Венгерская вода - Зацаринный Сергей - Страница 10

Я спиной почувствовал, как Савва насторожился:

– В Константинополь? Есть еще товар?

– Да.

– Времена сейчас плохие. Там сейчас ветер по кошелькам гуляет. У самого императора, не только у подданных. Можно прогореть. Да и опасно. Плыть-то, поди, хочешь с генуэзцами или венецианцами?

Мисаил молча кивнул.

– А у них сейчас между собой война. Бьются не на жизнь, а на смерть. Без пощады. Захватывают корабли друг у друга. Купцам сплошной убыток. Недавно шли торговцы отсюда с Кипра в Крым. Плыли на генуэзском корабле. Так их по пути венецианцы захватили. До сих пор в плену сидят и товаров лишились. А ведь совсем сторонние люди – подданные татарского хана Джанибека. Он, говорят, в гневе велел венецианцев у себя в царстве хватать со всем имуществом.

– Как же лучше до Константинополя добираться?

Савва торжествующе засмеялся:

– Вот и выходит, что лучше меня тебе попутчика не найти. Корабль мой из порта Фессалоники, это уже Романия, но вокруг сейчас владения сербского короля. Венецианцам он союзник. А плыть по большей части вдоль их берегов. Отсюда на Крит, потом на Негропонт, оттуда на Афон. Со Святой горы до Царьграда уже рукой подать. Опять же помогу. Мне тебя прямо бог послал. – Он понизил голос, приняв заговорщицкий вид. – Ты пойми. В деле этом прямой интерес короля Стефана. Если ты ему поможешь, его люди в долгу не останутся. Да и твои торговые дела внакладе не будут. Свой ладан сербскому патриарху куда вернее продашь. Да еще знакомство заведешь на будущее. Ладан ведь и дальше нужен будет. Будешь возить его прямо в Фессалоники.

– Мне нужно в Константинополь.

– Никуда не денется твой Константинополь! Поможешь мне – помогу тебе. У меня верных людей там полно. От тебя ведь ничего и не потребуется. Посмотришь те рецепты, что у сербских варщиков есть, подскажешь, что из этого можно где покупать или чем заменить. Посоветуешь, к кому обратиться в Каире, если что. Может, и сам возьмешься переговоры с тамошними людьми вести – не бесплатно же. Дело государственное, важное – денег не пожалеют. Ты думаешь, я сюда за вином приплыл? Это для отвода глаз. По этому самому делу и прибыл.

Савва в сердцах хлопнул ладонью по столу:

– Соглашайся! Тебе же все равно в те края плыть. Я тебя бесплатно доставлю, да еще за безопасность поручусь. Да что я! За мной сам король Стефан.

Действительно, никакой серьезной причины отказываться от столь выгодного предложения у нас не было. Это сразу понял и Мисаил.

– Ты когда отплываешь? – поинтересовался он.

– Вот это дело! – обрадовался Савва. – У меня вино уже погружено. Грузи свой ладан – и в море. Если не собираешься отдохнуть на берегу после плавания, то сегодня же после обеда отправимся.

Савва задумался о чем-то и неожиданно спросил:

– А почему корабль до Константинополя ты хотел искать именно в Фамагусте? Чем тебе не подошел Лимасол? Здесь ведь тоже полно корабельных контор? Лишний расход на лошадей и два дня пути?

Мисаил растерялся от такого неожиданного вопроса, однако Савва, по всей видимости, и не рассчитывал на ответ.

– Просто я подумал вот о чем. За вашим кораблем с того самого времени, как стало известно, что он привез ладан из Александрии, наблюдал один мой человек. Должен был дать мне знак, когда вы сойдете на берег, чтобы я мог повстречать вас вдали от лишних глаз. Так вот. Едва вы отошли, капитан послал одного из матросов с каким-то поручением в контору к генуэзцам. Дело обычное, мало ли что. Только теперь мне показалось странным, почему вы не пошли туда же, а отправляетесь на другой конец острова, чтобы там обратиться в такую же самую контору. Что-то здесь не так. Если вам это не показалось странным – забудем про все. Я не имею привычки совать нос в чужие дела.

