Графиня в бегах, или Замуж по любви - Рамис Кира - Страница 2

Слова упали в пустоту, мужчина молча тащил меня по тёмному коридору, не давая вырваться, впереди спешила девушка, несущая свечу.

– Зойка, будешь госпожу ночью охранять, возле дверей, не смей засыпать! – донеслось из-за спины.

Быстро поднявшись наверх, мужчина, не церемонясь, впихнул меня в комнату, споткнувшись, я упала на холодный пол.

– Что происходит? – тут до меня начало доходить, что я одета не в своё облегающее платье, а в наряд непонятно какого века. Чёрное приталенное платье в пол, длинные рукава, высокий ворот, закрывающий горло.

Пока ощупывала себя, шустрая девушка внесла и поставила возле кровати большой горшок с крышкой, а в угол ведро.

– Дарья Александровна, я тут за дверью буду на стульчике вас караулить, если что-то понадобится, то зовите. А лучше спать ложитесь, всё равно раньше утра доктор не придёт. Ваша тётушка лишь пообещала, но он без рубля и с места ночью не сдвинется. А утром всё забудется.

В этот момент раздался громкий стук.

– Что это?! – вскочила как ошпаренная, путаясь в подоле.

– Святы-святы, – Зоя подняла руку повыше, освещая комнату. – Тётушка приказала окно доской забить, чтобы вы ещё раз не попыталась выпрыгнуть. Куда же вы собирались бежать, госпожа? – она внимательно посмотрела на меня, ответа не дождалась и, поставив свечку, вышла за дверь.

– Что за бред тут творится? Это какой-то… нет, такого не бывает, я же помню, что перелезла через забор, – схватив свечу, бросилась к шкафу, распахнула створки, с обратной стороны висело небольшое зеркало. – Точно, я неудачно спрыгнула и приложилась головой. Это бред, сотрясение мозга. Я в больнице, – на меня в отражение смотрела незнакомка, свет от свечи делал лицо зловещим, болезненным. – Голодом морят? – спросив зеркало, рукой дотронулась до отражения.

За окном перестали долбить, прошуршали, и всё стихло.

Девушка отдалённо напоминала меня, вот только ресницы более пушистые и длинные. Волосы более густые, губы чуть-чуть полнее моих, под правым глазом красивая каплевидная родинка. Грудь точно на размер меньше, бёдра не такие округлые.

Не кормят, спортом не занимается, младше меня – завершив осмотр, резюмировала я. Закрыла шкаф, подошла к кровати, подпихнула горшок ногой, задув свечу, улеглась в постель. Ой, линзы, не сниму, утром глаза не смогу открыть, но их не оказалось. Вижу чётко, вон в темноте блики пляшут, солнца нет, а зайчики бегают по стенам, хихикнула и утвердилась, что сплю.

– Устала, набегалась, утром проснусь в больнице, ещё улыбаться буду, что чуть в сновидения не поверила, – зевая, натянула тонкое одеяло до подбородка. – Только бы жива была.

Не успела закрыть глаза, как тут же провалилась в царство Морфея.

– Дарья Лександровна… Дарья, – меня трясли за плечо. – Да вставайте уже, тётушка гневается, вы должны быть одеты, напудрены и через час встречать жениха.

– Какого жениха, о чём ты? Я бросила Андрея, – спросонья отмахнулась от голоса. – Что? Какая тётка, какой жених? – резко сев, посмотрела на девушку. Передо мной стояла вчерашняя Зоя. – Не может быть, я всё ещё здесь?

– А где вам быть, госпожа? Вы меня пугаете, ей-богу. Разве можно так, ночью в окно, утром свою служанку не узнаёте. Не вздумайте подобное жениху сказать, сами знаете, рука у госпожи Хориты Родионовны тяжёлая, не пожалеет, отходит за милую душу, сидеть неделю не сможете. Ей ой, как нужна ваша свадьба, даже больше, чем вам.

Соскочив с кровати, бросилась к зеркалу, ничего не изменилось. В отражении была я, но молодая и с родинкой.

– Не стирается, – попыталась удалить пятнышко. – Почему я так молодо выгляжу? Шея тонкая, белая, грудь маленькая, попы нет. Ничего не изменилось со вчера. Я что, не проснулась? Как всё реалистично, – ущипнула себя за руку и тут же вскрикнула.

– Дарья Лександровна, вам всего лишь восемнадцать годков, вы еще не замужем, вот родите графу Бражникову деток, там и пополнеете. Не бойтесь, вы ему и такая нравитесь.

