Фантастика 2023-189". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Резанова Наталья Владимировна - Страница 185

С собой он мог взять только деньги и оружие. Ничего иного дворяне при себе не носят. И одеться следовало так, как одевается человек, который отправляется на Канальную и не желает, чтоб его узнали. То есть одеваться-то можно как угодно, но сверху накинуть плащ подлиннее и попросторней да надвинуть шляпу на самый нос. А вот коня придется оставить в конюшне «Трилистника». Канальная – не та улица, куда ездят верхом.

Он вышел из гостиницы засветло. Нате, любуйтесь, пока зенки не лопнут.

Днем ни одно заведение на Канальной не работало. Труженицы отсыпались. А к вечеру, еще до того, как веселье вступало в свои права, двери гостеприимных домов начинали распахиваться.

С Канальной, помимо стражников, много народу имело навар. Посетителям же нужно было выпить, закусить, а то и отдохновением душу потешить – потому на Канальной еженощно отрабатывали свой хлеб музыканты и певцы. Ну а о тех, кто обирал на улицах пьяных гуляк, а также о своднях и сутенерах и речи нет.

Вообще же заведения на Канальной были на любой вкус, вернее, кошелек. От самых паршивых до сравнительно чистых, где и господа дворяне не брезговали проводить свой досуг.

То, куда направлял стопы свои Сигвард, называлось «Шалунья Пуцци» и официально считалось гостиницей. Вывеска, изображавшая красотку в самой зазывной позе и платье ядовито-апельсинного цвета, не оставляла сомнений в том, чем здесь на самом деле занимаются. Впрочем, переночевать и поужинать в «Шалунье» и впрямь можно было, тут содержатель заведения не врал.

Это был большой двухэтажный дом с черепичной крышей – большая роскошь, у большинства строений квартала крыши были соломенные. Изначально дом был выкрашен ярко-желтой краской, но та облупилась от сырости. Сказывалась близость канала. Когда-то, еще при королях, здесь была граница города Тримейна, и именно здесь, за городской чертой, велено было селиться гулящим девкам. Город с тех пор разросся, а Канальная осталась Канальной. Суше, правда, не стала. Мостить ее никто не собирался, разве что доски могли положить посреди улицы, чтоб дорогие гости в грязи не утопли.

Сигвард толкнул дверь и вошел в зал «Шалуньи». Внутри тоже были заметны попытки кое-как приукрасить помещение. Балки были увешаны пучками травы и цветов – жалкое подобие цветочных гирлянд, украшавших дома богатых городских особняков. Пол был вымыт – хотя не оставалось сомнений, что до утра его заплюют и заблюют.

Народу в зале было пока немного, и первые заспанные девицы только начали спускаться к гостям. Музыканты в углу – трое угрюмых испитых парней с мандолиной, виолой и флейтой – настраивали свои инструменты. Посетители, очевидно, полагали свои инструменты в полном порядке. Они, раскинувшись за столами, тянули пиво или вино. Табак не курили – эта зараза в Тримейн, в отличие от южных портовых городов, еще не проникла. Ставни были прикрыты, и зал освещали масляные плошки.

Сигвард сомневался, что тот, кто следовал за ним, рискнет сразу же войти в блудилище. Должно быть, станет караулить снаружи, присматривать за дверями. А вот потом, когда в зал набьется побольше народу, тогда и появится.

Ну так нечего тянуть.

Он огляделся.

За столом рядом с музыкантами сидел парень, года на три моложе Сигварда, в коричневом джеркине эрдского сукна и берете, обшитом выцветшей тесьмой. Его острый нос явственно был перекошен влево – неправильно сросся после сокрушительного удара. Усы и борода были коротко подстрижены, на столичный манер. На боку у него была рапира, и Сигвард не сомневался, что это не единственное его оружие.

Сутенер и сутенер. Плюнуть и растереть. Но Бранзард описал именно этого человека.

Сигвард направился к столу и сел напротив кривоносого. Тот осклабился.

– Желаете поразвлечься, благородный господин?

Он и говорил как сутенер, но во взгляде его, хищном и цепком, не было ни приниженности, ни подобострастия.

– Прежде чем развлекаться, я бы хотел знать, на верной ли я дороге.

– Тут без выпивки не разберешься, – ответствовал кривоносый. – Желаете эля? Настоящий, эрдский. Или пива? У нас лучшее пиво в городе.

