Проклятый лес (СИ) - Макута Александр - Страница 44

— Куда не надо, значит… Как бы еще понимать, куда именно не надо, — вздохнул я.

— Само придет, думаю. Такая штука называется жизненный опыт, — подтолкнул меня плечом Кайел. — Смотри, вот там деревня, предлагаю туда вдвоем пойти. Люди пусть отдыхают и нас ждут.

Я только кивнул, раздумывая о том, как много попадается в этом мире проявлений Необъятного. Как будто люди тут не полновластные хозяева, а робкие гости, которым уготована не самая лучшая доля. Занги и прочие сущности встречаются тут если не на каждом шагу, то достаточно часто. Особенно, если поискать их.

Небольшая обнесенная частоколом деревня встретила нас неласково. Пока мы шагали по тропе на небольшой холм, успела собраться небольшая толпа местных жителей. Они стояли и наблюдали, как мы приближаемся. Человек восемь взрослых и трое детей. Лица хмурые, недовольные. Семеро явно местные, а трое пришлые, по одежде и по оружию видно.

— Кто такие? — вперед вышел мужик лет сорока, темноволосый, толстый, с мясистым носом, круглыми невыразительными глазами, опирающийся на трость и одетый совсем не по-крестьянски. Хороший наряд для городского мастерового или торговца. Да и обувь вполне городская.

— Мир и хлеб вашему дому! — кивнул ему Кайел. — Мы охотники на занги. Выслеживаем и убиваем этих тварей по городам и селам. Если где демоны заведутся или другие уроды, честным людям противные, то эти услуги как раз наша работа.

— Вот так? — немного подвис толстяк. — Не слышал я что-то про таких охотников.

— Мир велик, дядя. Всего не узнаешь, хоть тысячу лет проживи. Верно, же говорю, деревенские? — и Кайел приветливо махнул крестьянам, которые согласно закивали, а франт поморщился.

— Откуда же вы к нам, охотники? Неужто по реке пришли? — поинтересовался он.

— А ты сам кто будешь? — вернул ему вопрос мой товарищ. — Из имперских или из нашей провинции?

Это был коварный вопрос, после которого некоторые из крестьян даже заулыбались, но мужик с тростью не смутился.

— Я Аарон Граш, сборщик налогов. Имперский чиновник. Откуда путь держите? — повторил он свой вопрос.

— Дык видно же, что из Маковки, — внезапно вмешался мужик из-за спины Аарона. — Если по тропе оттудать идти, то в аккурат к нам выйдешь. А в Маковку тракт идет, неужто не помните, господин Граш?

— Не тебя я спрашивал, Фаддей, — толстяка даже перекосило с досады. — От реки же идете, правду говорите!

— Из Маковки, из нее родимой, — расплылся в улыбке Кайел. — Только я в деревню пришел и старосту хотел бы видеть, а не перед имперским чинушей ответ держать. Преступлений за мной нет, так что и спрос пустой. Ты что ли староста?

Фаддей кивнул и покосился на сборщика налогов.

— Неуважение к власти проявляешь, наглец? — прищурился тот.

— Никак нет, господин чиновник, — шутовски поклонился Кайел. — Не обучены, да и отвыкли от вежливости. Все больше с нечистью всякой дело иметь приходится.

Ничего не ответив, чиновник махнул рукой и зашагал к воротам деревни. Двое его охранников, смерив нас презрительными взглядами, последовали за ним.

— Фаддей, мы пойдем что ли? Дела еще есть, — попросил кто-то, староста кивнул и крестьяне двинулись восвояси. Остались только ребятишки и Фаддей.

— Всю душу мне вымотал, кровопийца, — пожаловался староста. — И так урожай плохой.

Слово за слово, разговорились со старостой, не спеша поели и договорились про две телеги, на которых нас доставят куда просим. К тому времени Аарон Граш вместе с сопровождающими уже покинул деревню на большой крытой парусиной повозке. Так что староста вздохнул заметно свободнее и перестал поминутно оглядываться.

— Мимо Маковки опять поедете, а там, по самой границе сухостоя, до границы с дикими — и Фаддей пытливо посмотрел на нас. — В сухостое ведь безопасно?

Что-то меня насторожило в его словах. Как будто знает мужик что-то и не говорит.

