в Америке, хватило шести строчек.

– Что ж… – Он откашлялся. – Вполне приемлемо.

– Рада это слышать, – язвительно обронила Обри.

Чтобы занять руки, Уолрейфен снова открыл карманные часы и невидящим взглядом уставился на циферблат, размышляя, действительно ли эта женщина – такая хрупкая на вид – была любовницей его дяди. Но почему его это волнует? Ему-то какая разница…

– Будут ли еще какие-то распоряжения, милорд? – теряя терпение, спросила Обри.

– Да, – почему-то кивнул Джайлз. – Пока здесь находится леди Делакорт, вы будете выполнять все ее распоряжения по дому и относиться к ней как к хозяйке. Я не хочу, чтобы ко мне обращались по поводу распорядка дня, меню, размещения гостей, их встречи и проводам. У меня полно более важных дел.

– Да, милорд.

– И разместите леди в ее прежних апартаментах.

– В хозяйских вы имеете в виду? – уточнила Обри.

– Да.

– Багаж уже отнесли наверх. – Она быстро прошла через комнату и потянула шнур звонка.

– Так перенесите его немедленно.

– Да, сейчас позвоню Бетси.

– Отлично. – Он махнул рукой, отпуская ее, но Обри, одарив его насмешливым взглядом, спросила:

– Какие комнаты займете вы?

– Мне все равно. Главное – рядом с Огилви, моим секретарем.

– Ваши старые покои в северном крыле подойдут?

– Нет, – отрицательно покачал головой Уолрейфен, – я не люблю ту часть дома. А кроме того, там в гардеробной дохлые жабы, если я правильно понял.

Ему показалось, что губы миссис Монтфорд тронула легкая усмешка.

– Тогда китайскую спальню? Она здесь недалеко.

– Отлично.

Как раз в этот момент робко заглянула в комнату Бетси, и Обри, повернувшись к двери, сказала:

– Передайте лакеям, чтобы перенесли вещи лорда и леди Делакорт в хозяйские апартаменты, а его сиятельство пожелал занять китайскую спальню.

– Да, мадам, – кивнула служанка, сбитая с толку.

– А когда закончите, – продолжила Обри, – приготовьте отвар из лабазника и мяты для его сиятельства. Вы не забыли, как это делается?