ОН. Дьявол - Гуляева Евдокия - Страница 8

– Усвой, малышка, всё, в чём ты нуждаешься – даю тебе я. И забрать могу я.

Затем хватка на горле слабеет, и он позволяет мне отдышаться.

Резко перекатывается вместе со мной на спину, в момент разворачивая и укладывая меня на себя. К себе лицом.

Всхлипываю, скорее, от неожиданности.

ОН тут же впивается в мои губы. Страстно. Голодно. Полностью подчиняя своей воле. До головокружения и привкуса крови. Наши зубы лязгают друг о друга. Его ладони не отпускают мой затылок.

ОН не целует – терзает мой рот, трахая его языком до горла; кусает губы, слизывает стоны.

Контрастами просто размазывает.

Отстраняется, за волосы оттягивая мою голову назад.

Глотаем выдохи друг друга – лбом ко лбу.

– Неужели с ним все точно так же? – сморит в глаза и будто изнутри прощупывает. – Когда Уолтер к тебе прикасается, ты хочешь его так же, как меня?

Но я не слышу. Не хочу слышать.

Пульс частит.

Раздвигаю ноги, чтобы только ОН оказался между ними. Любая его часть. Просто жажду большего, но готова принять от него даже малость.

Хочется ближе.

Теснее.

Вжаться.

Втереться.

Хочется так близко.

Чтобы совсем вплотную.

Рука всё ещё удерживает меня за затылок, в нескольких дюймах от его губ. ОН касается их дыханием.

– Глупышка, мне не нужно твое тело. Его каждый поимеет. Сосредоточься, малышка Аддерли, я хочу вы*бать твой мозг.

Келлан Дагер пока ещё не знает, что даже сквозь медикаментозный морок, я абсолютно сознаю тот факт, что мой разум уже давно про*бан.

Что вовсе не его заслуга. Девственность головного мозга я потеряла ещё в раннем детстве.

Глава 5

Ева

Уолтер не изменяет своим правилам, и, минут за двадцать пять до восхода солнца, я слышу его размашистые шаги с дальнего конца коридора.

Так продолжается уже семь дней, и этот не станет исключением.

Ему и идти пятнадцать метров …

Пришло время принимать душ.

Я молчу. Я не шевелюсь. Я не дышу.

Может, если я не буду двигаться, то он меня не заметит? Эта глупость почему-то не кажется мне невозможной. Я смею верить.

Дверь комнаты – это мой единственный путь к спасению. Я сосредоточена на этом деревянном полотне с резными узорами между мной и свободой. Хочу раздробить её в щепки. Но я усвоила урок на собственном горьком опыте. Бегство невозможно. Готова ли я переходить к следующему, если насколько хорошо запомнила предыдущий?

После пережитой боли пока никаких экспериментов.

Окна тоже имеются – большие квадраты с выходом на крышу второго этажа и открытым видом без угрюмых решеток, но отчего-то эта предоставленная свобода выбора кажется мне ещё большей ловушкой.

– Подъём!

Окрик Уолтера разрывает тишину комнаты. Пронзительный щелчок – и помещение озаряется вспышкой тёплого электрического света.

Я собираю всё своё мужество и выбираюсь из кровати. Каждое утро одно и то же.

Впрочем, ночь тоже не исключение. Я выключаю свет и заползаю в постель. Закрываю глаза. Прекрасно понимаю, что за двадцать пять минут до восхода солнца этот ад начнётся снова.

Ад несбывшихся надежд.

Ад непройденных расстояний.

Ад полушага и проходящего времени.

Ад следов от ремня.

Одурманенная. Полусонная. Я бессознательно поскуливаю.

Нет, не от боли. Я всасываю воздух сквозь стиснутые зубы и жду, когда она пройдёт. Я привыкшая. Отец собственноручно выработал у меня к ней иммунитет. Если можно сказать, вбил жизнестойкость. Поэтому, фиолетовые ссадины на моём теле хоть и выглядят ужасно – они почти не приносят физического беспокойства.

Без слов. Без сути. Тихонько подвываю от безысходности. И приходит ОН.

Всегда ложится на кровать, притягивает меня ближе и заключает в объятия.

Его злит любое неповиновение и женские слёзы. ОН не приемлет их ни в каком виде. Даже невольных. Даже инстинктивных. В том числе тонких психологических манипуляций плачем.