— Не знаю я про сухостой этот ничего, — сознался Кайел. — Не заходили мы в Маковку.

— Оно и видно, — покивал староста и поджал губы. — Стало быть, не повезут вас туда. Максимум до Маковки. Если вы на занги охотитесь, то в сухостой вам прямая дорога. А коли работу выполните, то местные вам сами телеги дадут, на радостях.

— А что там такое? — спросил я. — Страшилки небось всякие.

— Лес умер, но это давно было. А недавно один за одним шесть человек там пропало, мужики за дровами уже ходить боятся. Хозяйство едва держится, четыре семьи уже к нам перебрались. А все почему? — Фаддей многозначительно поднял палец. — Потому как вы свою работу плохо выполняете! Развелась нечисть под боком, считай, а вы что?

Мы с Кайелом только синхронно вздохнули. Все понятно, назвался охотником — охоться.

— Дело серьезное, — кивнул я, дождавшись, пока староста замолчит. — Готовьте телеги, надо ехать немедленно. И это… спасибо тебе, что про Маковку подсказал.

— Сочтемся. Перед имперцами надо всем вместе держаться. Западный Даангар еще будет свободным, — кивнул староста и, тяжело поднявшись на ноги, пошел к выходу. — Ждите здесь.

— Вот даже как…, — присвистнул Кайел. — Даже здесь на самой границе с дикими, куда война считай одним глазком заглянула, имперцев недолюбливают. Кажется, дай искру и полыхнет, а Итан Хазгу?

— Тише ты, — шикнул я на него.

Не хватало еще здесь в сопротивление играть. Не готов я пока. Да и не Хазгу я, по большому счету. Так, сбоку припека, хоть и посвященный симб.

Хварга и остальных мы подобрали, когда солнце уже клонилось к закату. Нас везли Ганя и Микло, два крестьянина, которым Фаддей поручил нас доставить до соседней деревни. Не забыв, впрочем, взять за это почти сотню монет.

Слушать пустой треп мне было неинтересно, и я завалился спать. На место доехали затемно, немного удивив местных жителей. Но Микло все им разъяснил, кто мы такие и зачем. Но основные переговоры отложили на утро — по ночам в деревнях спят, а встают рано.

Глава 24

Под утро случилась гроза с оглушительными раскатами грома. Дождь был такой, что казалось, будто с неба извергается водопад. Я вышел на крыльцо поглядеть на стихию, и во вспышках молний заметил, как под низкими тучами мечутся неведомые сущности, то взлетая вверх, то пикируя к самой земле. Они устремлялись туда, где только что пробил разряд, и резвились там, мерцая и переливаясь едва заметным серебристым цветом.

Вспоминая уроки Цапела, я попробовал поймать и притянуть одного из них поближе к себе. Но, пойманное лишь на секунду, это воздушное создание легко разорвало мой поводок и скрылось во тьме. Может быть, даже не заметило мои потуги. А потом суматошные полеты этих грозовиков обрели осмысленность, и, собравшись в подобие хоровода, они крутились по спирали, сохраняя строгий порядок и последовательность полета. И вот, когда молнии почти закончились, начало формироваться нечто странное — искрящийся внутри себя разрядами молний шар. Сначала большой, а потом сжавшийся до размеров футбольного мяча. И вот, этот шар, держась на высоте около десяти метров, плавно поплыл по воздуху куда-то в сторону. А я, накинув морской плащ, пошел следом, стараясь не потерять диковинку из виду.

Дождь стал понемногу стихать, грозовики исчезли, в воздухе висел запах мокрой травы и утренней свежести. Следуя за шаром из молний, я увидел, как он в какой-то момент завис на месте, а потом упал вниз, за мгновение свернувшись в продолговатую спираль. Мелькнул и пропал, как будто и не было. И только шуршание капель да звук моих шагов остались в предрассветной серости зарождающегося утра. Дойдя до места падения шара, я обнаружил неприметную каменную плиту, почти скрывающейся в высокой траве. На ней имелось небольшое, примерно в ладонь, углубление в форме чаши или полусферы, к которой сходились неглубокие желобки. Сейчас они едва заметно мерцали, а по центру сияла кучка ослепительно ярких шариков размером чуть больше горошины.

В голове всплыло знание, или, может быть, воспоминание.