Выбор – быть человеком! (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 35

Бирюза радостно высыпала на улицы после затяжного бурана. Никакой тебе каши под ногами! Снежок беленький, пушистый, как зимняя заячья шкурка. У околицы уже стояло в ряд восемь снеговиков. Сразу видно, детей много в деревне!

Для «встречи в верхах» приготовили большой общинный дом. Судя по сложенным по углам кучам вещей, часть гномов и ночевала тут.

Гномы оказались из разных мест нашей необъятной, аж полторы сотни рыл*.

*Это я любя.

Ролевики, конечно. Некоторые с двадцати-тридцатилетним стажем. Кое-у-кого даже нашлись общие с бароном древние знакомые.

Кланы (сиречь, фамилии), по-видимому, отражали их специфику: Железномост, Каменныйкулак, Рукисила* и Железобетонссон**.

*В этом месте представления

я поняла, что поклонники

творчества сэра Терри Пратчетта

здесь однозначно присутствуют.

**В изобилии!

Имена товарищи гномы взяли себе самые что ни на есть канонические толкиенские: Глоин, Фрарин, Гимли, Дарин, Нарви и далее по списку. Но оставили отчества! В итоге полные имена звучали потрясающе, типа: Гимли Степанович Рукисила…

Гномы — было не просто слово. Новый мир изменил их. Так же, как, скажем, изменил наших эльфов или приходивших ведьмаков. Первое, что бросалось в глаза — бороды. Конечно, у мужиков это не особенный показатель, при желании отрастить можно, но у гномов они были знатные, с косичками и серебряными бусинами — только у мужчин, слава богам! Более существенным был общий типаж. Если эльфы в массе своей — тонкие-звонкие, высокие, стройные и лёгкие, что ли, то гномы были совсем другими. Среди них изначально не было высокорослых — и, видимо, уже не будет — зато все мужики как на подбор были коренастыми, даже я бы сказала: кряжистыми, что, впрочем, нисколько не сказывалось ни на ловкости, ни на подвижности. Да и среди женщин не нашлось ни одной дюймовочки, напротив, все они были крепкими, плотно сбитыми. И все дамы едва доходили мне до плеча (я сама-то не великан, метр шестьдесят всего). Подозреваю, что в чём-то изменилась и физиология, нужно будет посмотреть.

В одежде гномьей общины отчётливо читалось богатое ролевое прошлое, подчинённое утилитарной цели: двух-трёхслойные средневековые платья с прорезными «окнами» и красивыми шнуровками, вышитые вручную рубахи, длиннохвостые яркие худы. Я думаю, они, наверное, достали из рюкзаков что получше, для первого-то знакомства, но, тем не менее — смотрелось всё очень естественно, видно, что люди привыкли так жить, и это доставляет им удовольствие. А ещё была кожа — много кожи! Кожаные жилеты, колеты, штаны, ремни, ножны, перевязи, перчатки и прочее-прочее-прочее, и всё это украшено огромным количеством очень красивых кованых штук (клёпок, бляшек, пряжек и прочей фурнитуры). Чувствую, грядёт новая мода.

Представившись чин по чину, мужики продолжили рассказ.

Решение приняли в первый же месяц после открытия порталов. Собирались в Москве, но заходили не через Московский портал, а через другой, в небольшом Подмосковном городишке. Судя по всему, выход этого портала на Новой Земле находился от нас где-то преизрядно далеко на юге. И там чуть ли не к самому порталу подходит река, по которой можно добраться до моря. Или озера. Местные называли его Серебряным. Поскольку целью гномьего объединения были всё-таки горы, а по слухам, в северной части озера эти самые горы наличествовали, то и двинули они на север, по суше, держась в некотором отдалении от берега. Шли долго, реально долго. Лошадей у гномов не было, но были носилки и тачки, пёрли всё на себе. Сильны, ничего не скажешь!

— Километров пятьсот отмахали, не меньше, — рыжий Ори Железобетонссон покрутил головой, — пока не начались нормальные предгорья.