– Как восемнадцать, мне же… – хотела сказать, что двадцать два недавно исполнилось, но промолчала, незнакомая Зоя и так странно на меня посматривала. Наверняка думала бежать или не бежать докладывать о безумии молодой хозяйки.

Неужели я попала в другой мир? Да нет, какие миры, сказок начиталась. Лежу в больнице или сплю в особняке Сергея, поймали, а я с испуга и вырубилась.

– Дарья Александровна, давайте умываться и одеваться, и так время потеряли. Меня же с вами за компанию выпорют, и намного больнее, чем вас. Пожалейте.

– Хорошо, давай одеваться, – решила на время успокоиться и плыть по течению. Через полчаса я вышла из комнаты, облачённая в глухое, жуткого зелёного цвета платье, с невероятно ужасной причёской на голове. Почему ужасной? Да потому что кожа головы болела от натяжения. Хотелось тот час распустить все эти «вавилоны».

– Дарья Александровна, как я рад вас видеть, – стоило войти в обеденный зал, как ко мне устремился незнакомец, одетый в чёрный удлинённый сюртук.

«Да ну нафиг мою фантазию. Это чудо придумала я? Нет, столько спиртного мне не осилить. Свадьбе не быть!» – мысленно кричала я, когда этот… этот… нацеловывал влажными губами мою руку.

Глава 3. Неужели попала?

Высокий, худой до невозможности. В чём только душа держится? Серый твидовый костюм, думаю, что сшитый на заказ, болтается на нём как на вешалке. Нет, на вешалке получше смотрелся бы. Щёки впалые, скулы острые, нос картошкой, губы пухлые, но не аккуратные и красивые, как это бывает, а словно два вареника с вишней – нет очерченности – и влажные в уголках. Глаза маленькие, водянисто-серого цвета, взгляд неприятный, ресницы жидкие, короткие, мышиного цвета, брови тонкие, лоб узкий.  В общем, весь он мышиный. Неужели специально так выглядит, зная, что я не люблю крыс?

«Даша, держи свои мысли в узде, а то сейчас надумаешь лишнего», – попыталась успокоить себя. Получится ли? Вот он наклонил голову, а я уставилась на его лысоватую макушку. Волосы – пепельный каштан, зачёсаны набок, чтобы прикрыть блестящую плешь. Интересно, сколько ему лет? На его измождённый вид можно дать от тридцати до пятидесяти. Да даже если тридцать, он для меня стар!

Кандидат в мужья целует руку, а моё сердце и душа замирают от страха. Странная реакция на незнакомого человека – я словно кролик перед удавом. Или это не моя реакция, а мышечная память тела? Ага, сейчас дойдём до того, что перемещения в пространстве и времени на самом деле существуют.

– Благодарю за вашу горячую любезность, – пролепетала.

А сама, вырывая ладонь, подумала, как бы незаметно вытереть руку и обо что.

– Кирилл Леопольдович, зря вы переживали, всё хорошо с вашей невестой, здорова и даже разговаривает с почтением.

– Милая Хорита Родионовна, как же мне не беспокоиться, – мужчина выпрямился и, улыбаясь лишь губами, посмотрел на грымзу. – Слухи до меня дошли, что прекрасная Дарья Александровна ночью из окна пыталась прыгнуть.

– Да кто же вам такую чушь донёс? – тётушка Хорита изо всех сил пыталась держать лицо. – Дашенька, милая, скажи Кириллу Леопольдовичу, что ничего подобного не было, – она перевела взгляд, и я поняла, что тётка-то боится худощавого графа Бражникова.

Интересно, почему?

– Кирилл Леопольдович, права моя любимая тётушка, ничего не было, спала я как младенец, – подошла к мужчине и сама взяла его за руку. Мамочки, почему у него влажная ладонь? Он же худой, сухонький. Я не врач, но думаю, что он болен. Раз взяла, тут же бросать невежливо, доиграю до конца. – А ночью оказия случилась, непредвиденная. Крыса, большая, серая, толстая, с длинным лысым хвостом.

 Меня начало тихонько трясти, потная ладошка с силой сжала мою.

– Дарья, я знаю, что вы боитесь крыс, не нужно далее рассказывать, – мужчина вновь наклонился и поцеловал мою ладонь. Лучше бы про крысу дорассказала! – Она вас так напугала, что вы выпрыгнули в окно? Тогда непременно нужен доктор.

– Нет, нет, не выпрыгивала. Я лишь открыла окно, начала звать на помощь и повисла на подоконнике. Всего лишь. Кирилл Леопольдович, давайте прекратим этот неприятный разговор и пройдём к столу.