Судя по всему, такой привычки у Саввы действительно не было. Это было его сущностью. Меня эти слова поразили, словно внезапный удар под ребра. Снова всплыли слова деда о преследователях и засаде. Он всеми силами путал следы и отводил глаза, ведя ложные переговоры с генуэзцами, рассчитывая дать нам время оторваться от возможных неприятелей. Кто-то перехитрил его самого. Тщательно проследив за самим дедом, этот человек воспользовался тем же способом, чтобы дать кому нужно знать о нашем отправлении. Только и заботы было, что тайно передать нужное письмо с капитаном того самого корабля, на котором мы так спешно уходили от преследования. В результате мы оказались в положении собаки, которая изо всех сил убегает от привязанной к ее хвосту погремушки.

Кто-то здесь в Лимасоле уже прочитал письмо с известием о нашем прибытии. Судя по всему, оно было написано совсем не для того, чтобы утолить чье-то праздное любопытство. Там наверняка были инструкции. От ужаса у меня закружилась голова.

Тайна моя раскрыта, а сам я нахожусь на земле христиан, вдали от мудрого деда и защиты сурового мусульманского права. Нужно было срочно что-то решать. Я резко повернулся к Савве:

– Это не только показалось странным, это говорит о том, что нам грозит опасность. Открою тебе тайну – я внук хозяина дома Тарик.

Купец даже не повернулся ко мне, сделав едва заметный предостерегающий жест. Голос его зазвучал совсем тихо:

– Можешь больше ничего не говорить. У тебя еще будет для этого время. Теперь слушайте меня внимательно. Сейчас вы пойдете в кошачий монастырь. Вам нужно где-то прослоняться полдня, а лучшего места просто не придумать. Туда все ходят, кто приезжает в Лимасол. Отсюда два часа ходьбы. На обратной дороге зайдете на постоялый двор, у ворот которого стоит киотик с иконой святого Николая. Там вас будет ждать мой человек. Он сам к вам подойдет и спросит, не угодно ли господам нанять мулов. Срядитесь с ним до Фамагусты. Дальше он скажет, что делать. Погрузите в порту свой ладан и отправитесь в путь. Ночью в укромном месте за городом я заберу вас на корабль.

После чего добавил угрожающе:

– С генуэзцами шутки плохи. Они хуже турок.

VI. Торговец тайнами

До Фессалоник мы плыли почти три недели. Корабль наш несколько раз резко менял курс, то устремляясь прямо на неподвижную Альрукабу, то поворачивая на закат. Мы долго шли вдоль берега Кипра, потом по бескрайнему морю, где ни единое облачко не намекало на ближнюю сушу. Затем снова появилась земля. Путеводная звезда Сухейль оставалась у нас за кормой и уже едва показывалась над горизонтом.

– После Афин ее не будет видно совсем, – предсказал Савва, заметив мой тоскующий взгляд.

Он вообще был очень наблюдательным. А еще очень разговорчивым. Это незаменимое искусство в долгом морском путешествии.

Корабль наш был на первый взгляд невелик и больше напоминал большую лодку. Однако на корме была устроена маленькая, но удобная каюта, а на носу – запирающийся трюм для груза. С парусами двух мачт управлялись всего четверо матросов, зато судно мчалось по волнам с удивительной скоростью.

Наш спутник всю дорогу с неизбывным усердием пробовал свой драгоценный товар, не забывая, правда, сильно разводить его водой. При этом щедрой рукой угощал и Мисаила. Первое время наливал и мне, убеждая, что это лучший способ сделать безопасной пищевую воду, застоявшуюся в кувшинах, но, увидев мою непреклонность, посоветовал выдавливать в питье лимон. Честно говоря, я поначалу думал, что Савва хочет с помощью хмельного развязать нам язык, но вскоре убедился в удивительном искусстве этого человека говорить не рассказывая и узнавать не выспрашивая.

Он часами напролет, при свете солнца и мерцании звезд, вел нескончаемые беседы обо всем на свете, нанизывая истории, как жемчужины на нить. О том, почему монастырь Святого Николая, который мы посетили на Кипре, называется кошачьим, а вино, которое он везет, – королевским. О том, как опасно стало сейчас плавать в здешних морях, как уже много лет подряд смуты и войны терзают злосчастную империю ромеев. Мы узнали, что чума, обрушившаяся несколько лет назад на Константинополь, была карой небесной за захват власти Иоанном Кантакузиным, а недавнее землетрясение – наказанием за то, что церковные деньги потратили на жалование неверным турецким наемникам.