Келлан Дагер изощрённее самого дьявола, потому что вынуждает моё тело откликаться. Заставляет меня чувствовать. Желать. И делает это не всегда приятными способами. Его руки временами совсем не ласковы, но меня это не волнует, поскольку его прикосновения лучше тех других, что я получу за день.

Ноги сами торопливо несут меня в ванную, чтобы Уолтер видел – я выполняю его приказ.

Как только он заходит в комнату, с ним вместе появляется и тошнотворный запах сандала с корицей, но теперь я могу его выносить. Меня больше не тошнит от его парфюма, как в первые дни. Впрочем, это не приносит облегчения. Когда я прохожу мимо, мой желудок по-прежнему ухает вниз и там привычно сжимается в комок.

Хорошо помню ту ночь, когда неожиданно чувствую себя чуточку лучше, убаюканная пьянящим мужским ароматом, очень напоминающим лёгкий океанский бриз. Он удивительным образом оказывается редким для меня удовольствием и перекрывает удушливый древесный. Но с каждым новым утром он ускользает, едва я засыпаю, – схожу с ума от моих безумных попыток поймать его, удержать, вернуть.

Иногда мне хочется не спать вовсе. Кажется, что если я буду очень, очень спокойной, если не буду двигаться совсем, то всё изменится.

Интересно, если я не сдвинусь ни на дюйм, ОН всё равно уйдет?

Дыши, приказываю себе.

Уолтер смотрит в окно.

Дыши.

– Ванная, – командует он, скрестив руки на груди.

Дыши.

Высокий, стройный, русоволосый, с цепким взглядом светло-голубых глаз, он ненамного старше меня; в неизменном деловом тёмно-сером брючном костюме в голубую полоску, пиджак который он всегда снимает и вешает на спинку стула, а рукава кипенно-белой рубашки медленно закатывает до локтя, перед тем, как взяться за воспитательный ремень.

Кто его научил быть жестоким?

Содрогаюсь, вспоминая, как он наказал меня за попытку побега. Доходчиво.

Скидываю майку и пижамные шорты. Мои движения механические.

У меня есть лишь восемь минут на то, чтобы сходить в туалет и уединиться в душе. В восемь ноль одну – зайдёт Уолтер и вытащит меня оттуда за волосы.

Смотрю на себя в большое зеркало над раковиной, когда чищу зубы: на осунувшемся бледном лице выделяются большие серые глаза и тёмные круги под ними; я похудела; на рёбрах следы побоев – сине-фиолетовые жуткие кровоподтёки; на спину я даже смотреть не хочу, главное, что до мяса не разодрана, но ссадины… они по-прежнему там.

Одна неделя.

Всего лишь семь дней, и я едва узнаю себя.

Не теряя времени, забираюсь в душ. Здесь три стены из серого мрамора и одна стеклянная дверца. Включаю воду на полную мощность и настраиваю струю. Я должна поторопиться.

Я много раз это делала и запомнила наиболее эффективные и быстрые методы мытья, ополаскивания и дозировки мыла для тела и волос. Триста секунд, потом выхожу и заворачиваюсь в полотенце.

– Давай быстрее! Не заставляй меня заходить за тобой.

От резко прозвучавшего голоса прямо у двери, я вздрагиваю всем телом.

Глотая собственный страх, покидаю ванную. Если не поторопиться, то будет гораздо больнее.

Глава 5.2

Переступив порог комнаты, обнаруживаю Уолтера стоящим у кровати. Останавливаюсь, глядя на его прямую спину в искусно сшитом пиджаке, – приталенный, он идеально облегает мужскую фигуру, подчёркивая ширину плеч и форму бицепса.

Не успеваю опустить взгляд в пол, когда он поворачивается. Я осознаю, что поплачусь за свою нерасторопность, и даже примерно понимаю, какое меня ждет наказание за эту вольность. Пока он рассматривает меня, своими светло-голубыми глазами, которые кажутся в этом освещении совсем тёмными, я поспешно исправляю ситуацию – и теперь смотрю вниз, вцепившись пальцами босых ног в толстый ворс ковра так, будто меня пытаются утащить черти.

Даже когда он подходит совсем близко и останавливается рядом, я всё равно стою смирно и прожигаю взглядом пол, больше не поднимая головы.