Горы нашлись — нормальные, хорошие такие горы, про которые как раз и слышали они смутные слухи: что есть, мол, на севере горная гряда, которую вездесущие китайцы успели назвать Драконом. Этот Дракон тянулся на многие сотни километров с северо-востока на юго-запад, и верхушки гор на юге, которые в хорошую погоду можно было разглядеть с Серого Камня, были как раз-таки шеей этого самого дракона. А гномы дошли до головы и поселились там. Место по гномским меркам оказалось преотличным: тёплые пещеры, хорошие рудные жилы и прочее интересное. Они построили подгорный посёлок, с жилыми домами, мастерскими, плавильнями, переходами и даже лифтами, — «О! Лифтами! — закричало моё внутреннее я, — Я с вами дружу!!!» — и всё было неплохо. Отлично даже было, пока…

Всё началось с ощущений. Что-то было не то. Вроде нормально всё, а…

Потом начали пропадать люди. Первый случай произошёл на болоте, прошлой ещё осенью. Собирали клюкву — много народу было, человек пятьдесят. Перекликались, разговаривали. В середине толпы, считай, ребятишки были. Ясное дело, что ягоду собирают не впритык, расходятся слегка — но в пределах видимости или хотя бы слышимости! И вот — были — и нет. Вместе с матерью. Ни крика, ни плеска. Только на месте покрытых ягодой кочек колышется чёрный глаз болотной воды. Погоревали, решили, что набрели на топкое место…

В гномьей общине было не так много ребятишек, всего-то двенадцать, да и женщин не больше двух десятков. Потеря была горькой, но казалась ужасной случайностью.

Ещё одна женщина исчезла в самое среднезимье, отправившись к подземной реке за водой. На берегу нашли валяющееся ведро и слетевший сапожок. И никаких следов борьбы. Решили, что поскользнулась, и унесло течением.

Пару месяцев было тихо, а потом в боковом коридоре, где дети играли в прятки, образовалась трещина — да там где никак не должно её быть! — и разом сгинуло ещё трое детей. Оставшихся пятерых ребятишек берегли, как зеницу ока и практически перестали выпускать из большого общинного дома.

Цвела весна, а за ней и щедрое лето, но вокруг гномьего посёлка словно свивался кокон мрака. В дальних коридорах стали появляться странные следы. В глубине трещин мерещились им чудовищные тени. Кто-то вспомнил старую легенду о не к ночи будь помянутом Балроге. Они уже совсем собрались сниматься и укладывали последние вещи, когда страшные твари, словно из снов сумасшедшего, полезли из штреков и боковых коридоров.

Гномы говорили о тёмном зле, поселившемся в Голове Дракона, и у меня по рукам бежали мурашки. Неужели своими страхами они смогли призвать чудовищ? Или где-то поблизости тоже поселились мечтатели типа тех же ведьмаков?

Община сумела уйти ценой четырёх жизней. Четырёх бойцов, оставшихся прикрывать их отход в узком туннеле.

Потом было трудное бегство через горы, переправы через горные реки, раны, которые начали воспаляться и гнить в дороге, голодные дети…

Перевалив горы, они наткнулись на непреодолимую преграду в виде Бурной. Гномы надеялись всё же как-нибудь перебраться через реку и пройти южнее, попытать счастья в другом… куске Дракона. Но Бурная в своём верхнем течении на двести процентов оправдывала своё название, и они пробирались вдоль северного берега, потихоньку теряя надежду. Были бы у них лодки, можно было рискнуть, но на плотах…

Осенние бури, о которых в своих горах скитальцы и слыхом не слыхивали, застали их в полутора километрах от Бирюзы, выше по течению Бурной, где они готовились переправиться через её довольно широкий, но относительно спокойный приток. Мало того, что поднявшийся шквальный ветер едва не вынес плоты в куда более неприветливые воды, так начался дождь с мокрым снегом. Нужно было срочно организовать укрытие, и если вы когда-нибудь пытались поставить лагерь при такой погоде, вы сможете оценить отчаяние этих людей.

И тут — не иначе, милостью богов — кто-то из детей разглядел сквозь пелену дождя огоньки на другом краю излучины. В сгущающихся сумерках они доползли до посёлка, мокрые и промёрзшие насквозь.

В Бирюзе, за неимением своего постоянного целителя, в бури дежурила Настя — мало ли, две недели изоляции! — и это оказалось следующей великой удачей измученного отряда.

Ну, дальше, в принципе, понятно.