– Лучше что-нибудь покрепче.

– Есть славный рейнвейн, только что доставили. И мускатные вина.

– Это пусть ваши девицы пьют. А я хотел бы чего-нибудь… чего не подают в других заведениях. – Сигвард был уверен, что мелет полную чушь. Но на этом настоял Бранзард. – Например, «крови мучеников».

Кривоносый посмотрел на него не мигая.

– Это дорогое вино.

– Я готов платить.

– И оно не всякому по силам.

– Ничего, у меня голова крепкая.

– Что ж… – Со стороны лестницы послышался шум, смешки и взвизгивания. Это очередная партия девиц спускалась к посетителям. – Эй, Минни! – крикнул кривоносый.

К столу поспешно приблизилась изрядно сложенная девица, светловолосая, нарумяненная, в низко вырезанном малиновом платье с темно-синими вставками, с дутыми браслетами на пухлых запястьях. Несмотря на румяна и прочие краски, покрывавшие ее лицо, было видно, что она еще очень молода.

– Что, сударь, хороша? – осведомился кривоносый.

– Недурна, – отозвался Сигвард.

– Вот, Минни, отведи благородного господина к себе и развлеки его так, чтоб ни на что не было жалоб. А я пока спущусь в погреб и посмотрю, нет ли в запасе того вина, которое господин заказывал. Вскорости я поднимусь к вам, оставлю вино и прослежу, чтоб вас никто не беспокоил.

И, не дожидаясь ответа, он легко поднялся с лавки и прошел по залу, расталкивая новоприбывшую публику.

– Пойдем со мной, красавец. – Минни протянула Сигварду руку. Ногти у нее были обкусаны. Говорила она несколько в нос, как многие простолюдинки в Тримейне, но голос у нее был приятный.

Музыканты наконец настроили инструменты и грянули моррис. Несколько пар сорвалось с места и с топотом ринулось в пляс, так что, пока Сигвард шел за Минни к лестнице, его едва не сбили с ног.

– Ну и пруха тебе, Минни! – крикнула худая черноволосая девица в полосатом платье. – Вечер только начался, а у нее уже клиент.

– И на всю ночь, Фина, – ответила Минни. – Ступай, здесь тебе ловить нечего.

Обиженная Фина с выражением «не больно-то и хотелось» на набеленном лице отошла, одернув платье на тощем заду, а Сигвард со своей путеводительницей поднялся на второй этаж.

Комнатушка Минни находилась в самом конце коридора. Там было темно, но Минни извлекла из складок юбки огниво, выкресала огонь и запалила сальную свечу, закрепленную в глиняной миске на колченогом столе.

– Ну, что стоишь? – сердито сказала она. – Скидавай скорей плащ и шляпу свою дурацкую.

Сигвард нахмурился, неуверенный, что правильно ее понял. Минни повернулась к нему. В полумраке она казалась даже лучше, чем прежде. Гладкая кожа, еще не успевшая испортиться от белил, румян и сурьмы, упругая пышная грудь, полная белая шея. В другое время он охотно поразвлекся бы с нею, но сегодня вроде нечто иное намечается? Или это тоже входит в услуги, предоставляемые Дорогой?

– Что выпялился? Ты же хвоста за собой привел как пить дать, – сердито пояснила Минни. – Вот и нужно обрядить человека под тебя, чтоб фискала от нас отвадить. Колин об этом позаботится.

– Колин – это… – Сигвард коснулся костяшками пальцев носа, – он, что ли?

– Нет, архиепископ Тримейнский! – бросила неласковая шлюха. – Кто ж еще!

Замысел был вполне разумен, ради него не жаль пожертвовать и плащом. Тем более что Сигвард собирался пожертвовать гораздо большим. Он швырнул шляпу на постель, покрытую лоскутным одеялом, и развязывал завязки плаща у горла, когда от двери раздалось:

– Воркуете, голубки? Я вина принес. Еще что понадобится, господин, только скажите, сей момент сбегаю!

Колин шагнул через порог, брякнул кувшин на стол. Зыркнул на Сигварда.

– Нечего копаться, парень. Или и впрямь решил поиметь Минни? Тогда ты выбрал неподходящую ночь.

– Сам-то болтай поменьше.

Плащ отправился вслед за шляпой. Колин подхватил их и спрятал за пазуху.